Рискуя всем | 18+

Кейн Хантер.

Одним годом ранее.

Несмотря на то, что встреча меня интересовала, когда зазвонил звонок в дверь, я не спешил отдавать приказ открыть. Прошло уже десять лет. Я слишком долго ждал, теперь пусть он подождёт.

Миссис Лопес проводила Бретта в гостиную. Теперь это был главный детектив Бретт. Я невольно закатил глаза при этой мысли. Он почти не изменился, разве что глаза стали впалыми, морщин прибавилось, а седая борода только прибавляла ему лет.

— Чего тебе надо? — спросил я, усаживаясь напротив.

— Потерял достоинство и манеры, да? — усмехнулся он.

Бретт всегда чувствовал себя выше меня, но теперь, с значком и властью, он явно не старался сдерживать раздражение от моего пренебрежения.

— Я не собираюсь тратить на тебя время, — спокойно сказал я. — Чего хочешь?

— Ты слышал что-нибудь про Морелли в последнее время?

— Ты сейчас расследуешь мою деятельность или? — усмехнулся я в ответ.

Я видел гнев в его глазах, но прежде чем он смог ответить, Мария принесла чай.

— Надеюсь, ты положила туда свои особые травы, Мария. Мой друг тут слишком нервничает на работе, — улыбнулся я ей в след.

Вернувшись к Бретту, я внимательно посмотрел на него.

— Слушай, Кейн, — начал он, меняя тон, — с мексиканскими картелями творится что-то тёмное и опасное. Морелли замешан. Эти ребята больше не могут вести дела в своей стране — всё рушится. И я знаю, что тебе сейчас наплевать на справедливость...

Я чуть не закатил глаза, он меня недооценивал.

— Но, — продолжил он, — ты стоишь у них на пути. Если не поможешь мне их свергнуть, они придут за тобой. И теперь будет тебе очень плохо.

Я откинулся на спинку кресла, медленно выдохнув.

— В отличие от тебя, я чётко знаю, где моя позиция. Поверь, она не за каким-то хрупким значком или пустой идеей. Если придут — пожалеют, что не остались дома.

— Ты не понимаешь, — Бретт поднялся, лицо его стало суровым. — Ты ведёшь себя, как неприкасаемый, но это не сказка. Ты чуть не убил его дочь. Теперь он идёт за тобой. И ты не сможешь просто ускользнуть как в тот раз.

Кровь в жилах забурлила. Я резко встал, стул заскрипел, и я ударил его ногой.

— Я не ушёл. Ты ушёл. Ты выбрал фальшивую справедливость, надел костюм героя и убежал.

— Нет, Кейн, — он стоял, жесткий и непреклонный, — я выбрал сторону. А ты похоронил свою в тени, думая, что сможешь скрыться за прошлым. Если всё не так, как хочешь ты значит, не хочешь вовсе.

Он положил руку мне на плечо, я резко оттолкнул его.

— Не говори, будто знаешь меня. Я готов умереть ради миссии, и мне не нужна твоя одобрение.

— Готов или был готов? — хищно улыбнулся он.

Я сжал кулаки, терпение на исходе.

— Отвали, Бретт. Уходи.

— Кейн—

Я не дал договорить.

— Я сказал — уходи, — крикнул я, показывая на дверь.

— С удовольствием. Завтра буду здесь в три, — спокойно сказал он и вышел.

Я не мог поверить, что позволил ему играть с моими эмоциями. Убеждал себя, что со временем перестану реагировать, стану равнодушным к прошлому. Но правда была в другом, дело было не закончено. И я знал истину: придёт время, и я завершу начатое.

Все эти годы я вынашивал план, как раз и навсегда свергнуть Морелли. И вот, я на пороге.

Может, стоит сыграть на обеих сторонах? Работа с Бреттом и собственный план не исключают друг друга. Наоборот, так можно всех переиграть и получить именно то, что хочу.

