Голубиный круг

Пятница. В кабинете Глеба пахло озоном от работающей техники, дорогим виски и тем самым адреналином, который бьет в голову маньякам перед первым делом. На огромной плазме прямая трансляция из вип-ложи клуба Лампа. Паша сидел в наушниках, его пальцы летали по клавишам со скоростью пулеметной очереди. Вадим лениво потягивал виски, поглядывая на графики кодировок Журавлёвых, которые уже начали мелко дрожать.

— Ну что, мальчики. — я облокотилась на спинку кресла Глеба, попивая кофе. — Все билеты проданы, запасаемся попкорном. Глеб, ты уверен, что газ подействует? А то вдруг у Дениса иммунитет на фоне перманентного передоза.

Глеб притянул меня к себе, сажая на колени. Его рука по-хозяйски легла на мое бедро.
— Успокойся, воробушек. Артём достал чистый продукт. Через пять минут Паша врубит вентиляцию, и наш павлин отправится на свидание с дьяволом.

На экране Денис Журавлёв уже вовсю развлекался с двумя девицами, припав к белой дорожке на стеклянном столе. Выглядело это мерзко, как вскрытие трупа, который при жизни был свиньей.

— Паша, готовься. — скомандовал Глеб.

— Секунда, босс...ща я ему устрою дискотеку века... — пробормотал хакер. Я посмотрела на экран и хихикнула.

— Слушай, Глеб, а если он подохнет прямо в процессе? Это же какой скандал! Сын олигарха скончался от избытка чувств и кокаина. Пресса обкончается.

Вдруг в кабинете мигнул свет. Раз, два. Мониторы Паши на секунду погасли и перезагрузились.

— Чё за хуйня?! — рявкнул Паша, срывая наушники. — У меня доступ слетел! Внешнее вмешательство!

Глеб вскочил, сбрасывая меня с колен.
— Вадим, Артём! Периметр!

Я осталась стоять у стола, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это не было похоже на технический сбой. Это было похоже на засаду. Как всё скинулось? Быстро и чётко! Словно ждали!

— Глеб, я... я спущусь вниз, посмотрю, что с генератором. — я бросилась к двери, игнорируя его приказ сидеть тихо.
Я вылетела в коридор, пробежала мимо Эрика, который уже заряжал автомат. Спустилась на цокольный этаж. Тишина. Гнетущая, как перед похоронами. Я завернула за угол, к щитовой, и...
Резкий удар в челюсть вырубил меня мгновенно. Мир взорвался и погас.

Я очнулась от запаха формалина и чего-то гнилого. Голова раскалывалась так, будто по ней проехал танковый батальон. Я попыталась пошевелиться, но руки и ноги были намертво привязаны. Медленно открыла глаза.
Мрачное, стерильное помещение. Без окон. Под потолком горела одна тусклая лампа. Напротив меня, в кожаном кресле, сидел старик с лицом, похожим на сушеный чернослив. Виктор Журавлёв.

— С возвращением, Ксения Львовна. — его голос скрипел, как несмазанные петли гроба.
— Извините за грубость моих людей, но вы так спешили спасти Голубина, что пришлось вас остановить. Везти вас далеко, пришлось спрятаться у вас же в подвале дома.
— я попыталась плюнуть в него, но во рту было сухо, как в пустыне Сахара.

— Виктор. — я выдавила из себя ухмылку. — Судя по вашему цвету лица, вам осталось жить ровно до следующего приступа. Зачем вы меня похитили? Хотите, чтобы я вам эвтаназию устроила? Я с радостью, даже бесплатно.

Виктор рассмеялся сухим, лающим смехом.
— Вы дерзкая. Мне это нравится. Это хорошо для династии. Глеб думал, что он такой умный со своим планом. Газ в Лампе, обнуление счетов... — он покачал головой. — Ксения Львовна, вы серьезно думали, что я не узнаю?

В дверях появился человек. Я замерла, не веря своим глазам. Лиза.

— Лиза?! — я ахнула. — Ты...ты?

— Глеб никогда меня не любил. — прошипела она, её кукольное лицо перекосилось от ненависти. — Он использовал меня. А Виктор предложил мне достойное место. И я с радостью сдала вас. Ваш план подавлен. Глеб сейчас занят тем, что пытается отбиться от Артёма, который, как оказалось, тоже не очень доволен своим боссом. — она хищно улыбнулась.

Мой мир рухнул. Артём? Наш палач? Тот, кому Глеб доверял как себе? Предатель? Да какого чёрта здесь происходит?!

— Глеб Голубин уничтожен. — Виктор поднялся из кресла и подошел к столу. — В его доме предатель на предателе. А вы, Ксения Львовна, станете частью моей семьи. Как я и планировал. — он наклонился ко мне, и я почувствовала запах старости и разложения. Его грязная рука коснулась воротника моей рубашки. — Глеб купил вас, а я забираю своё. У нас в семье, знаете ли, принято делиться. Игорь уже ждет. Вы подарите мне здорового внука. Или я сам... — он пошло ухмыльнулся. — Займусь продолжением рода.

Мне стало физически тошно. Этот старый ублюдок собирался...боже, это даже не инцест, это какая-то некрофилия.
Я посмотрела ему прямо в глаза, собирая остатки мужества и своей фирменной язвительности.

