Правила выживания [OMEGAVERSE]

  Тэхёна уже пятый день не покидало плохое предчувствие. Усугублялось все тем, что своей дёрганностью он нервировал всех вокруг, хотя, по сути, этими всеми были Чонгук и дворецкий, единственный из прислуги во всём доме.

Несмотря на февраль, погода в Киото была относительно сухой, но холодной. Он сидел на крыльце своего дома и от нечего делать бросался мелкой галькой в песок. Последний камушек исчез среди голых кустов роз. Зимний, слегка тронутый снегом сад омега невольно сравнивал со своим внутренним состоянием. Всё еще дышащий, но такой безжизненный. Зачатки депрессии давали о себе знать, но Ву сам не замечал, как помимо себя, накручивал других. Исин, что теперь учился в одной из престижных академий Пекина, устал говорить брату, что с ним всё в порядке, по пять раз на дню отвечая на его звонки. Последний звонок повлёк за собой ссору, и братья разругались в пух и прах. Из-за этого старший накручивал себя ещё больше, потому что Лэй не отвечает. Он винит и брата за непонимание, и себя за гиперопеку.

— Ты какой-то нервный в последние дни. Ты точно уверен, что с тобой всё в порядке? — спрашивает подошедший сзади Чонгук, накидывая на плечи омеги шерстяной плед. Он красный, местами с прорехами, но очень тёплый. Тэхёну так не хватает человеческого тепла, что в пору бы уже окостенеть. Тряпка, какой бы тёплой она не была, не заменит человека.

— Пока с нами ничего не случилось, я в порядке. Я слышал, ты разговаривал с Хосоком. Как он?

— У них с Намом будет ребёнок. Я поздравил их от лица нас обоих.

— Хоть какие-то хорошие новости за последние несколько месяцев. Я рад за них, правда, — неуверенно говорит он, сильнее кутаясь в плед. — Надеюсь, у них всё будет хорошо.

— У нас тоже всё будет хорошо. Поменьше думай о плохом, Тэ.

— Хотелось бы в это верить, — горько усмехается он и кладёт голову на плечо Чонгука. — И как ты ещё от меня не сбежал? Я же ходячая катастрофа. Вокруг меня все умирают.

— Ты накручиваешь себя. Твоей вины в этом нет, поверь мне, Тэ. Мы справимся с этим. Возможно, не так быстро, но справимся.

— Да я верю. Проблема не в этом. Я во всех людях вижу предателей. Так и психом стать можно. Прости, но иногда мне кажется, что рано или поздно ты тоже предашь меня.

Чонгук заметно напрягается и хмурится. На щеках заметно выступают желваки, и он шумно выдыхает сквозь ноздри.

— Прости. Я не имел в виду, что...

— Если ты мне не доверяешь, лучше скажи сразу, чем искать оправдания. Я пойму.

— Да что с тобой такое?! Я тебя ещё ни в чём не обвинил, а ты уже наверняка думаешь, что я подозреваю тебя в тайном заговоре. Ты единственный человек, который знает, что я здесь, и единственный, кого я близко к себе подпускаю после смерти родителей! Чон, не будь эгоистом!

— Тогда не подозревай меня невесть в чём! — резко вскакивает альфа и уходит в дом. Половицы неприятно скрипят под его ногами, и Тэхён съеживается. Он совсем не это имел в виду. Омега смаргивает непрошенные слёзы и смотрит на горизонт. Где-то вдалеке виднеются заснеженные горы, и Тэхёну очень хочется оказаться там, потому что он уверен: там вопрос о выживании не стоит так остро. Сейчас он готов все деньги, что у него есть, отдать ради нормальной человеческой жизни. Потому что ни одна человеческая жизнь не стоит этого. Не стоит стольких мучений, жизней кого-либо и сломанных судеб. Он готов отказаться от всего ради благополучия Исина, прежде всего, потому что брат сейчас единственный человек, которого ещё не тронули, и он очень надеется на то, что не тронут и в дальнейшем.