После ухода Бретта я откинулся в кресле, глядя на пустое место, где он стоял. В комнате тихо тикают стрелки старинных часов на стене. Но тревожили не слова Бретта, а то, что за ними стояло. Картели, Морелли, внезапное появление Бретта... Всё сходилось, и я понимал — это не случайность.

«Они придут за тобой» — слова звучали не как угроза, а как вызов. Не в первый раз кто-то думал, что сможет меня загнать в угол. И не в последний.

Но больше всего меня беспокоило упоминание Морелли и его дочери.

В голове мелькнуло: годы назад, когда я ещё был глубоко в паутине Морелли. Тогда я не знал всей правды, лишь достаточно, чтобы выполнять приказы. Картель расширялся, поглощая империю Морелли. Я был всего лишь исполнителем.

Но и она была просто девочка. Я даже не знал её имени. Молодая, почти ребёнок, напуганная, оказавшаяся в эпицентре мерзких дел отца. Мне приказали её устранить.

Если колеблешься, Кейн, ты слабак. Мягкость здесь не в почёте.

Я нажал на курок, но образ её испуганных глаз не покидал меня. Годы убеждал себя, что это просто ещё одна жертва в большой войне. Но теперь слова Бретта заставили память всплыть с новой остротой.

Ты чуть не убил его дочь.

Я горько вздохнул. Хорошо, что всё обошлось.

Я отмахнулся. Жалость — бесполезная эмоция. Прошлое не изменить, но можно использовать настоящее, чтобы больше никто не управлял мной — ни Бретт, ни Морелли, ни картели.

Налив себе виски, я задумался. Работа с Бреттом, риск, много переменных. Но, возможно, это лучший шанс завершить начатое. Если играть умно, можно держать его на поводке, пока разрушаешь империю Морелли изнутри.

Но одного не хватало, кого-то, кто сможет приблизиться к Морелли без лишних подозрений.

На следующий день, когда Бретт пришёл, я был готов. Лицо моё оставалось холодным и ровным, когда я впустил его в кабинет, не собираясь извиняться за вчерашний взрыв.

— Думал, ты не из тех, кто идёт на сотрудничество, — бросил он, садясь в кресло.

Я усмехнулся, делая вид, что всё продумал.

— Я не из таких. Но подумал: ты хочешь свергнуть Морелли, а я хочу, чтобы картель перестал мешать мне. Может, найдётся способ, как получить то, что надо нам обоим. Так, по крайнер мере, пока я не передумал.

Он приподнял брови, явно сомневаясь.

— Ты уж точно не тот, кому можно доверять.

— А ты не самый лучший пример справедливости, — ответил я, не моргнув. — Такова жизнь, да? Враг моего врага... мой... временный союзник.

Бретт наклонился вперёд, глаза сузились.

— Какой у тебя план, Кейн? Ты не раздаёшь обещаний просто так.

Я медленно покрутил стакан в руках, взвешивая слова.

— План простой: С Морелли будет покончено. Картель — уничтожен. И чтобы твои значки и погоны не мешали мне делать дело.

Он усмехнулся с сомнением.

— Думаешь, сможешь просто зайти и разобраться с этим?

Моя улыбка стала ледяной.

— Я этим беспорядком занимаюсь уже годы. Просто ты не замечал.

Бретт замялся, явно взвешивая свои варианты. Наконец кивнул.

— Ладно. Но если ты мне врёшь — клянусь...

— Я не вру, Бретт, — прервал я. — Но играю грязно. Если не можешь с этим справиться — дверь там.

В углу тихо тикал старинный часы, но я почти не слышал их. Я ходил по комнате, сжав руки за спиной, а Бретт сидел неподвижно, будто готовый к любой буре. Мы с ним были словно два полюса: он с тяжёлой оправдательной мимикой.

Имя Морелли висело в воздухе, как бомба, готовая взорваться.

