Богиня пяти дворцов (#2)

МЯО ШАНЬ

Мы с Сюэлянем сидели в тревожном ожидании, на дворе уже была глубокая ночь, но в особняке Сюань У никто не спал. Когда вернулся Лю Сан, беспокойство одолело меня с новой силой, потому что он был один. Брат так быстро пронесся мимо нас, что я точно поняла — случилось что-то плохое. Прибывшие с ним солдаты объяснили, что в Лю Сана стреляли, но какая-то девушка с короткими волосами закрыла его собой от пули.

У меня будто остановилось сердце в груди от этого известия. Девушка с короткими волосами. Такие прически у нас не популярны, а значит, это могла быть только Маргарет. Мне стало невыносимо печально — еще одна смерть в борьбе за трон.

— А почему Хэй Цзинь не вернулся? — спросил Сюэлянь у солдат.

— Он еще командует операцией. К борделю нагрянуло подкрепление, а князя нам приказали увозить оттуда.

Из особняка нас не выпускали, а потому пришлось просто сидеть и ждать дальше.

— Шань-эр, — обернулся ко мне Сюэлянь, — хочешь мы завтра с тобой куда-нибудь сходим?

У Сюй, которому было приказано быть этим вечером нашим надзирателем, мрачно заметил:

— Куда вы пойдете после таких беспорядков в городе? Там порт сожгли, а потом взорвали, тут опять перестрелка посреди города. В крепости надо сидеть.

— Я имею в виду... — замялся Сюэлянь. — У Сюй, я вообще-то с принцессой говорю.

— Можете сходить куда угодно внутри поместья, — продолжил У Сюй как ни в чем не бывало. — Но только после того, как вернется командующий.

— Я хотел предложить Мяо Шань развеяться, — проговорил Сюэлянь и вновь обратил на меня взгляд. — Думаю, тебе нужно отвлечься.

Я кивнула, понимая, что он за меня переживает. Сегодня случилось много ужасов, и Сюэлянь боялся, что последующие дни я вновь буду лежать в комнате, уставившись в потолок. Да и ему самому требовалось занять мысли чем-то другим, ведь из-за меня он сегодня убил человека.

— А куда мы можем тут сходить? — заинтересованно спросила я.

— В саду есть беседка, можем там завтра пообедать.

Хоть какая-то выйдет смена обстановки, мысленно заключила я. Правда, сейчас думать об этом было как будто кощунственно: мы еще не знали, что происходит с Хэй Цзинем.

— Брат Цзинь не проигрывает, так что с ним все порядке, — сказал Сюэлянь, успокаивая таким образом прежде всего себя.

Время этой ночью шло как-то иначе: то тянулось как вязкая каша, то летело быстрее кометы. Из-за этого я не могла уследить, сколько в итоге мы пробыли в томительном ожидании.

Когда вернулся Хэй Цзинь, с грохотом распахнув двери, с наших плеч словно свалился валун: он был в полном порядке, разве что черное пальто чуть испачкалось.

— Где Лю Сан? — первым делом спросил он.

— Глава, с ним все в порядке, он вышел на задний двор, — отчитался У Сюй.

— Брат Цзинь, — подскочил Сюэлянь, — почему ты так долго?

— Люди из дворца устроили там западню, но мы с ними разобрались, и оставшиеся убежали обратно в Запретный город.

— А Маргарет Бакер, — дрогнувшим голосом начала я, — она умерла?

Хэй Цзинь прикрыл глаза.

— Она защитила Лю Сана от снайпера, ее тело забрали люди из дворца, чтобы передать семье. — Он двинулся к выходу во двор. — Мне нужно передать кое-что Лю Сану.

Прежде, чем он успел выйти, в особняк вбежал взволнованный солдат и чуть не столкнулся с Хэй Цзинем.

— Глава, кое-что произошло, — быстро заговорил он. — Эти революционеры совсем от рук отбились. Они забрали князя и теперь допрашивают его в темницах!

Мы все дернулись, словно от укола.

Солдат схватил Хэй Цзиня за рукав и без всяких церемоний повел на задний двор.

— Они его до смерти замучают, пожалуйста, вмешайтесь и рассудите!

Я сорвалась с места и побежала следом, Сюэлянь не стал отставать. То есть пока мы сидели в гостиной, революционеры устроили в казармах бунт? Этого еще не хватало! Без Шань Цая они как голодные волки без предводителя, он был для них авторитетом, а теперь таковым должен быть Хэй Цзинь, но раз они своевольничают, а в особенности сделали что-то с Лю Саном... Хэй Цзинь такого не потерпит. Просто надеюсь, что с братом все будет в порядке, после операции он еще слишком слаб и по-хорошему ему вообще стоило лежать в кровати!

