𝐌𝐞𝐦𝐨𝐫𝐢𝐞𝐬

Декабрьский Белград встречал их хрустящим морозным воздухом. 28 декабря, город был почти готов к празднику: гирлянды на улицах мягко мерцали, свет фонарей отражался на влажной брусчатке, а редкий снег тихо оседал на черепичных крышах. Такси остановилось у большого дома, и двери распахнулись, словно поджидали. Будто следили. 

Модели вышли на улицу, хрустя снегом под туфлями, пушистые воротники и длинные пальто смягчали холод.

Милана, едва коснувшись земли каблуками, выглядела как живая иллюстрация к слову «идеал»: черное, длинное пальто, строгие кожаные брюки и массивные ботинки, на высокой платформе, что явно добавляли лишние сантиметры к общему росту модели.
Длинные, темные волосы ласкал ветер, пухлые губы надувались от недовольства. Какого? Она сама не в курсе, просто для вида. Ресницы длинные, глаза уставшие. Кто-то из команды пошутил, услышав, улыбка сама появилась, оголяя идеально белые зубы, на которых светился метал брекетов.

В руке айкос, поднеся к пухлым губам, выпустила слегка невидный, но внутри тела ощутимый дым. Взгляд — ленивый, усталый, но холодно высокомерный. Было бы славно провести предновогодние дни в одиноком спокойствие...только было бы славно.

— Можно здесь курить вообще? — пробормотала Милана, едва глянув на Адель.

Адель, лишь подняла бровь, улыбка скользнула по лицу, полная лёгкого сочувствия.

— Скоро праздник, Милана, расслабься хотя бы на час, — выдохнув, и осмотрев всех девушек, произнесла менеджер, сегодня Адель отвечает за всех, остальные личные менеджеры девушек приедут позже, — это не просьба, это примечание.

Милана едва заметно фыркнула, её взгляд метнулся по улице, словно проверял — всё ли здесь достаточно идеально для её присутствия.

Но вот взгляд её зацепился за дом, как огромный дворец, как все на этой улочке. Сочетание строгой элегантности и технологического совершенства. Высокие стены из светлого бетона и стекла подчёркивали современный стиль, но мраморные элементы на фасаде придавали дому солидность и почти дворцовую значимость. Панорамные окна тянулись с первого до второго этажа, отражая уходящее солнце и лёгкий снег, словно зеркало, в котором играли уличные гирлянды.

Входная зона была подчеркнута минималистичным навесом из тёмного металла с встроенной подсветкой, которая мягко рассеивала свет на мраморные ступени. С обеих сторон от подъезда стояли аккуратные ёлки в больших чёрных кашпо, украшенные золотыми и серебряными шарами, а тонкий снежный покров блестел, как хрустальная пыльца.

Декоративные подсветки вдоль фасада мягко подчеркивали линии здания, играя тенями и бликами на стеклянных панелях. Маленькие светильники у дорожки к дому освещали путь, отражаясь в снежной корке на камнях, а лёгкий морозный воздух заставлял стекла слегка мерцать инеем, будто дом дышал вместе с городом.

С улицы создавалось ощущение, что здесь живёт кто-то, кто ценит гармонию между красотой, порядком и энергией. Даже в предновогодний декабрьский день, когда город наполнен шумом и гирляндами, этот дом выделялся: строгий, современный, почти идеальный, но всё же тёплый — приглашая войти и почувствовать, что внутри будет ещё больше света, движения и человеческой энергии.

У входа стояли они — киберспортсмены, вся команда, тренеры и менеджеры. Их лица светились радостью и предвкушением. Тренер, слегка расставив руки, казался готовым обнять всех взглядом и не только, а менеджеры с искренней улыбкой приветствовали моделей.

Илья, дорогой Илья...парень будто сиял, из него лилась энергия, готовая делиться со всеми. Парень, с игривой улыбкой, похлопал по плечу стоявшего рядом Максима, глаза блестели, руки хоть завязывай: то к носу поднесет, закрывая озорную улыбку, то ленивого, сонного Максима начнет обнимать.

— What's wrong with you? (Что с тобой?) — непонимающе спрашивал Нико, улыбаясь в ожидании оправданий за свое поведение, но Илья лишь махнул рукой.

— Вот она, НАКОНЕЦ-ТО! — немым взглядом намекая на всё ожидание, которое они испытывали последние дни.