— Знаешь, у него есть кто-то из своих, — нарушил тишину Бретт. — Внутренний человек. Вот почему он всегда на шаг впереди. Вот почему мы не можем его поймать.

Я остановился, посмотрел прямо в его глаза.

— И ты думаешь, этот агент приведёт нас к нему?

— Это наш лучший шанс, — сказал Бретт. — Если хочешь Морелли — надо найти того, кто сливает ему информацию. Поймаем агента — поймаем Морелли.

Я нахмурился, мысленно перебирая варианты. Морелли слишком параноик, чтобы доверять кому попало. Этот агент — идеальный призрак. Кто-то, кто может зайти куда угодно и уйти, не оставив следов.

— Ты проверял своих? — спросил я сухо. — Не удивлюсь, если у Морелли есть крыса в твоём блестящем отряде правосудия.

Челюсть у Бретта сжалась, но он не обратил внимания.

— Прочистил. Если кто-то и есть, то не из моих.

Я усмехнулся.

— Вот так все и говорят.

Он наклонился вперёд, руки на коленях.

— Слушай, Кейн. Ты на своём месте. Знаешь всех игроков в этой игре лучше всех. Если у Морелли есть агент на улице или в сети, кто-то из твоих уже видел или слышал о нём. Найдёшь хоть ниточку — я за неё потяну.

Я долго смотрел на него, не выказывая ни радости, ни сомнений. Как ни странно, он был прав. Морелли, неприкосновенный, всегда на шаг впереди, отрубишь одну голову — вырастут две новые. Я пытался разорвать его империю на части годами.

Но идея работать с Бреттом вызывала у меня отвращение. Он мог пойти на компромиссы, но я знал его породу, слишком чёткий, слишком самонадеянный, чтобы делать то, что действительно нужно.

— Ладно, — наконец сказал я коротко, — но играем по моим правилам. Ты не лезешь в мои дела.

Бретт на мгновение задумался, потом кивнул.

— Договорились,

Я подошёл к окну и уставился вниз, на город, где серые дома тонули в мягком утреннем тумане. Если у Морелли действительно есть свой человек, он не просто передаёт информацию. Он вмонтирован в систему, кто-то настолько близкий, что знает все его дела, и в то же время достаточно скрытный, чтобы никто не заподозрил.

— Думаешь, это кто-то из его окружения? — спросил Бретт.

— Вряд ли, — ответил я, не отрывая взгляда от улиц. — Морелли параноик до мозга костей. Не рискнёт держать крота слишком близко. Это кто-то «одноразовый» — к нему можно прийти и сжечь, если что пойдёт не так.

повернулся к Бретту, глаза устало сузились.

— Значит, нам придётся пройтись по всем, кто так или иначе с ним связан, — сказал я. — Проверить каждого.

Спустя неделю, мы снова собрались.

Бретт как пришел, тут же открыл планшет, пролистывая списки. Сотни имён, потенциальные предатели. Мы знали, что искать иголку в стоге сена, но другого выхода не было.

Первым в списке был Айден — телохранитель Морелли. Надёжный парень, спокойный и хладнокровный, но с сомнительной лояльностью. Мы проследили за ним пару дней, никакого подозрительного поведения, никаких встреч с посторонними.

— Чист, — сказал Бретт, закрывая дело.

Дальше — Клео, секретарь, которая держал в руках почти всю бумажную работу и мог быть идеальной связью с внешним миром. Мы попытались подслушать его разговоры, следить за ним перепиской, но всё было чисто. Итог: просто секретарь, дотошный и осторожный, но без тайных связей.

— Он слишком аккуратен, — пробормотал я.

Следом пошли ещё люди: дальний родственник Морелли, который иногда появлялся в его делах; бухгалтер, который мог иметь доступ к секретным документам; водитель — человек, всегда рядом, но мало заметный. Мы внимательно изучали каждого, но никаких ниточек, которые вели бы к предателю.

