8 глава.
Она усадила нас за уже накрытый стол. Видимо, готовилась. Боже, как же вкусно всё выглядит! Я положила себе в тарелку курицу — я не про бесячую девушку из соседней квартиры — и картошку. Надеюсь, у меня не текут слюни.
— Я дома, — услышав приятный мужской голос, я подняла голову и увидела Яна. Блядь, после того, как я увидела его лицо, весь аппетит пропал. Надеюсь, я не выглядела так, будто съела кислый лимон.
— Сынок, поужинай с нами, — сказала женщина, её имени я так и не узнала или пропустила мимо ушей, увидев вкусную еду. «Сынок»? Это что, его мама? Я-то думала, что соседка.
Он коротко кивнул и сел прямо передо мной. Я еле сдержала порыв закатить глаза. Я поковырялась в тарелке в надежде, что еда, как по волшебству, исчезнет. Но такова жизнь, судьба не сделала из меня волшебницу...
Я немного выпрямила ноги под столом и случайно коснулась ими коленей Яна. Я резко села в обратное положение. Ну и разошлись же некоторые, своими длинными ногами хвастаются. Я подняла взгляд от тарелки и увидела, как он смотрит прямо на меня. Я приподняла бровь: мол, чего тебе?
Он лишь усмехнулся и, как будто специально, коснулся своими коленями моих. Я пнула его ногой под столом, тихонько, чтобы ни мама, ни его мама не услышали. Вот же гавнюк! Как он вообще живёт с тем фактом, что он грёбаный ублюдок? Я бы скинулась с обрыва на его месте.
Он пнул меня в ответ, но я уверена, что он пнул не со всей силы. Я ударила его снова, но на этот раз сильнее. Не было бы тут моей мамы, я бы дала ему подробную инструкцию, куда надо засунуть свою чёртову ногу. Ян откинулся на спинке стула и начал барабанить пальцами по столу. По своей голове постучи, придурок.
Я тяжело вздохнула и прикусила язык, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.
— Ты опять на мотоцикле катался всю ночь? Почему ночью дома не был? — сказала его мама. "Ути, мама запрещает ему кататься на мотоцикле?" Я поджала губы, чтобы не рассмеяться. Почему я смеюсь со всего? Аутизм какой-то.
— Не всю ночь, — отразил он, как будто его слова что-то меняют.
— А где ты тогда был? — допрашивала мать. Он перевёл на неё непонятный взгляд, но я от себя придумаю. Его взгляд: «Тебя ебать не должно».
— У девушки, — через несколько секунд ответил он, и моё умение читать людей по выражению лица недовольно хмыкнуло, ведь была не права. Мысленно, конечно.
Это, наверное, та самая истеричка, которая орала в трубку. Его мать ничего не ответила. Интересно, как её зовут?
— Извините, а как вас зовут? — вмешалась я в их разговор сына и матери. Ну, мне правда интересно.
— Анита, — мило улыбнулась женщина. Как у такой милой женщины может родиться такое чмо? Я улыбнулась ей в ответ.
Анита. Красивое имя. И улыбка у нее такая, что хочется верить в лучшее. Но вот сын у нее… Я снова прикусила губу, чтобы не выдать свое мнение.
Его взгляд, который я так уверенно интерпретировала как "Я лучше всех", теперь казался мне просто пустым. Может, он не такой уж и чмо, как я успела подумать? Может, он просто… подросток? Хотя, какой он подросток, если уже так себя ведет. Его манера общения... Это тоже часть аутизма, как я думаю? Или просто воспитание?
Анита, тем временем, смотрела на сына с такой смесью упрека и нежности, что мне тошно стало, подглядывая за их семейной сценой. Она, наверное, привыкла к такому. Я бы на ее месте уже давно отдала бы его в детдом.