Тэхён встает с холодных досок и надевает кроссовки, лежащие у входа. Возвращаться домой и ссориться в очередной раз с Чоном ему совсем не хочется. Он хочет дать альфе шанс перегореть, а сам идёт к искусственному пруду. Благодаря специальным очистителям, что регулярно туда засыпают работники в отсутствие семьи Ву, пруд не замерзает круглый год. Он поднимается на мост и смотрит на тихую гладь воды. Постепенно его отпускает. Тэхён свободно вдыхает холодный воздух. Тот настолько чист, что даже голова кружится. В воде он видит смутное отражение себя и хмурится. Ему почему-то становится противно от собственного вида. В кого он только превращается? Апатичный, мнительный, бежащий от действительности и слишком чувствительный. Кажется, в нём что-то сломали, искромсали в куски, раздробили и оставили заживать на авось.

— Я просто хочу выжить, — затравленно шепчет Тэхён, и одинокая слеза скатывается по его щеке и падает в воду. Руки мёртвой хваткой цепляются в грубую шершавую поверхность балюстрады. Укутанный в красный плед, он кажется кроваво-красным пятном в общем зимнем пейзаже. Губы подрагивают, а самого омегу немного трясёт не то от холода, не то от внутренних переживаний. Он с трудом сдерживает рвущиеся наружу рыдания и запрокидывает голову вверх. — Вам хорошо там? — спрашивает он воздух. Тэхён никогда особо не верил в Бога или в существование Ада и Рая, но сейчас он уже не понимает, во что и кому он верит. Он думает, что если жизнь после существует, то его родители в лучшем месте. А ещё его не покидает чувство тоски. Вот же парадокс: хочет выжить, а состояние такое, что хоть иди и прямо сейчас вены режь.

Он стоит на мостике ещё минут десять, а после тяжело выдыхает, утирает слёзы и идёт дальше. Омега доходит до конца сада и направляется к беседке, стоящей на самой окраине участка, но он обходит её стороной и идёт вниз по склону. Эту часть земель никто не трогал, и пусть она по-прежнему принадлежала семейству Ву. Обилие кустарников и деревьев напоминало собой непроходимые джунгли. Но в это время года зелеными были только ели, поэтому этот уголок земли больше походил на хвойный бор. Никто, кроме Исина, Тэхёна и бывавшего в детстве здесь Чанёля, не знал о существовании прохода к морю. Даже родители: их вообще хождение по участку не особо прельщало. Совсем другое дело дети, которые так и норовили вырваться из-под опеки родителей и найти приключений на свои пониже спины.

Пока Тэхён идёт, он вспоминает, как они втроём бегали к обрыву и сидели на нём, смотря на беспокойное море. У пристани оно всегда бушевало. В таких местах мало кто любит плавать или устраивать прогулки, разве что любители острых ощущений и чокнутые романтики, поэтому эту сторону Киото можно было смело называть безлюдной. И именно туда, к обрыву, направлялся Тэхён. На данный момент ему нужен был только он сам. Ну и природа, на крайний случай, этакий глухой, но понимающий слушатель.

Когда он взбирается наверх, лёгкие буквально распирает. Он не раз уже слышал, что природа этих мест лечит. Тело — да, определённо, но вот душу...

Хотелось бы Тэ в это верить.

На обрыве пусто, он останавливается буквально за два шага до края и смотрит вниз. Море, как и ожидалось, беспокойно. Синие волны целуют берег и тут же распадаются. Звук брызг действует на омегу успокаивающе. Он садится и начинает думать. Думать усердно и долго, тратя здесь лишние часы. Он уверен, что Чон будет его искать, но не сейчас. Сейчас он закипает от злости, бесится и распаляется на тему того, что его омега ему не доверяет. Тэхён пытается вспомнить тот день, когда Ким стал относится к ним как-то иначе.

Омега также вспоминает Паков, и отца, и сына. Оба настолько противоречивые личности. Завтра у Чанёля день рождения, и Тэхён чувствует себя немного свиньёй, потому что его не будет рядом с другом в этот день, а ведь сам Пак всегда был поблизости и готовый подставить дружеское плечо в случае очередного фейла омеги. А теперь Ву вот так поступает. Хороший из него друг, однако. Но ничего не поделаешь. Он позвонит ему, обязательно, но совесть есть совесть, и она как маленький котёнок скребётся в душу. Тэхён возвращается к мыслям о Чунмёне и также мысленно его убивает. Омега так и видит, как впивается ногтями тому в лицо и фыркает, понимая, насколько эта картина отвратительна.