Модели шагнули вперед, лениво, словно им всем пришлось проснуться и выйти на подиум, хотя на самом деле подиум был здесь — прямо перед ними. Взгляд Миланы  был равнодушным, но каждое движение излучало высокомерную грацию: слегка приподнятая голова, глаза, с надменным изучением пространство, людей, энергию.

— Good evening, — произнесла она мягко, но с оттенком едва скрытой усталости, при этом взглядом сканируя тренеров, менеджеров и команду. Её интонация была едва слышимой, словно мелодия, которой не все могли понять всю глубину.

— Gerls...!— воскликнул тренер, протягивая руку, глаза блестели радостью. — Glad to see you, dear models! (Рады видеть вас, дорогие модели!)

— We've been waiting for you for so long... since the very end of the major.! (Мы так долго ждали вас...с самого окончания мейджора.!) — присоединился один из менеджеров, а остальные кивнули, будто встречали дорогих гостей.

Команда киберспортсменов тоже не скрывала эмоций: кто-то слегка улыбался, кто-то слегка поклонился, а кто-то тихо переглядывался, предвкушая вечер, полный энергии, азарта и праздника.

Снежинки на морозном воздухе казались мерцанием света в их взглядах, а праздничные гирлянды отражались в глазах Миланы, слегка смягчая её холодный, но всё ещё высокомерный взгляд.

— Они счастливы тебя видеть... расслабься, — Адель шагнула рядом, тихо шепнув, — Будь добра ответить взаимностью! — чуть грубее, будто приводя ее в состояние.

— Адель, дорогая! — Милану это выбесило. Адель будто не понимает, просто даже не дружит с усталостью, — Я и так вся свечусь. Не видно? — яростно посмотрев, Милана закатила глаза.

— Недостаточно. — Адель ответила таким же взглядом, натянув очень даже впечатлительную улыбку.

— Well, shall we go to the house? (Ну что же, пройдемте в дом?), — предложил тренер, — The only thing is that the Christmas tree was not dressed up, but we offer to dress it all together, as symbolic it will be.. (Единственное, Елку не нарядили, но, предлогаем нарядить её всем вместе, как символично будет..)

— Just a great offer, right? (Просто великолепное предложение, верно?), — ответила Адель, с невероятной улыбкой, смотря на девушек и их реакцию. Адель сегодня безумно строга.

Пройдя внутрь дома — это был минималистичный дворец технологий и стиля: мраморные полы блестели, отражая свет встроенной подсветки, панорамные окна приковывали взгляд, а воздух внутри уже вибрировал энергией, едва ли не осязаемой. Энергетики и бутылки с водой аккуратно расставлены, каждый предмет словно предвещал марафон тренировок и турниров.

Пол блестел, словно зеркало, отражая тусклую подсветку, встроенную в ниши вдоль стен. Панорамные окна пропускали вечерний свет, создавая мягкие блики на блестящих поверхностях.

— Look how beautiful it is
(Смотрите, как красиво), — прошептала одна из моделей, притягивая взгляд к стеклянной лестнице и сверкающим поручням.

Милана медленно шагала за ними, высокомерно оглядывая помещение. Её взгляд был ленивый, усталый, но холодно проницательный, будто она сканировала пространство на предмет несоответствий.

Айкос в руке, и она бросила взгляд на Адель.

— А здесь можно курить, по-твоему?

— Не думаю, — ответила Адель с лёгкой улыбкой, словно стараясь предугадать, что сейчас сдержит Милану от импульсивного высказывания, — Но сегодня, может быть... расслабься, Милана.

Между тем, киберспортсмены уже ждали их внутри. Илья шагнул вперёд, слегка успокоившись, но так же улыбаясь, Максим слегка лениво поклонился, встречая взгляд Миланы. В глазах парней играла искра предвкушения, радости и лёгкого азарта, словно они ожидали этого момента с первых дней их знакомства.

— Привееет..— протянул Илья,  обращаясь именно к Милане, подходя к ней и поднося руку.

— Васап. — девушка мигом осмотрела Илью и остановила взгляд на стоящем рядом Максе. Улыбнулась своим мыслям, отвела взгляд и отбила «пять» Илье.

Остальные модели осматривали дом, кто-то общался с менеджерами по телефону.  Адель общалась с тренером команды парней. Милане кто-то писал, так как в руке телефон вибрировал.