Время шло, а нужного человека всё не было.

— Может, это кто-то совсем на периферии, — предположил Бретт, потирая подбородок. — Кто-то, кого никто не считает значимым, но у кого есть доступ к нужной информации.

Я пожал плечами.

— Значит, придётся копать глубже. Переходить к тем, кто, кажется, вообще не связан с Морелли.

Мы запустили новый обход, добавляя в список мелких игроков, бизнесменов, курьеров, людей из обслуживающего персонала. Кто-то мог работать на него неофициально, быть наемным подставным лицом.

Каждый новый человек — это возможность, но пока всё это лишь пустой след.

— Ничего, — сказал я наконец. — Вскоре мы найдём того, кто думает, что он слишком умён, чтобы попасться.

Бретт кивнул, глаза блеснули решимостью.

— Они всегда думают так.

Мы оба знали, что он скрывается глубже, чем мы думали. И чтобы достать его, придётся идти на крайние меры. Но пока каждый новый шаг приносил лишь новые вопросы и ещё больше тумана.

— Тогда как найти этого человека? — настаивал Бретт. — Если он настолько невидим, нам нужен приманка.

Я повернулся к нему, медленно улыбаясь, но в улыбке было что-то опасное.

— Значит, дадим ему то, что стоит поймать.

Я снова начал ходить по комнате, мысли бились внутри, как лезвия.

— Морелли не доверяет никому, но любит рычаги влияния. Он живёт секретами, шантажом, чем угодно, чтобы держать людей на поводке. Если мы подбросим ему нужную информацию — такую, которую он не сможет проигнорировать — крот вынужден будет среагировать.

— Какая информация? — спросил Бретт, настороженно.

— Большая, — сказал я, глаза загорелись, — что-то, что угрожает его империи. Мы пустим утечку через проверенные каналы, чтобы это выглядело как слабина. Тогда агент Морелли просто не сможет удержаться и донесёт всё шефу.

— И что дальше? — нахмурился Бретт.

— Мы зацепимся за ниточку, — спокойно ответил я. — Пусть думает, что он на шаг впереди. Но мы будем следить. Все ошибаются рано или поздно.

Бретт откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Ты играешь с огнём, Кейна. Если что-то пойдёт не так, если Морелли почует нашу игру — он убьёт тебя, не моргнув.

Я улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Пусть попробует. Я ждал его хода уже слишком долго.

— Ты не понимаешь, — резко сказал Бретт. — Это не только твоя игра. Морелли — не просто мелкий преступник, которого можно перехитрить. За ним стоит мафия. Им плевать на твой ум. Ты, кажеться, за годы забыл его.

— Вот почему выиграю я, — спокойно ответил я. — Потому что мне тоже всё равно.

Я наклонился над столом в кабинете, тусклый свет лампы ложился на суровую челюсть. Бретт смотрел на разбросанные бумаги, потом на меня, между нами висела напряжённость, как натянутая струна. Мы спорили уже несколько часов, а моё терпение на исходе.

— Слушай, — сказал Бретт тихо, но твёрдо, — если хочешь заставить агента Морелли проявиться, надо выглядеть уязвимым. Сейчас все считают, что ты неприкасаемый. Картели, мафия — все пытались, а ты всё ещё стоишь. Это и делает тебя неприкасаемым в их глазах.

Я сузил глаза.

— Значит твой план — нарисовать у меня на спине мишень и надеяться, что кто-то выстрелит?

Бретт усмехнулся.

— Что-то в этом роде.

Я скривил губы в усмешке.

— Ты всегда умел подставлять людей, Бретт.

— Слушай, мне это тоже не нравится, — признался он, наклоняясь вперёд. — Но если хочешь Морелли, другого пути нет. Надо показать, что ты слаб, что полиция сдалась на тебя, картели идут на тебя, а ты так отчаян, что готов продаться за любой ценой. Если агент Морелли поверит, что ты трещишь по швам, он попробует к тебе подобраться.