Он валится на замерзшую траву и смотрит на небо, ища в нём ответы. Омега вдруг понимает, что что-то упускает из виду. Что-то важное, будто его враг и не враг ему вовсе. Как правило, мы все свои правильные мысли считаем неразумными и в итоге выбираем неверное, вот и Тэхён не исключение. Он решает позвонить Исину, но, достав телефон, понимает, что сигнала нет, и, наверно, это к лучшему. Омега лежит на холодной земле час, а может и больше. Ему всё равно, если он что-то вдруг застудит. Главное, прийти к верному выводу. Он должен как-то отомстить Киму, но как? Нанять для него киллера? Ради убийцы самому становиться убийцей так глупо. Нет, не вариант.

Тэхён смотрит время на телефоне и усмехается, понимая, что потерял счёт времени, потому что когда они поссорились с Чоном, едва был полдень, а сейчас уже около четырех. Омега поднимается, отряхивается и смешно завязывает узлом плед на груди. Возвращается он не спеша, каждый свой шаг предает анализу и думает, думает и еще раз думает. Мысли по большей части у него гнетущие, отравляющие душу и разум. Он всё ждет, когда уже что-то произойдёт, когда уже его окончательно сломают.

Когда Тэхён заходит в дом, не слышно ни звука и, кажется, что внутри и нет никого. Он принюхивается и улавливает знакомый запах корицы на втором этаже. Омега нервно кашляет и поднимается наверх, заранее продумывая слова, что он скажет Чонгуку. Он предусмотрел все возможные исходы, но надеется на лучший из них. Перед комнатой он резко замирает, выдыхает и несильно дёргает за ручку. Альфа сидит на полу в окружении бумаг и то и дело делает какие-то пометки на них. Тэхёна он замечает не сразу. Омега привлекает к себе внимание тем, что с грохотом кладёт телефон на тумбу. Встретившись с ним взглядом, Чон резко вскакивает и в мгновенье ока преодолевает расстояние между ними. Тэхён ждёт, что тот сейчас накричит, но он крепко сжимает его в тисках собственных рук.

— Ты где, чёрт возьми, был? Я тебя обыскался, — Ву кажется, что альфа плачет, и от этого совесть ещё больше скребётся по внутренней стороне груди. Тэхён крепко сжимает его рубашку на плечах, цепляясь, как за спасательный круг.

— Я не должен был говорить тебе этого.

— Господи, забудь уже. Где ты был?

— Ходил на пруд. Мне нужно было поразмышлять. Прости. Я правда не хотел, чтобы ты подумал, что я тебе не доверяю, — омега отрывается ненадолго от альфы и смотрит тому в глаза. Он видит в них беспокойство, и отчего-то ему хочется сравнить Чонгука с морем. Такой же непредсказуемый и любящий бросаться из крайности в крайность.

— Мы просто должны признать, что оба идиоты, — улыбается альфа, и у Тэхёна от сердца отлегает. Отпустило. Причём обоих.

— Согласен. Осталось лишь понять, кто в большей степени.

На лице Тэхёна впервые за долгое время появляется искренняя улыбка.

***

— Поздравляю с очередным успешно закрытым делом, младший лейтенант О, — пародируя голос генерала, кривится Сынхён. Ему в голову тут же прилетает недельный отчёт, взятый со стола беты. — Да ладно-ладно, хмуроволк, ты правда хорошо постарался. Того и гляди, через пару лет майором станешь.

— На самом деле, сонбэ, эту ситуацию никак нельзя назвать прекрасной. Все эти три дела, они же вообще ни о чём.

— Ну да, особенно то о маньяке из имперской гимназии. Если бы ты вовремя не словил, что это один из родителей, а не учитель биологии, то мы могли бы возиться с этим делом ещё как минимум год.

