17 глава.
Я подумала о том, как часто мы упускаем такие моменты, боясь сделать первый шаг или не замечая тонких знаков. А ведь именно они могут стать началом чего-то прекрасного, чего-то, что потом будет греть сердце долгие годы. Может, для Милы и Дэвида этот день станет именно таким — началом новой истории, которую они напишут вместе, шаг за шагом, прикосновение за прикосновением.
Последняя пара подошла к концу, и мы начали собираться.
Я быстро собрала свои вещи и подождала, пока Мила с Анни не вернутся. Мы быстро вышли из университета, чтобы снова не наткнуться на неприятности. Это было сложно: со мной постоянно что-то происходило, и не навлекать проблем на мою задницу явно было очень сложной задачей.
Мы быстрыми шагами дошли до своего подъезда. Боже, я как будто несколько лет его не видела! Во дворе, как обычно, был красный мотоцикл. Он что, пропустил последние пары, чтобы вернуться домой? Какой идиот!
Проходя мимо мотоцикла, я ударила его несколько раз ногой.
Чтобы жизнь малиной не казалась.
— Ты сумасшедшая? — спросила Мила.
— Боже, у меня нога болит, — проныла я, как будто это была вина мотоцикла.
— Угомонись, дебилка, — сказала Анни, и я была удивлена её словами. Нашлась мне тут нормальная!
Я закатила глаза и отошла от мотоцикла.
— Какие вы занудные, — вздохнула я.
— Ты хотела сказать, умные, — поправила Мила.
У меня снова возникло желание закатить глаза, но я не стала этого делать. Анни уже, открыв дверь, шагала по лестнице, стуча каблуками. Ну и как она на них ходит? Я бы уже ногу к чёрту сломала.
Они, попрощавшись, направились к своей квартире, а я поднялась дальше, потому что моя квартира чуть выше.
Дверь бесшумно закрылась за мной. В прихожей царила привычная тишина, лишь изредка нарушаемая приглушенными звуками из соседних квартир. Меня встретил мягкий свет торшера и знакомый аромат домашнего уюта. Поставив сумку, я прошла в гостиную, где из окна открывался вид на вечерний город, усыпанный мерцающими огнями.
— О, Амелия! Наконец-то ты вернулась. Сделай одолжение, купи мне малину, очень захотелось, — из кухни вышла мама.
— Я хоте... — начала я.
— Спасибо, любимая доченька, деньги у меня в сумке, — перебила она.
— Я вообще-то... — она опять не дала мне договорить и зашла обратно в кухню. Самая лучшая мама, что поделать?
Хмыкнув, я направилась к двери и по дороге проклинала весь мир. Ну бесит! Почему я после тяжёлого дня не могу отдохнуть?
Всю дорогу я представляла свою мягкую, удобную, тёплую кровать. До чего же будет приятно там спать! Я открыла дверь магазина и зашла. На кассе сидел парень лет так двадцати восьми. Я осмотрелась, стараясь найти малину.
Прошлась по всему магазину, но так и не нашла. Я замерла возле полки с краской. Красная краска для волос... Я стояла, словно прикованная к полу, и смотрела на краску перед собой.
— Хочешь купить? — услышала я до дрожи знакомый голос прямо над ухом, он буквально дышал мне в ухо, и я от неожиданности вздрогнула.
— С чего ты решил, что я хочу её купить?
— Потому что ты долго на неё смотришь, — как факт сказал Ян. — Слабо?
Я повернулась в его сторону. Боже, как же меня раздражает этот парень!
— Нет, мне не слабо! — ответила я, а он лишь ухмыльнулся. Блядь, эти его глаза... Почему каждый раз я не могу перестать смотреть в его очаровательные глаза?
Он протянул руку и буквально зажал меня между полкой и своим телом, его левое плечо почти что касалось моего носа, и, взяв красную краску для волос, он отстранился.
— Ну? — произнёс он, и я закатила глаза.
— Иди к кассе, мотоциклистик, — прошипела я и попыталась немного отойти от него.
Он лишь усмехнулся, и эта усмешка, как всегда, вывела меня из себя. Я ненавидела, когда он так делал. Ненавидела его самодовольный вид, его уверенность. Но ещё больше я ненавидела то, что, несмотря на всё это, он каким-то образом умудрялся меня притягивать.
Ян направился к кассе, а я, словно загипнотизированная, пошла за ним.
Он положил краску на ленту, и кассир, тот самый парень лет двадцати восьми, поднял на него взгляд. В его глазах мелькнуло что-то вроде узнавания, а потом он перевёл взгляд на меня.
— Это всё? — спросил кассир, обращаясь к Яну.
— Да, — ответил Ян, и его голос прозвучал спокойно.
Я стояла рядом, чувствуя себя не в своей тарелке. Зачем я вообще согласилась на эту дурацкую игру? Теперь он будет думать, что я действительно хочу покрасить волосы в красный. А ведь я просто хотела малину!
Кассир пробил краску. Я заметила, как Ян бросил на меня быстрый взгляд, и в его глазах снова мелькнула та самая ухмылка.
— Ты думаешь, что я сама буду за это платить? — недовольно фыркнула я.
Он без слов достал из кармана деньги и положил на кассу.
— Удачного покраснения! — с улыбкой на губах произнёс кассир. Лучше бы ты помалкивал, родной.
— Ну что, Амелия? Пошли? — произнёс он, игнорируя кассира, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.
Я снова закатила глаза.
— Куда? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду.
— Сама знаешь, — ответил он.
Я вздохнула. Кажется, мой вечер отдыха окончательно пошёл под откос. И всё из-за этой чёртовой малины и этого чёртового Яна.
Он направился к выходу, а я, как послушная марионетка, пошла за ним. Я чувствовала кипящее раздражение, смешанное с дурацким предвкушением.