— И дай угадаю, — сказал я с ядом, — твоя идея — засунуть в мой дом шпиона. Горничную? Охранника? Почему я должен впускать в дом чужого человека?

— А это идея, — сказал Бретт остро. — Выбор не за тобой. Мы подсадим в твой дом своего — полицейского. Сделаем вид, что ты ни при чём. Всё будет казаться вне твоего контроля. Вот что убедит Морелли и его агента поверить лжи.

Я резко выдохнул, провёл рукой по волосам. Не нравилось это всё, но логику отрицать нельзя. — Значит, я должен просто сидеть и ждать, пока «агент» войдёт в мой дом?

— Нет, — покачал головой Бретт. — Это ловушка. И я знаю, как её поставить.

Мы ещё час обсуждали детали, оттачивая план. Он был опасен и дерзок, но другого не было выхода. Иначе Морелли всё прочует.

Шаг первый: сделать из меня цель.

Бретт выпустит тщательно сфабрикованную информацию в полицию и к картелю — о том, что я на грани, меня преследуют, и я готов на всё, лишь бы выжить.

Шаг второй: подсадка.

В мой дом проникнет «новый сотрудник» — горничная или охранник, который сможет свободно перемещаться, не вызывая подозрений. Агент Морелли не устоит и схватится за эту приманку.

Шаг третий: двойной крест.

Когда агент войдёт в доверие, я начну сливать ложную информацию, заманивая его в ловушку. Цель — заставить его раскрыться и через него выманить Морелли.

— Ты понимаешь, что всё сработает только если Морелли поверит? — сказал я, наливая себе стакан. — Он не дурак. Если хоть заподозрит ловушку — весь план рухнет.

— Вот почему ключ — утечка от полиции, — ответил Бретт. — Мы заставим выглядеть, будто я охочусь за тобой. Выдадим ордер, устроим рейд на твой тайник — чтобы Морелли заметил.

— А что помешает твоим коллегам из отдела пристрелить меня по дороге? — я приподнял бровь.

— Вот тут и появляюсь я, — усмехнулся Бретт. — Я единственный, кто стоит между тобой и теми, кто действительно хочет тебя убить. Не забывай это.

Челюсть у меня непроизвольно сжалась, но я не стал спорить. Ненавижу зависеть от кого-то, тем более от Бретта.

— Вот в чем загвоздка, — наконец откинулся он в кресле, задумчиво глядя на меня. — Как только мы подготовим почву и этот агент Морелли окажется у тебя в доме, мы идём к самому Морелли.

Я нахмурился.

— Ты серьёзно? Прямо к нему?

Он кивнул.

— Да. Делай вид, что хочешь с ним заключить сделку, чтобы защититься от полиции и картеля. Говори, что у тебя есть способ нейтрализовать его врагов — короче, ври, что угодно. Главное — подойти к нему близко, чтобы понять, кто на самом деле дергает за ниточки.

Моя голова забурлила от этого плана — дерзко, почти безрассудно, но в нём была своя логика. Если я пойду к Морелли, смогу контролировать ситуацию, казаться отчаянным и полезным, а он при этом будет постоянно настороже.

— А если он попытается прикончить меня, как только я переступлю порог? — спросил я, не скрывая сомнений.

Бретт улыбнулся с вызовом.

— Ну, ты же умеешь выживать, верно? Вот и докажи.

Физические изменения были не единственными, понял я смотря на Бретта.

Есть разные работы в рамках закона. Вы можете быть его частью, кирпичиком в фундаменте. Или вы можете быть силой, которая обеспечивает его соблюдение. Но в нашем мире эти границы стираются. Бинарность «хороший полицейский — плохой полицейский»? Это всего лишь одна версия морали. Здесь все гораздо более изменчиво, этика растворяется во власти, справедливость извращается необходимостью.