— Знаете, Виктор. — прошептала я, чувствуя, как по щеке катится слеза, — Глядя на вашу ебанутую семейку, на вашу Лизу, Риту, на ваших выродков-сыновей...я понимаю одно.
— я сделала театральную паузу, игнорируя его похотливый взгляд.
— Только смерть избавит меня от сердечных мук. Потому что жить в одном мире с вами это пиздец какая пытка!

Виктор замер. В его глазах вспыхнула ярость.
— Ты! Сука!

Он резко дернул воротник моей рубашки, обнажая плечо. Я закричала, пытаясь вырваться, но путы держали крепко. Сзади послышался звук открываемой двери. Лиза хихикнула.
Виктор уже навалился на меня, его склизкие губы потянулись к моей шее. Я зажмурилась, проклиная тот день, когда Глеб Голубин ворвался в мою жизнь.
И вдруг...

Тишина щитовой. Сбитый замок. Следы борьбы на бетонном полу. Открытый подвал дома. И запах парфюма Ксюши. Моей Ксюши.
Когда Паша заорал, что периметр прорван, а Эрик доложил, что Ксении Львовны нет в доме, внутри меня всё взорвалось. Вадим и Миша блокировали счета, а я...сорвался в ад.
Я нашел предателя. Лиза. Эта силиконовая тварь. Она сдала нас. Она показала Журавлёвым, как отключить генератор. И Артём...этот ублюдок играл на две стороны. Я знал всё за два часа до начала операции, но не успел всё исправить или поменять, одно он не знал, что Паша за два часа ДО перехватил его переписку с Виктором. Артём сейчас заперт в подвале, и с ним беседует Эрик. Уверен, Артём сейчас учит латинские названия мышц, пока Эрик их вырывает одну за другой.
А я...я пошёл за Ксюшей. Паша отследил джип Виктора, он стоял у нас во дворе, если Ксюши нет в доме, то она в подвале...куда ещё сумасшедший старик, мог засунуть мою жену?

Вошел в подвал. Я услышал голос Виктора. Услышал голос моей Ксюши. Моя девочка. Она не сдается даже на пороге ада. Стоял и слушал их разговор.
Я выбил дверь ногой.

Дверь взорвалась щепками. В проеме стоял Глеб. Весь в саже, с Глоком в одной руке и тактическим ножом в другой. Лицо его было похоже на маску из застывшего бетона. Зеленые глаза хищника горели торжеством и такой яростью, от которой лампочка под потолком замигала.

— Глеб! — выкрикнула Лиза, пятясь к стене.

— Прочь от неё, старый ублюдок! — рыкнул Глеб, вскидывая пистолет.

Виктор Журавлёв замер, прижавшись ко мне. В его глазах вспыхнул животный страх.
— Глеб! Ты...ты не посмеешь! Твой дом предатель...

— Мой дом чист, Виктор. Артём сейчас сдыхает в моем подвале, вот тут, прямо за стеной. А твоя Лиза... — Глеб мельком взглянул на домохозяйку. — Сука.

Он выстрелил. Не глядя. Пуля попала Лизе прямо в лоб. Силиконовая принцесса рухнула на пол, её кукольные глаза остекленели.
Глеб в три шага преодолел расстояние до стола. Виктор попытался схватить меня за шею, прикрыться мной, но Глеб перехватил его руку. Короткий, сухой хруст и Виктор закричал, падая на колени. Глеб сломал ему запястье, как сухую ветку.

— Ты тронул мою жену. — прошептал Глеб, нависая над ним. Его голос был тихим, но от него кровь стыла в жилах. — Ты хотел продолжить династию? Прямо тут, в подвале моего дома?

Глеб резко взмахнул ножом. Виктор взвизгнул, падая на пол. В багряном свете лампы я увидела, как он зажимает руками промежность. Биологическая кастрация в исполнении Глеба Голубина была жестокой, быстрой и окончательной.

Глеб повернулся ко мне. Лицо его моментально смягчилось. Он разрезал путы ножом. Я села на столе, растирая затекшие запястья. Глеб обхватил мое лицо ладонями. Грубо, но в этом жесте было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание.

— Ты в порядке, воробушек? — прошептал он, целуя меня в лоб. — Прости, что опоздал. Этот зоопарк...

— Я врач, Глеб. — я улыбнулась ему, чувствуя, как по щекам текут слезы. — И я сказала этому черносливу, что только смерть избавит меня от сердечных мук. Ты моя смерть, Глеб Голубин. И моя жизнь. И я никуда от тебя не уйду.
— Глеб рассмеялся нервно, но радостно. Подхватил меня на руки.

— Пойдём, Ксения Львовна. Наш урок анатомии на сегодня закончен. А Виктора...Виктора Артём закончит, когда Эрик с ним договорит. Журавлёвы это пыль. У нас с тобой впереди много грязной работы по созданию нашей собственной династии.
Я прижалась к его плечу, вдыхая запах табака, виски и...безопасности. Журавлёвы были уничтожены. Предатели зачищены. И впереди нас ждало утро, кофе на шёлк и мы теперь будем только вдвоем.

Это не последняя глава, не переживайте)