— Ты так говоришь, будто в этом нет твоей заслуги.

— Есть, но она многим меньше твоей, О Сехун. Только в связи с повышением на тебя теперь будет обращено немного больше внимания.

— Наш охранник начнёт со мной здороваться, а Чоноп приносить кофе по утрам? — усмехается младший лейтенант и смотрит на напарника. — Ради такой перспективы стоит сворачивать горы, хён.

— На самом деле, я серьёзно, — интонация в голосе капитана резко меняется. — Ты поосторожнее теперь с делом Ву. Если кто-то узнает, тебя не только разжалуют, но и под трибунал отправят.

Сехун кивает.

— Кстати, о нём. Об этом пока мало кто знает, но Ким продал часть своих акций.

— Откуда информация? — осторожно спрашивает Сынхён, но показывает тому знак, чтобы молчал, и встаёт с места. Он открывает дверь в кабинет, чтобы проверить, не следит ли кто за ними. Пусто. Дверь закрывается, капитан берёт в руки свободный стул и ставит его впритык к стулу О. Всё это время бета молчит, с интересом наблюдая за манипуляциями Сынхёна. — Вот теперь говори, только тихо. Так откуда инфа?

— Скажем так, я знаю его помощника, но если что, я вообще молчал. О продаже акций было сказано вскользь, а я не хотел сильно привлекать к себе внимание своим интересом. Хён, ты меня, конечно, прости, но по мне так это глупо — убивать ради акций, чтобы потом часть из них продать. Слишком сильно для отвода глаз, к тому же об этом никто не знает пока.

— М-да, и правда, — недовольно цокает он. — Получается, все наши предыдущие версии отправляются к чёртовому дедушке. Из подозреваемых остаются только Тидорима Акацуки и Пак Соквон. У первого Kaesang отымела фирму, и это могло вылиться в месть, поскольку DK были первыми во всём до их появления. А у второго... Ну после Ву и Кима он первый в очереди на акции.

— Квон отпадает сам собой. Не думаю, что он сам себя подорвал бы.

Сынхён хмурится и кивает.

— Даже если бы не было этой аварии, он всё равно не виноват. Джиён не из тех, кто может убить. Я его хорошо знал в своё время. Поверь мне на слово, он тот ещё пацифист.

— Ты не говорил, что знаешь его, — брови младшего лейтенанта в удивлении поднимаются вверх. Так вот почему Чхве так рьяно рвался помочь с расследованием после закрытия дела.

— Разве? Ну, теперь сказал. Это сути сильно не меняет. Давай пробивать этих двоих.

Бета кивает и открывает ящик, доставая оттуда блокнот. Неожиданно в его голове что перемыкается, и до него вдруг начинает доходить одна простая вещь. Он резко закрывает ящик, что сидящий рядом Чхве вздрагивает и подпрыгивает на стуле. Сехун складывает сжатые в кулак руки на стол и замирает. Капитан боится лишний раз шелохнуться, потому что он соврёт, если скажет, что его не пугает поведение напарника.

— Эй, ты чего? — он трогает О за плечо, но тот не шевелится и глядит в одну точку, как сомнамбула.

— Это Пак, — резко выдаёт бета через две минуты после своего «зависания».

— Боюсь спросить, какие чакры ты там в себе открывал, чтобы прийти к сей догадке, — нервно смеётся Сынхён, и представляет в красках, как на день рождения напарника подарит ему направление к психиатру.

— По заключению врача Ву Ифань умер от инфаркта, который наступил в результате передозировки таблетками, что он принимал. Так? Так. Я не помню, какое вещество было указано в заключении, но это не важно. Таблетки всегда можно подменить, вот что главное. Если таблетки от сердечных болей, то он наверняка принимал их больше одного раза в день. Следовательно, они быстро заканчивались, и подменять их нужно было как можно чаще. С японцем Ву виделся от силы раза два, потому что DK были филиалом Квона, и в управлении основное участие принимал именно он. Поэтому не думаю, что у Тидоримы была возможность узнать о диагнозе генерального директора. Подстроить аварию своему шефу — да, пожалуйста. Но отравить и регулярно менять таблетки, Сынхён-хён? У него просто не было такой возможности. К тому же старик не выползает из Шанхая и сидит там, как ленточный червь. Пака же Ву видел ежедневно, если не ежечасно. К тому же, как мы знаем, он был другом семьи и естественно ему доверяли, как себе. Смотри, тут либо Ким, либо Пак, но последняя манипуляция с продажей акций оказала Киму большую услугу. Отпадает. Поэтому у меня есть все основания полагать, что наш убийца — Пак Соквон.

