глава двадцатая
*С того момента прошло две недели. Наруто с Изуной работали над структурированием полученной информации о деле, Саске же лежал в больнице и лечился. Изуна приносил ему конспекты и задания с университета, объяснял темы, скидывал видеозаписи лекций. Сакура... Не навещала Саске. Она всё также после пар приходила работать в госпиталь, но в палату Учихи ни разу не заходила. Не потому, что злилась или была обижена, а просто потому что знала, что Саске терпеть её не может и всю её любовь к нему с радостью променял бы на салатик из помидоров. Харуно волновалась за одногруппника и каждый день расспрашивала медсестру о его самочувствии, но она не собиралась унижаться перед парнем и показывать себя как жалкую фанатку. Всё-таки... Девушка начала себя гораздо больше уважать после того, как сама вывела Кабуто на чистую воду и привела лейтенанта Сенджу на место стрельбы. Ведь если бы не Сакура с её дотошностью к деталям (по типу змеиной маркеровки) и предосторожностью в виде подстраховки полиции - Саске давно бы лежал в морге застреленый. А может... И не один. Понимая это, девушка в последнее время много думала о своих ценностях и приоритетах: стоит ли этот парень, которого она так любила, за которого готова была пойти на такие жертвы, как мерзкая сделка с Кабуто и которому помогала перевязывать ранения и останавливать кровотечение в машине скорой помощи всех этих жертв и актов поддержки, если по итогу она получила взамен сухое "Спасибо" и равнодушный взгляд? Стоит ли вообще добиваться чего-то от настолько равнодушного к ней человека? Сакура стояла перед очень сложным для неё выбором: или она будет удобной рукой помощи для равнодушного парня, но зато рядом с ним, или она будет заботиться только о себе и о людях, которые её ценят, но при этом будет чувствовать боль и тяжесть в груди от волнения за этого человека и невозможность быть рядом? - понимая две эти позиции в своей голове, Сакура никак не могла решиться на чёткий выбор: стоит того или не стоит. Поэтому приходилось просто пока что наблюдать издалека и работать в недосигаемости от Учихи, чтобы наедине с собой обдумать решение.*
*Но если уж мы заговорили о наблюдении, то вернёмся к Изуне.*
*Изуна все две недели ходил в максимально закрытой олежде. Все позы и движения были скованными, взгляд то и дело переключался с преподавателя на окно в поисках подчинённого Мадары, который теперь каким-то образом по его приказу должен издалека следить за Изуной. На фоне паранойи от слежки младший Учиха стал куда более дёрганым и тревожным. Нарутл и Саске знали о его разговоре со старшим братом и искренне сочувствовали другу, но сделать ничего не могли. После учёбы Изуна стал часто гостить у Наруто, плотно завешивая шторы в его квартире, чтобы почувствовать себя, наконец, свободным. Узумаки сильно напрягала вся эта ситуация; так недалеко и до нервного срыва. Он предлагал Изуне, чтобы тот снова поговорил с Мадарой, но тот наотрез отказывался, говоря, что брат его мнение ни во что никогда не ставит и всегда всё делает только так, как сам считает нужным, частенько забивая на комфорт и предпочтения Изуны. Зецу конечно не попадался на глаза, никак не вмешивался в жизнь Учихи и отлично скрывался и по мнению Мадары, наверное, ничем помешать не мог, но Изуне было достаточно лишь одного факта слежки, чтобы чувствовать себя запертым в тесной клетке на витрине. Ну а Наруто... За эти две недели он стал более самостоятельным и серьёзным. Впервые попав в роковой день в перестрелку с бандитами и увидев раненого и тяжело дышащего друга, который, казалось, до этого был всегда в полной безопасности, беззаботный желтоволосый мальчишка вдруг осознал, что полицейская форма не делает его настоящим защитником правопорядка. Наруто стал больше времени уделять учёбе, изучать криминалистику и тренироваться и физически, и в стрельбе. Друзья его полностью в этом поддерживали; пусть им и не пошло на пользу то происшествие, но зато Наруто теперь будет куда более самостоятельным и вдумчивым человеком. Кто знает... Может быть в будущем он станет одним из лучших выпускников, если не забудет вида боли и отчаяния на окровавленом лице друга под тусклым лунным светом в заброшенном метрополитене.*