Глава 4
Злая, я легла спать. В эту ночь я совсем не думала о парне из сна, но утром, проснувшись, увидела несколько сообщений в Снепчате, отправленных мне ночью. Зарина присылала фотографии по дороге ко мне, и сначала я улыбнулась, понимая, что она уже в Джорджии. Но потом открыла последнюю фотографию: на ней были спины всех её друзей, они стояли с чемоданами всего в десяти минутах от моего дома. А что, если я увижу их на улице и они меня узнают? Как долго они пробудут здесь?
Я вспомнила разговор Рин и Розы обо мне и их ссору которая, возможно, была из-за меня. А потом я встала с кровати и увидела оборванные кусочки моего рисунка. День сразу испортился, не успев начаться. Зато я наконец-то встречусь с Зариной, по которой уже успела соскучиться — прошло ведь три недели с момента нашего прощания. Долго злиться на неё я не могла.
Как только я о ней подумала, раздался звонок.
— Вспомнила лучик? Вот и солнце, — говорю я, поднимая трубку.
— Привет, моя дорогая подруга, — счастливо отвечает Зарина. — Надеюсь, ты уже проснулась.
— Только глаза открыла, — хрипло отвечаю я.
— Чудно, потому что я уже еду к тебе.
— Семь утра, Зарина!
— Ничего не знаю, буду через две минуты.
Звонок завершился, и я даже не успела что-либо возразить. Мне не верилось, что я наконец-то её увижу, казалось, прошла вечность с её уезда. Радовалась, что сегодня и завтра у меня выходной, и я смогу провести с ней больше времени.
Но нужно было срочно заняться уборкой, чтобы она не заметила всего... этого. Я пошла за веником на кухню, но в этот же момент открылась входная дверь.
— Привет, мышка! — говорит Рин, ставя чемодан на пол.
Я подбежала к ней и крепко обняла, не теряя ни секунды. Она и вправду приехала за две минуты.
— Итак, нас ждёт чудесный день, — продолжает она, разуваясь. — Сейчас мы посидим у тебя дома, мне надо тебе столько всего рассказать! А потом пойдём за покупками.
— За покупками? — удивляюсь я, идя в ванную, чтобы почистить зубы. Зарина пошла за мной.
— Да! У тебя из одежды только строгая и школьная, а мы ведь пойдём гулять. Переодену тебя, будешь красоткой.
Я не могла ничего возразить из-за зубной щётки во рту, поэтому мотала головой.
— Знала, что у тебя будет такая реакция. Но мы же, как никак, идём гулять с моей компанией, так что...
Мои брови взлетели вверх. Я думала, что они никого не принимают в свою компанию. Никто и никогда не попадал в неё, как бы сильно того не хотели. Что если они специально приехали в мой штат, чтобы увидеть меня? От этого нарастало волнение.
— Мира, ты сейчас этой зубной щёткой протрёшь себе дырку в зубах, — поднимает бровь Рин. — Ну же, они все хотят с тобой познакомиться, не будь такой занудой.
Я умываюсь и снова смотрю на неё.
— Я думала, что вас шестеро и по-другому никогда не будет. Не твои ли это слова, Рин? — говорю я и иду к себе в комнату, чтобы переодеть пижаму. Зарина снова идёт за мной.
— Какая разница, что я говорила, если они проделали такой путь, чтобы тебя увидеть! Нужно хотя бы попытаться, может, ты подружишься с кем-то.
— Если это ещё одна твоя попытка найти мне друзей, тогда я...
— Всё не так. Они сами захотели с тобой познакомиться, у меня не получилось их остановить, как бы я ни старалась. Они хорошие, ты сама это увидишь.
Я тяжело вздохнула, понимая, что спорить с ней — всё равно что пытаться остановить ветер. Тем более было бы неприлично с моей стороны проигнорировать их приезд. Жаль только, что они не подумали меня спросить.
Мы вошли в мою комнату, которая, кстати, всегда была в идеальной чистоте.
— Ничего себе, — брови подруги взлетели вверх, когда она увидела разбросанные вещи и кусочки бумаги по всей комнате. — Это что? Кто ты и что сделала с моей Мирабель?
— Я немного... разозлилась ночью.
— Оправдано, — сказала она и наклонилась, чтобы помочь собрать бумагу, пока я собирала одежду. — Стоп, это что? Твой рисунок?
— Ага. Говорю же, разозлилась. Он меня взбесил, в моих мыслях так долго никто не задерживается.
— И ты... решила забыть об этом? А вдруг вы всерьёз встретитесь?
Я бросила поднятую подушку обратно и посмотрела на неё. Сейчас я злилась не на неё, а на то, что разговор снова заставляет меня о нём думать.
— Если я его встречу, то сразу пошлю его к чёрту!
Уже через полчаса мы лежали с моей подругой на диване. На наших лицах были маски, обе мы были в халатах и смотрели фильм, доедая попкорн.
— Я же забыла тебе ещё кое-что рассказать! — вдруг говорит Рин. — Знаешь, что в итоге сделали с той самой выскочкой из моей аудитории? Её отчислили.
— Знаешь, радоваться чужому горю плохо, но я счастлива как никогда. Наконец-то она перестанет всех доставать, — говорю я, будто эти события меня касались. Хотя Рин часто рассказывала всё в таких подробностях, что создавалось впечатление, будто я это пережила. — А из-за чего её отчислили?
— Не знаю, думаю, начали поступать жалобы от студентов. Хоть они и не говорят об этом, но думаю, Кайрен и Эван внесли самый большой вклад. Знали, что ещё несколько дней — и я её зарежу.
Кай и Эван — лучшие друзья с детства. А ещё именно они создали эту компанию такой, какая она есть сейчас.
— Не удивительно. Я бы её зарезала ещё после того, как она пыталась лечь под учителя, чтобы его за это уволили.
— Мистер Корни душка, я бы с ним мутила, если бы не была ученицей, конечно, — говорит Рин. Я вскидываю брови. — Что? Просто факты.
Смех разлился по комнате, стало так тепло, как никогда. Я сняла маску и кинула её в Зарину.
— Фу, Мира! — смеясь, кричит девушка и делает то же самое.
Какое-то время мы просто дурачились. Хотелось провести всё оставшееся время в кровати вместе с ней.
— Я чуть не забыла! Мы же за покупками собирались, — вспомнила Рин, и я застонала, закрывая лицо руками.
— Не отвертишься, быстро собираться.
Она побежала за косметичкой, начала метаться по комнате, перерывая чемодан в поисках подходящей одежды, а я просто наблюдала. Она всегда долго собиралась, в отличие от меня. Когда услышала заветные слова «я почти всё», поняла, что могу одеваться. В этот раз я волосы не собирала, надела один из костюмов и потянулась за линзами. Но Зарина остановила меня.
— Не нужно, — просит она.
— Нужно, если я хочу чувствовать себя спокойнее и увереннее.
Зарина была одна из немногих, кто замечал особенность моих глаз. Она знала о ней и находила достоинство там, где я его не видела. Когда я всё же надела линзу, она вздохнула.
— Ну и зря.
Мы вышли на улицу. Яркий свет врезался мне в глаза. Я не любила людей и прогулки, потому что понимала: придётся вступать с ними в контакт. Кто-то попросит указать дорогу, кто-то захочет познакомиться, придётся разговаривать с кассирами... Я была закрытой и необщительной. А моя внешность только привлекала к себе внимание. Иногда мне хотелось просто слиться со стеной.