— Как долетели? Казусов никаких не было? — смущая Милану вопросом, произнес Илья.

— К счастью не было. Долетели нормально. Устали безумно.

— Отлично, ну то есть пиздец..

— Курить в доме можно? — пройдя чуть подальше, осматривая дом, произнесла девушка.

— Смотря что. — улыбаясь, сказал Максим.

— Оу, киосуки, ты тоже тут...— быстро произнеся, тихим, почти не слышным тоном, девушка натянула презрительную улыбку, — Не заметила, прости..айкос, айкос...— подходя к парням обратно, сказала Милана.

— Ну если очень хочется...— Макс поднял подбородок, показывая кадык, улыбаясь самодовольной улыбкой, ответил.

— Да можно, можно,  — смеясь перебил Илья, — Ты кстати, почему на соо не отвечаешь, но читаешь? — с микро наездом сказал светлый.

— Да? Извини, что прочитала и не ответила. Я даже открывать не хотела, — была бы сейчас Адель рядом, выписала бы пиздячек за такой ответ. Неловкая тишина, — Хаха, я шучу...времени нет. Ни секунды..

— А, хахах, а ты в курсе, где твоя комната?

— Я пять минут назад зашла в этот дом.

— Понял, извини. Показать? — быстро пролепетал Илья.

— Не стоит. Пожалуй, дождусь всех.

— Как знаешь, Милан, как бы мы тоже можем показать, знаем. — не отступая предлагал Илья.

— Это и пугает. — ответила девушка и пошла к Аделе, оставив парней.

— Гордости хоть отбавляй..— тихо шепнул Максим.

— Она не была такой высокомерной.

— Мне кажется, она просто за маской пряталась.

_________________

Вечер в Белграде густел медленно, становился глубже и тише. За панорамными окнами дом утопал в огнях — гирлянды на улицах дрожали золотым светом, отражаясь в тёмных стёклах, машины скользили по мокрому асфальту, словно кадры старого кино. Предновогодний воздух был плотным, насыщенным ожиданием, и казалось, что время нарочно замедлилось, позволяя этому вечеру тянуться сладко и лениво.

Дом жил тёплой, камерной жизнью: мягкая подсветка обрисовывала стены, мраморные полы отражали свет, приглушённая музыка растворялась в разговорах и смехе. В воздухе смешались запахи кофе, энергетиков и дорогих духов Миланы — ваниль и жасмин тянулись тонким шлейфом, почти неуловимым, но узнаваемым.

Комната встретила её холодной, выверенной тишиной. Всё здесь было белым — идеально, стерильно, без единой лишней детали. Белые стены, белоснежное постельное бельё, гладкий шкаф без ручек, минималистичный стол с холодным стеклянным блеском. Свет был мягким, но прохладным, словно зимнее утро, а воздух — чистым и свежим, почти ледяным, будто здесь не жили, а существовали на расстоянии от эмоций.

Милана опустилась на край кровати, не снимая пальто, и на мгновение замерла. Белизна комнаты подчёркивала её усталость: бледную кожу, идеальные черты, медленные движения. Здесь она выглядела особенно далёкой, почти нереальной — как дорогая кукла в витрине, поставленная слишком аккуратно, чтобы к ней прикасались. Айкос тихо щёлкнул, и тонкая струйка пара растворилась в холодном воздухе, не оставляя следа.

Этот момент был паузой. Холодной, необходимой, спасительной.

Через какое-то время из коридора ворвался голос — громкий, живой, смеющийся, с той самой предновогодней беспорядочной радостью, от которой невозможно спрятаться.

— Hey, everyone to the common room! We'll decorate the Christmas tree, record a vlog, come on, come on! (Эй! Все в общий зал! Ёлку наряжать будем, влог писать, давайте, давайте!)

Голоса подхватили друг друга, как снежный ком — шаги, смех, хлопанье коробок, возня.

Милана медленно поднялась с кровати. Белая комната неохотно отпускала её — стерильная, выверенная, холодная, как идеально поставленный кадр без эмоций. Она уже переоделась: мягкий серый спортивный костюм, идеально сидящий, будто даже не casual, а люксовая версия уюта. Прямые брюки, свободный худи. Всё выглядело так, будто даже отдых у неё — контролируемый.