— Они нас не пустили туда, — быстро объяснял солдат. — Как мы завели пленных и вышли, темницы окружили революционеры. Совсем обнаглели, это ведь наша территория!

— Кто? — коротко спросил Хэй Цзинь. На лице его ничего не читалось — с таким выражением он обычно убивал.

Солдат понял, какие сведения от него требовались:

— Они все слушались Го Вана, он кто-то вроде их предводителя теперь.

— За неподчинение моим приказал Го Ван приговорен к расстрелу и будет казнен сегодня же, — без раздумий сказал Хэй Цзинь.

Выхода революционеров вызывала у него холодную ярость, а значит, Го Вана уже ничто не спасет.

Мы спустились в темницы. Хэй Цзинь летел по коридорам, рассекая толпы солдат, как нож масло. Кто-то хотел преградить ему дорогу, но Хэй Цзинь просто отталкивал всех в стороны. Когда прибыл сам глава, никто уже не мог активно препятствовать.

— Где он? — спросил Хэй Цзинь, схватив первого встретившегося революционера за воротник.

— Глава, вы про князя? — проговорил тот.

В ответ Хэй Цзинь встряхнул его, потому что вопрос был глупый.

— В крыле для пыток, — пикнул революционер.

Хэй Цзинь отбросил его в стену и полетел дальше.

Камер для пыток было три: две пустовали, но в последней собралось три человека и пленник.

Хэй Цзинь явился на пороге, точно демон из преисподней, и на мгновение замер перед решеткой.

Лю Сан висел на цепях с раскинутыми руками, пот заливал его бледное лицо, глаза были полузакрыты, на светлой рубашке алели разводы. На столе рядом лежали жуткие инструменты, некоторые из которых были обагрены кровью. К своему ужасу, я заметила и раскалённую кочергу, которой явно недавно пользовались.

— Приказ Верховного правителя показался вам пустым звуком? — спросил Хэй Цзинь тем голосом, от которого пробирало до костей.

Уходя на миссию, он распорядился, чтобы революционеры сидели тише воды, ниже травы и ни во что не вмешивались.

Все присутствующие встрепенулись и обернулись в нашу сторону.

— Глава Хэй, — проговорил человек в полурасстегнутом сером кителе — революционеры носили форму нейтрального цвета. На плечах у него были командирские погоны, и я поняла, что это и есть Го Ван. — Имперский выродок решил первым допросить пленного командира из того борделя, а тот после разговора с ним помер. Мы решили разобраться во всем. Где этот князь, там постоянно проблемы, вы не заметили эту закономерность? Возможно, именно из-за него погиб Шань Цай!

У Хэй Цзиня дернулось под глазом, будто по лицу прошла рябь. Он сделал шаг. Революционеры в камере отшатнулись. Хэй Цзинь остановился и схватился за ключ, который торчал в замке. Прежде чем я поняла, что к чему, он оттолкнул меня, шагнул внутрь и захлопнул решетку, закрывшись с той стороны.

— Хэй Цзинь! — воскликнула я, вцепившись в прутья.

Его взгляд, который он бросил на меня, вселил только ужас.

— Уходите, если не хотите этого видеть, — бросил он и направился к революционерам.

Сюэлянь взял меня за плечи и потянул в сторону, но я скинула его руки и несколько раз дернула решетку, что, конечно, ничем не помогло.

— Мяо Шань, — мягко позвал Сюэлянь. — Нам тут нечего делать.

— Как это нечего? А что с Лю Саном? — больше всего я переживала за брата.

— Принцесса, — сказал солдат, который нас сюда привел. — Его светлость жив, он просто в изнеможении.

Хэй Цзинь тем временем приблизился к Го Вану.

— И что? — спросил тот. — Убьете меня? После смерти Шань Цая я стал предводителем революционеров. Хотите перейти нам дорогу?

Хэй Цзинь не намеревался ничего объяснять и мгновенно застрелил всех подчиненных Го Вана, которые участвовали в расправе. С лица Го Вана пропало наглое выражение, и он попятился, будто искал способ сбежать. Но Хэй Цзинь пока не собирался его убивать. Я поняла, что последствия самоуправства будут ужасны. Го Ван недооценил Хэй Цзиня, и сейчас жестоко поплатится за свою ошибку. Все-таки им дали крышу над головой, а входить в чужой дом со своими правилами, как известно, все равно, что плевать в лицо.

— Теперь вы против нас? — вопросил командир революционеров.

— Это вы выступили против меня. Я назначил Шань Цая вашим командиром. После его смерти я выберу того, кто будет предводителем революционеров. Но вас я не выбирал.

— С чего это вдруг вы выбираете того, кто будет нами командовать?

— С того, что я Верховный правитель Синлинь.