Сынхён молчит с минуту, а после хлопает напарника по плечу.

— Думаю, в твоих словах есть резон, Сехун. К тому же япошка не стал бы особо заморачиваться и прикрывать убийство несчастным случаем. Только, Хьюстон, у нас проблемы.

— Поверь, я даже знаю какие. Единственное, что мы можем сделать, это сообщить младшему Ву, кто убил его родителей.

— Наверно, да. Но толку мало будет. Ты вспомни, как он месяц назад тут кричал, что во всём виноват Ким и допытывался, почему мы его не сажаем. Я, конечно, знаю, что омеги существа с тонкой душевной организацией, но эта истеричка останется в моей памяти навеки вечные. Ты когда с ним будешь говорить на эту тему, сглаживай там углы более-менее, а то тебя ещё контузит от его крика. Кто тогда будет расследовать весь этот каннамский шлак?

Сехун неловко улыбается. Ну да, кому, если не ему, это больше всего нужно?

— Пойду позвоню ему.

— Лучше сделай это на улице, где меньше лишних ушей.

— Так я туда и направляюсь.

Сехун выходит из кабинета, но идёт он не на улицу, а на крышу, так как знает, что там, кроме него самого, никто не бывает, к тому же в это время года.

Он набирает номер Тэхёна, но, к его удивлению, звонок сбрасывают. Что за чертовщина?

***

Тэхён слышит звук разбивающегося стекла на первом этаже и невольно вздрагивает.

— Ты никому не говорил о нашем местоположении? — спрашивает он альфу, до крови впиваясь в руку омеги.

— Нет, а ты?

Омега отрицательно качает головой и с испугом смотрит на дверь. Он слышит, как скрипят половицы, и чьи-то тяжелые шаги. Ну что, здравствуй, конец?

Чонгук неожиданно делает шаг вперёд, заслоняя собой омегу. Тэхён не успевает опомниться, как дверь открывается, и в проёме возникают двое крупных бет с парой пистолетов. На лице одного из них возникает гаденькая ухмылочка, больше смахивающая на оскал пьяной акулы. Они проходят в комнату, и Чонгук с Тэхёном делают шаг назад. Последний слышит утробный рык альфы и вздрагивает.

— Вы проникли на чужую территорию. Лучше убирайтесь отсюда, пока на вас не натравили копов, — чеканит Чонгук, а Тэхён начинает судорожно думать, что же им делать, но не проходит и секунды, как в комнату заваливаются ещё двое, но уже без пистолетов. Тем не менее, безобиднее они не выглядят.

— Мальчишка, лучше уберись с дороги. Вали, пока даём шанс, — говорит низкорослый бета с козлиной бородкой, делая приглашающий жест. Альфа недовольно цокает и берёт руку омеги в свою. — Нам нужен этот, — парень тычет своим кривоватым пальцем в Тэхёна, а у того сердце начинает стучать где-то в районе гортани.

Неожиданно раздаётся звонок телефона, который лежит на тумбе у входа. Тэхён неотрывно смотрит; как один из бет смотрит на экран его мобильного, усмехается и отклоняет вызов. Первой мыслью становится брат, и Тэхёну кажется, что Земля начинает вращаться быстрее.