Когда мы работали в проекте, у нас не было титулов. Никаких званий. Никакого наследия. Мы были инструментами или грубой силой, в зависимости от миссии. А когда мы закончили, нас убрали обратно в ящик. Никаких аплодисментов. Никаких медалей. Такова была философия: анонимность как защита, долг без вознаграждения.

Бретт привык жить по этому кодексу. Тогда его не волновало признание, только результаты. Но всё изменилось. Теперь он ведет себя как человек, который верит в структуру. В системы. В правила. Возможно, он прав. Или, может быть, он просто нашел более удобную ложь, чтобы жить в ней.

Быть никем означало свободу, но это также означало и то, что от тебя можно избавиться. Ты мог пожертвовать всем ради общего дела, и в тот момент, когда ты падаешь, тебя заменяют, как пешку на окровавленной доске. Но как только у тебя появляется имя, репутация? Ты начинаешь верить, что ты что-то значишь. Ты начинаешь хотеть жить. Хочешь, чтобы тебя помнили. И это страстное желание... оно меняет все.

Возможно, это величайшее изменение из всех, не значок или должность, а иллюзия того, что ты можешь оставить след в мире, созданном для того, чтобы забыть тебя. Или, может быть, Бретт только что понял то, чего я никогда не мог понять: что даже в коррумпированной системе лучше умереть кем-то, чем остаться никем.

***

Я сидел у окна, смотрел на дождь, который моросил за стеклом, словно пытаясь смыть всю эту грязь с города. В голове крутились слова Бретта, и я понимал отступать уже нельзя. Этот ход, как прыжок с крыши без страховки. Но другого выхода не было.

Внезапно дверь кабинета открылась, и Бретт вошёл с тем самым выражением лица, смесью серьёзности и тихой уверенности, которая раздражала до зубного скрежета. Он поставил передо мной папку с распечатками.

— Вот — сказал он,

Я взглянул на фото. Девушка с пронзительным взглядом, который, казалось, мог прожечь насквозь. Лицо незнакомое, но словно я ее гдето видел.

— Ты гонишь? Это то, кото мы так долго искали?

Я открыл рот, чтобы что-то возразить, но понял, возражать бессмысленно. Это единственный шанс.

В голове мелькнула мысль: «Сможешь ли ты не убить её раньше времени?»

Бретт усмехнулся и поставил чашку кофе на стол.

— Время пришло, — сказал он. — Игра началась. Теперь всё зависит от тебя.

Я сжал зубы, выдыхая дым из лёгких. Играть в эту игру, рисковать всем ради крошечного шанса на победу — вот что оставалось.

Бретт кивнул, и мы оба знали, что этот путь будет длинным и опасным. Но выбора не было.

Пора действовать.

Он ушел, оставляя меня одного.

Я взял фотографию, которую Бретт небрежно бросил на стол, и поднёс ближе к свету.

На глянцевой бумаге — девушка. Молодая. Слишком молодая. Лицо будто не из этого мрачного города, где каждый второй врёт, третий убивает, а четвёртый делает вид, что не видит. У неё были ясные, широко распахнутые глаза, в которых не было ни тени страха. Или, может, наоборот. Что-то тихое, холодное. Как у тех, кто умеет притворяться.

Я задержал взгляд на губах. Слишком красивая. Слишком чистая.

Какие отношения у неё могут быть с Морелли?

И, чёрт, что-то во мне дрогнуло. Что-то... странное. Она выглядела так, будто я её знал. Но я точно не знал её.

Странно.

Я отложил фото и потер лицо ладонью. В голове уже стучали мысли, как гвозди. Что, если это ловушка? Что, если её послали не просто как наживку, а как удар под дых?

Если она врёт — я это увижу. Если она опасна — я это почувствую.

Но пока я видел только девушку с глазами, в которых слишком много тишины.

Вот был бы я суеверным, послал бы я всё нахуй.