Го Ван потянулся к своему оружию, но Хэй Цзинь быстро перехватил его руку, стукнув ее об стол. Оружие вылетело, от удара по полу разлетелись окровавленные инструменты. После Хэй Цзинь развернул Го Вана и впечатал головой в столешницу, заламывая руку ему за спиной. Поговаривали, что в боевых искусствах Хэй Цзиню не найдется равных, так что не было ничего удивительного в том, что он так быстро поверг довольно плотно сложенного мужчину.

Го Ван, пока его лицо вдавливали в столешницу, схватил со стола жуткий крюк, но не смог им воспользоваться, потому что в таком положении было крайне трудно замахнуться. Хэй Цзинь отобрал крюк и вонзил ему в руку. Раздался вопль.

А после — чего я никак не ожидала — Хэй Цзинь схватил Го Вана за волосы и резко заснул его голову в жаровню, в которой раскаляли кочергу.

Камеру заполнили истошные крики. Я отскочила от решётки на несколько шагов. Завоняло палеными волосами и жареным мясом, поэтому пришлось закрыть лицо руками. Сюэлянь обнял меня со спины, чтобы я не упала, и поволок в сторону. Мы отошли от камеры, и только в этот момент я поняла, что тут собралось довольно много зрителей в лице солдат Сюань У и других революционеров. Хэй Цзинь заперся изнутри, чтобы его не пытались остановить от жестокой расправы.

А ведь он предупредил, что случится нечто, на что будет невозможно смотреть. Но как я могла уйти, не убедившись, что с Лю Саном все в порядке?

Подавив рвотный позыв, я снова подошла к решётке.

Крики уже затихли — кажется, от ран Го Ван скончался.

Хэй Цзинь отбросил тело на пол. Оно тяжело рухнуло с красной, местами чёрной головой, которая походила на сплошное месиво.

— Лю Сан. — Позвал Хэй Цзинь, положив руку ему на плечо.

Тот встрепенулся, словно проснулся, и цепи звякнули.

— Брат Цзинь, ты что-то готовишь? — пробормотал Лю Сан, поведя головой из стороны в сторону.

Он явно ничего не соображал, находясь на грани берда.

— Сейчас я отведу тебя в комнату, — сказал Хэй Цзинь.

Он открыл замки. Лю Сана больше ничто не удерживало, поэтому он полетел на пол, не в состоянии устоять. Хэй Цзинь подхватил его и закинул руку на плечи. Лю Сан сразу привалил голову ему на плечо и, еле перебирая ногами, побрел. Открыв клетку и выйдя в коридор, Хэй Цзинь смерил солдат взглядом исподлобья.

— Вывесить его во дворе, — приказал он, мотнув головой на обгорелое тело. — В назидание тем, кто захочет идти против приказов Верховного правителя.

И, больше не говоря ни слова, пошёл по коридорам. Мы с Сюэлянем побежали следом. Я подхватила вторую руку Лю Сана, чтобы помочь его довести. Сюэлянь порывался занять мое место, но мне хотелось самой позаботиться о брате.

— Мяо Шань, — промямлил Лю Сан, теперь уже мотнув голову в мою сторону. — Сестричка, вы все тут занялись готовкой?

— Молчи, — огрызнулась я.

Как он мог думать о еде, когда рядом сожгли человека?

Он замолчал и будто отключился, потому что ноги у него подогнулись, и мы все вместе чуть не свалились.

— Лю Сан, стой на ногах или я тебя выброшу, — пригрозил Хэй Цзинь.

Лю Сан захихикал, как дурачок:

— Не выбросишь.

Хэй Цзинь цокнул и закатили глаза.

С горем пополам мы дотащили его до гостиной и усадили на диван. Лю Сан не хотел отцепляться от Хэй Цзиня, пока мы пытались уложить его на подушку — ему казалось, что он падает в пропасть, и если расслабит руки, то улетит в бездну, полную призраков.

— Опять призраки? — разозлился Хэй Цзинь. — Немедленно идите за врачом!

Он бросил грозный взгляд на сопровождавших нас солдат.

Сюэлянь придумал, как успокоить Лю Сана, протянув ему подушку. Обняв ее как что-то дорогое сердцу, Лю Сан свернулся клубком и мгновенно затих.

Убедившись, что князь больше не собирается бесноваться, Хэй Цзинь развернулся к нам Сюэлянем.

— Вы двое, идите в другую комнату.

— Нет, — возразила я, — я не уйду, пока Лю Сана не осмотрят.

— С ним все будет в порядке, — устало ответил Хэй Цзинь. — Ничего смертельного.

— Откуда вы знаете? Я видела там кочергу. У него вся рубашка в крови! А еще, — я указала на Лю Сана, который не шевелился, — кажется, он потерял сознание!