Она посмотрела на себя в зеркало.Собранная. Уставшая. Чуть отстранённая. Не для ёлок и не для суеты. Дверь закрылась за ней почти бесшумно — холод остался внутри.

В общем зале было шумно, тепло и хаотично. Воздух дрожал от смеха и движений. Огромная ёлка стояла в центре — живая, пышная, пахнущая хвоей и декабрём. Коробки с игрушками были вскрыты, гирлянды спутаны, кто-то уже включил камеру, кто-то спорил, куда вешать звезду.

— So, be careful, don't fucking drop it! (Так, аккуратно, не роняй блять!) — кто-то ругался.

— Nico, you're hanging everything upside down again! (Нико, ты опять всё вверх ногами вешаешь!) — шуточно ругался Илья.

— It's okay, it's a style (Да нормально! Это стиль!)

— Какой стиль, мен, ты че гонишь? — отвечал Илья на русском.

Илья смеялся, держа в руках гирлянду, запутавшуюся в три узла.

— Максим, я тебе говорил — не трогай, если не понимаешь!

— Расслабься, Илья. Мне вообще похуй.

— The camera writes, smiles guys! (Камера пишет! Улыбки, пацаны! ) — Тесис, стоя на стуле, кричал сверху.

Некоторые модели тоже включились в эту предновогоднюю суету.

— Боже, какие милые игрушки! — трепетала русская модель Ясмина.

— It's better to have a gold one here. (Сюда лучше золотую!)

— It's better to have a gold one here. (Нет, сюда красную, будет контраст!)

Хост с камерой мотался то влево, то вправо, дабы запечатлеть движения и беспорядок. И в этот живой, тёплый, громкий хаос вошла Милана. Медленно, спокойно и отстранённо. Будто не хотя в этом учавствовать. Лень или нет?

Серый костюм делал её ещё более холодной — как тень среди огней. Она не сливалась с пространством, она выделялась. Не потому что старалась — потому что иначе не умела.

— О, — протянул Илья, заметив её, — вот и наша королева наблюдателей.

— Даже не спросит, чем помочь..— Максим усмехнулся, скользнув по ней взглядом.

Милана остановилась у стены, скрестив руки, опираясь плечом о холодный камень. Взгляд — ленивый, оценивающий, чуть высокомерный.

— Верно подметили. Я ёлку наряжать не собираюсь, — спокойно сказала она. — Я посмотрю.

Наступила короткая пауза. Потом Нико рассмеялся.

— What's happening? (Что случилось?)

— Everything Is Good. (Все в порядке).

— Oh, Milana. By the way, I didn't even know you were a Russian speaker. (Оу, Милана. Я кстати, даже и не знал, что ты русскоговорящая) — добро улыбнулся Нико и оперся рукой на огромный диван, осматривая свою проделанную работу, мягко и тихо произнося «писдес». Это вызвало смех.

— Yes, I'm not the only one here...— смеясь, произнесла Милана, взглядом ищя Ясмину и улыбаясь ей.

— That's great. I heard that you can still speak Spanish. (Это отлично. Я слышал, что ты еще на испанском можешь разговаривать). — ответил Нико.

— Right. I grew up in Spain. (Верно, я выросла в Испании).

— Can you demonstrate? (Можешь продемонстрировать?)

— Of course! — Милана улыбнулась, — Joder, os ayudaré a todos. Los tontos. (Хуй я буду вам всем помогать. Лошки.) — Адель, выросшая вместе с Миланой, знающая язык, прыснула от смеха, потом откашлялась.

— Милана..ты..— начала Адель, натягивая улыбку, чтобы никто не спалил.

— What did you say? (Что ты сказала?) — Илья.

— I said that the atmosphere at home is festive. (Я сказала, что атмосфера в доме праздничная).

Адель подошла к ней, встала рядом, тихо выдохнула и покачала головой без осуждения, скорее с пониманием.

— Ты неисправима, — пробормотала она.

Милана лишь чуть приподняла уголок губ.

Гирлянды зажглись — ярче, теплее, хаотичнее. Камера писала всё: смех, неловкость, переплетённые руки, крики, падения игрушек. А Милана стояла в стороне как зритель.
Как отдельный кадр.

И в этом контрасте — между её холодной, серой тишиной и их живым, тёплым беспорядком — вечер становился по-настоящему предновогодним.