Часть 1
Позади меня солнце садится за горизонт, темная тень, будто тающий воск, скользит по склону холма, пытаясь меня затопить. Я не спеша, иду домой по узенькой улочке. На мне тёплое чёрное пальто по колено и серый шарф. Сухая листва хрустит под ногами. Люблю осень. Мало кто любит, а я люблю. Ведь в эту пору мало кто соизволит выйти на улицу, чтобы просто прогуляться. Парки пустуют, все сидят дома и пьют горячий кофе. Люди боятся холода. Люди такие жалкие. У многих осень ассоциируется с чувством пустоты, или как это называется…одиночеством.
Одинок ли я?
Нет, я люблю безлюдные места, люблю дышать полной грудью. Люблю чувствовать, как холодный и чистый воздух при вдохе заполняет и охлаждает мои лёгкие. Мне нравится вот так, без присутствия посторонних взглядов в мою сторону брести до дома. Чувствую себя волком. Но с другой стороны, как бы я не увиливал, как бы ни отрицал это, я одинок. Одинок как человек.
Ненавижу все эти человеческие слабости. Стараюсь не думать о таких вещах, просто выкидываю всё из головы. Меня подбадривает то, что я не такой как все. Не такой слабый, не такой жалкий. Я волк. При одной мысли об этом по телу разливается удовольствие. Я могу выплёскивать всю злобу, накопившуюся за день на пробежке. Уходя в лес, я становлюсь самим собой. Волком. Этот облик мне по душе. Я зверь. Я хищник. Я Альфа. Одинокий Альфа…
Каждое утро я прибегал на одно и то же место. На моё личное место. Не помню, когда и как я набрёл на этот склон, но он был прекрасен, с него был виден весь город. Я часами мог сидеть здесь и наблюдать за ничтожно маленькими людишками, серыми зданиями. Эта картина напоминала мне муравейник, в котором муравьи никак не могут найти себе места. Здесь я вспоминал о своей семье, своей маме…
А ведь мы с ней очень похожи. Я любил её очень сильно, да и сейчас люблю. Она одна меня понимала. Одна была со мной честна, и я мог положиться на неё.
Этим вечером я никак не мог настроиться на нужный лад.
Одиночество… Сколько уже лет я один? С того самого момента, когда погибла моя семья. Мама… Мне нужно было прочистить голову. Я решил пробежаться. Лапы горят при каждом соприкосновении с неровной поверхностью лесной почвы. Дыхание сбито. Пар облаком валит из пасти.
Что это? Я чую что-то чужое, кого-то чужого. Кто посмел проникнуть на мою территорию? Никто не мог сюда прийти… это же лес, дремучий лес. Нормальный и здравомыслящий человек вряд ли сунется сюда, тем более уже довольно таки темно. Нет, это не человек. Я делаю несколько шагов, следуя по запаху и вот он.
Передо мной застыл силуэт. Я не могу различить и понять кто это. Нужно приблизится. Тихо ступаю по влажной почве. Как здорово, что я волк. Меня совсем не слышно. Если только сердце колотиться и сбито дыхание после бега. Зверь напуган? Нет, пахнет слабостью? Разочарованием? Не могу понять… что-то знакомое, очень знакомое… Одиночество…
Подхожу всё ближе. Зверь не движется. Он жив, я слышу его сердцебиение. Он не боится меня. И вот я стою за его спиной, можно сказать вплотную. Животное оборачивается и одаривает меня взглядом, таким обречённым и грустным, но прекрасным. Его глаза горят, словно звёзды. Невероятно! Это лис.
Что он здесь делает?
Огненная шерсть, блестит в лучах восходящего солнца, а в глазах застыл немой вопрос, от которого хотелось завыть.
Что же могло так надломить тонкую, чуткую душу лисицы. Я понимал, что этот лис, такой же, как я, он тоже оборотень, он тоже одинок, но от этого не становится легче.
Одно дело, когда приходится мириться с собственным одиночеством, и совсем другое дело, вмешиваться в чужую жизнь. Но, не смотря на все это, юный лис, едва заметно дергает хвостом, прижимая уши к голове. И столько чувств в этих жестах, столько боли и страха, столько отчаяния, что я невольно шумно вздыхая, тряхнув головой, подхожу ближе.
В ярких янтарных глазах, мелькнула надежда, и я не спешил ее разрушать. Все может быть, потому что мне самому это было очень нужно. Вероятнее всего, что мне просто нужен кто-то, кто будет во всем похож на меня самого.
Лис тихо скулит, подвигаясь ближе и только теперь, я замечаю рваную рану на его боку. Глупый мальчишка пришел умирать на мой холм?
Идиот!
Теперь все встало на свои места. Это непонятное смирение, немая мольба добить, но, все что я делаю - это хватая за шкирку, как маленького щенка, несу домой. Парнишка не вырывается, только прикрывает глаза, подбирая лапы и хвост, покорно переносит весь путь до дома.
От лиса просто невыносимо фонит слабостью, смертью и какой-то тоскливой обреченностью.
Уж дома, сменив облик, негромко матерюсь, опуская звереныша на стол, сам же подготавливая все необходимое. Странное ощущение закололо иглами в груди. Это желание помочь, спасти, избавить от боли, пробуждало желание жить дальше, пробуждало чувства, о которых я уже очень давно забыл.
Лис пищит, и пытается уйти от обработки ран, но я упорно удерживаю вертлявого зверька на месте, забирая боль, стараясь как можно скорее прекратить его мучения, и когда следы аконита были изведены, Лисенок успокоился, присмирев только поскуливал.
- Совсем другое дело, приятель. Так на много лучше. - Выдыхаю, поглаживая мягкую шерсть за ушами, и улыбаюсь. Лис причмокивает, и смотрит с благодарностью.
Бывает же, что могут вот так неожиданно встретиться два одиночества, и за какие то несколько минут, стать необходимыми друг другу.
Я не задумывался об этом, я просто понимал, что теперь, мы нужны друг другу, что теперь у меня есть своя стая, пусть она и заключается в одном одиноком лисе, но раз мы теперь стая, значит одиночеству нет места в наших жизнях.