Альфа неожиданно делает резкий выпад, выбивая пистолет из рук одного из бет. Второй наводит дуло на его голову и кивает двум другим, чтобы те держали омегу. Но в этот момент Тэхён вдруг вспоминает, как ходил на хапкидо в подростковом возрасте, и что у него вроде как даже пояс по нему есть. Его локоть приходится в солнечное сплетение высокого кудрявого беты, Тэхён наступает ему на ногу и, пока тот переживает мимолётный приступ боли, согнувшись в три погибели, омега размахивается, делает оборот и, согнув ногу, бьёт прямо в живот, заставляя бету отлететь на приличное расстояние. Но в то же время его напарник не дремлет и нападает сзади, выкручивая омеге руку. Ву брыкается и пытается бить по коленкам, но из-за ловкости и габаритов врага все его дерганья похожи на жалкие попытки мышки выбраться из мышеловки. Чонгук, пользуясь растерянностью своего оппонента, поднимает пистолет и целится в его друга. Теперь они на равных.

Отлетевший к стене бета приходит в себя и, поднявшись, ставит подножку Тэхёну, и тот падает на живот, больно ударяясь лицом о деревянный пол. Рядом валится бета, державший его. Тот матерится сквозь зубы. Тэхён чувствует вкус крови на своих губах, но, кажется, его это только раззадоривает. Омега резко поднимается, но все его попытки нападения пресекает козлинобородый, грубо хватая за локоть. Взбесившись, омега подпрыгивает на месте и по наитию бьёт назад. Счастью нет предела — он попадает бете в пах. Используя удерживающую его руку как опору, Тэхён резко тянет на себя корчащегося от боли бету и бьёт кулаком прямо в рожу. Он начинает добивать его, но тут четвёртый потихоньку приходит в себя и встаёт, сдувая сальные патлы со лба. Тэхён поднимается, костяшки его пальцев и лицо горят огнём. Сердце вот-вот выскочит из груди, а перед глазами плавится мир. Он запугано смотрит на альфу, у которого безмолвная война с бетой. Пистолеты обоих нацелены на лбы друг друга. Альфа всего лишь на секунду успевает повернуть голову в сторону омеги.

— Тэ, беги! — надрываясь кричит он, и в следующее мгновенье звучит выстрел. Мир останавливает, и Тэхён чувствует, как внутри всё трещит по швам. Его словно выпотрошили, а вместо органов положили сухие опилки.

Не веря собственным глазам, он качает головой. Омега краем глаза видит, как его альфа падает и пол под ним окрашивается в красный. Он оступается.

Беги. Эти слова звучат в его голове набатом, и уже в следующее мгновенье он срывается и выбегает из комнаты, сбивая все углы, встречающиеся на пути. Он будто не замечает лестницы перед собой и в два прыжка преодолевает весь пролёт. Тэхён вылетает на улицу, и холод пронизывает его насквозь. Омега с трудом осознает, куда он бежит, но вот перед глазами мелькает знакомый мост. Он не чувствует боли и запахов. Лишь бьющееся с бешеной амплитудой сердце, кровь на губах и слёзы, застилающие весь пейзаж перед глазами. Шаги позади становятся слышны отчётливее, и омега ускоряется. Не будь в его крови сейчас столько адреналина, он вряд ли побегал бы так в обычной жизни. Колючие ветки впиваются в кожу, но Тэхён даже не понимает, откуда они берутся. Приходит в себя он только тогда, когда начинает чувствовать, что поднимается куда-то. Тут до него доходит. Идиот! Он же идёт к обрыву.

Но пути назад нет.

Позади слышится злобный смех, и он оборачивается. За ним бегут двое, один из которых выстрелил в... Из груди рвётся крик отчаяния, и, наплевав на всё, Тэхён бежим вперёд, не думая ни о чём. Он резко останавливается, когда слышит, как позади него пистолет снимают с предохранителя. Внутри всё замирает, и омега медленно поворачивается, встречаясь взглядом с холодными, полными насмешки глазами.

Бета медленно, будто специально желая помучить, поднимает пистолет, нацелив его на лоб омеги. Сердце Тэхёна пропускает удар. В данный момент он думает, что для него лучше — умереть от руки приспешников Кима или разбиться о воду. Решение созревает за секунду. Он отрывается от земли одновременно с выстрелом, и последним его воспоминанием становится ледяная вода, обжигающая лёгкие и парализующая тело, и кромешная темнота.