40 глава.
Скоро был Новый год, и, если честно, мне было плевать на это. Я не люблю этот праздник да и, в принципе, не праздную.
Я вышла из подъезда, моля всему святому, чтобы новогодние каникулы уже поскорее наступили. Выйдя в подъезд, я увидела, как какой-то парень стоит и пытается кого-то разглядеть. Подойдя к нему ближе, точнее, чтобы пройти дальше, я замираю на месте.
Какого черта?..
Что?..
Не может быть!
Что он тут делает?
— Амелия! — окликнул он. Я развернулась обратно домой, но мне не дали уйти, схватив за куртку.
Я попыталась отойти от него, но это было бесполезно.
— Чего тебе? — рявкнула я. — Какого черта ты тут делаешь?
Астор.
Человек, который разбил меня вдребезги.
Мой бывший.
Ненавижу его!
Я стояла, уставившись на него, и мой разум отказывался верить в происходящее. Астор. Он. Здесь. На пороге моего дома, накануне Нового года, в городе, где, как я надеялась, он никогда не появится. Сердце забилось где-то в горле, каждый удар отдавался болью.
— Ты… как ты меня нашел? — мой голос дрожал, несмотря на все мои попытки сохранять спокойствие. Я чувствовала, как его взгляд проникает сквозь меня, изучая, словно пытался прочесть все мои мысли, все мои страхи.
— Это было несложно, — ответил он, его голос был тихим, но пронзительным. — Я знал, что рано или поздно ты появишься здесь.
Его слова заставили меня содрогнуться. Знал? Он действительно думал, что может появляться в моей жизни, когда ему захочется? Что это вообще значит? Я оттолкнула его руку, которая все еще держала мою куртку, и отступила на шаг.
— Уходи, Астор, — прошептала я, пытаясь придать своему голосу твердости. — Я не хочу тебя видеть. Не сейчас, не никогда. Оставь меня в покое.
Но он не сдвинулся с места. Его глаза, эти темные, глубокие глаза, которые когда-то были для меня целым миром, теперь казались мерзкими и противными. Самые обычные и банальные глаза. Карие. Голубые мне больше нравятся. Они хотя бы не выглядят так обычно.
Он шагнул ко мне, а я неосознанно отступила назад.
— Прости меня, Ами, — сказал он, и его мягкий голос показался мне таким фальшивым и лицимерным.
Тошнит. От него. От его вранья.
— Нет, Астор, — твёрдо сказала я, хотя голос предательски дрожал. — Какого чёрта? Ты действительно думаешь, что после всего этого я вернусь к тебе? Ты думаешь, что я верю в то, что люди меняются, и ты не сможешь сделать то же самое опять? Но черта с два, ясно?
— Да ладно? — он рассмеялся как псих. — А я не один виноват, знаешь ли. Хотя... Больше виновата была ты, нежели я. Это ты не уделяла мне много внимания.
— Что?… — я замерла, не в силах поверить тому, что он сказал. — Моя вина? В чём? Это ты мне изменил, а не я тебе! Я отдавала всю свою любовь тебе, а в замен лишь получила предательство!
По моим щекам потекли слёзы. Они обжигали кожу, словно кислота, и я судорожно пыталась сдержать всхлипы, чтобы не разрыдаться в голос. Как он мог? Как он мог перевернуть всё с ног на голову и обвинить меня в собственной измене?
— Ну, ты же сама понимаешь, — он продолжал, словно не замечая моего отчаяния. — Когда женщина не проявляет интереса, не старается поддерживать огонь, мужчине становится скучно. Он начинает искать утешение в другом месте. Это же природа!
Его слова звучали как приговор, как оправдание его грязного поступка. Природа? Так он оправдывает свою неспособность быть верным? Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна ярости, смешанная с болью.
— Природа?! — выдохнула я, с трудом сдерживая крик. — Так ты хочешь сказать, что я должна была плясать вокруг тебя, умолять о внимании, чтобы ты не заглядывался на других? Я была ребёнком! Мне было всего лишь пятнадцать!
Я подняла руку, чтобы ударить его, но в последний момент опустила её.
Зачем?
Это ничего не изменит.
— Не надо, — пробормотал он, отворачиваясь. — Не устраивай драму.
Не устраивай драму?
Он действительно думает, что это просто драма?
Что это можно просто так отмахнуть?
Я отступила назад, чувствуя, как ноги подкашиваются. Мне казалось, что я тону в океане боли.
— Я… я не знаю, что сказать, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Просто уходи. Уходи и больше никогда не появляйся в моей жизни.
Он молча посмотрел на меня, в его глазах не было ни капли сожаления. Затем он развернулся и ушёл, оставив меня одну наедине со своей болью и разбитым сердцем. И я, наконец, позволила слезам хлынуть потоком, не пытаясь больше их сдерживать.