18. ᴩиᴄᴋнуᴛь жизнью.
— Нет! Прошу!
Истошный женский вопль раздавался глухим эхом в этом чёртовом, почти разваленном, заброшенном тысячелетиями, с ржавыми дверями, которые вот-вот отваляться с петель, и облупленной краской стен, складе.
— Я действительно не знаю о чём вы! Пожалуйста, от... А-а-а!Сильный удар плетки о голое нежное тельце девушки был таким неожиданным и сильным, что на этом месте тут же показалась яркая красная полоса, а тоненькая струйка алой крови аккуратно текла вниз. Голоса стихли и был слышен только тихий всхлип, который с каждым разом походил на приступы, словно она пыталась сдержать слёзы, тем самым начиная задыхаться в этой мучительной пытке.
— Умоляю...
Тихий шепот резал. Она говорила тихо и тем не менее было ощущение, что она кричала. В это время кричала её душа, но повышать голос нет смысла, они не сжалятся. Они палачи и вершат суд, за который позже расплатятся. Обязательно расплатятся. Своими жизнями.
Им нет прощения.
Нет жизни.
Ещё удар, сильнее чем предыдущий, а затем ещё и ещё, и ещё. Бедное девичье тело лежало посередине склада, по щекам текли слезы, тяжело дышала и молилась всем богам, чтобы этот ад поскорее закончился.
Вокруг нее стояло около пяти крупных по телосложению мужчин. У одного из них, в руках была та самая черная кожаная плётка, которой её избивали на протяжении четырех часов. Шрамы покрывали её тело и кровоточили, но всем было плевать. Один из амбалов взял в руки утюг, который до этого они сумели где-то нагреть.
— Ты скажешь мне где Генрих с моими бабками, иначе сдохнешь, сучка!
Он приложил утюг к её лицу и тут же отдёрнул руку, откинув утюг в сторону и зажав уши руками, так как эта девчонка начала кричать на столько громко, что её голос казался безумно тонким, способным оглушить любого. Она кричала и кричала, пока голос не начал осипать, а силы покидали её всё быстрее, и она не провалилась в забытие.
Очнулась она, когда ей казалось, что стало безумно жарко. Открыв глаза русоволосая начала паниковать. Вокруг нее бесновали языки пламени и вот-вот заденут её. Ещё немного и она сгорит в этом заброшенном складе и о ней даже не вспомнят.
Пламя уже подобралось к ней. Осталось только принять свою участь и сгореть. Сгореть заживо до тла.