— От болевого шока. Даю слово, что он не умрет, но сейчас не мешайтесь, пока врач будет его осматривать. Для этого его придется все-таки раздеть. — Хэй Цзинь посмотрел на Сюэляня и кивнул на меня.

Тот понял все без слов: подошел ко мне, взял под руку и повел по коридору в столовую. Я решила просто им довериться. Когда села за стол, ощутила, как гудят ноги, а спина клонится вперед от усталости.

— Кажется, революционеры винят Лю Сана в смерти Шань Цая, — я стала размышлять вслух. — Он к этому точно не причастен, я уверена. Тот человек, который на нас напал в больнице, хотел привести меня в Цин Лун. Не говоря уже о том, что Шань Цай сам выпрыгнул вместе с ним из окна. Го Ван сказал, что какой-то пленник сегодня умер, когда Лю Сан его допрашивал, и для революционеров это стало поводом, чтобы на него наброситься. Князь из императорской семьи отлично подошел на роль козла отпущения!

— Что за самосуд. — Сюэлянь поставил локоть на стол и потер переносицу. — И на что они надеялись? Брат Цзинь не терпит тех, кто сомневается в его авторитете. Похоже, люди до сих пор не считают его главой нового правительства.

— Просто надеюсь, что Лю Сан поправится. Как мы вообще до всего этого докатились? — Я задала риторический вопрос, имея в виду все произошедшие за этот долгий день ужасающие события.

В столовую тихо зашла служанка и поставила перед нами поднос с бутылкой вина и овощными закусками. Не знаю, кто ее отправил, но я тут же наполнила бокал и выпила его за несколько глотков.

— Шань-эр, не налегай. — Сюэлянь накрыл мою руку своей.

— Это не закончится, да?

— Я не знаю, что будет завтра, — честно сказал он. — Я не знаю, кто из нас еще умрет. Все, что нам остается, просто продолжать жить.

— Шань Цай умер из-за меня.

— Не думаю, Мяо Шань. Возможно, он мог поступить по-другому. Но он сделал то, что сделал, и этот выбор только его. Твоей вины тут нет.

— Почему тогда его выбор был именно таким?

Сюэлянь пожал плечами.

— Может, без Лун Ну ему было слишком тяжело?

— Он хотел отомстить Цин Лун за то, что они сбросили самолет! Почему он не жил хотя бы ради этого?

— Я не могу сказать, Мяо Шань, — успокаивающе сказал Сюэлянь и погладил меня по плечу. — Может, это был недостаточный стимул. А за Лун Ну он сразу отомстил. Что его тут держало?

Мне было трудно это понять. Но что сейчас гадать — это все равно уже ничего не изменит. Все эти события сломали так много судеб и отняли столько жизней... Ради чего?

— Если бы с тобой сегодня что-то случилось, — тихо сказал Сюэлянь, — я бы тоже не знал, как дальше жить.

— Не говори так! — возмутилась я и порывисто схватила его за руки. — Даже если я умру, ты должен продолжать жить!

— Не знаю, Мяо Шань. — Он покачал головой.

— Что ты не знаешь?!

Сюэлянь посмотрел в мои глаза, которые, я уверена, были полны страха, и устало улыбнулся.

— Ладно не будем об этом. Давай просто отдохнем.

Я выпила вина, но ничего не смогла съесть. Сама не заметила, как резко затуманилось сознание, и я легла на стол, уложив голову на сложенных руках. Через какое-то время Сюэлянь меня разбудил, сказав, что врач закончил осматривать Лю Сана.

Мы вернулись в гостиную. Лю Сан лежал без сознания на диване, рубашки у него не было, но она как будто и не требовалась, потому то все его туловище было перемотано бинтами. Не знаю, как много ран и ожогов ему нанесли. Судя по количеству красной ваты и тряпок, которыми его отмывали, их очень много.

— Жить будет, — сказал врач. Эти слова будто скинули с меня огромный груз. — Ему нужен постельный режим. Рана после пули не до конца зажила и снова открылась.

— Открылась, — злобно фыркнул Хэй Цзинь, — они расковыряли ее какими-то инструментами!

— Козлы, — выругалась я.

Хэй Цзинь взял с кресла плед и накрыл Лю Сана. После происшествия в больнице он относился к нему совершенно иначе: так, будто боялся, что Лю Сан разобьётся, как фарфоровая ваза. Не удивительно, сейчас мой брат — единственная наша надежда.

Когда Хэй Цзинь повернулся к нам, взгляд его был решительный:

— Я уверен, что после сегодняшнего ни у кого больше не возникнет желания идти наперекор моим приказам и самовольничать. Пусть каждый уяснит, что если кто-то скажет хотя бы одно плохое слово князю, то это будет приравнено к измене Сюань У.