Глава 5
Глава 5
- Чёрт бы побрал этот дождь, который день уже льёт – проворчал Слава, заходя в прихожую. Квартира, в которой проживала его семья, была самой стандартной квартирой, которую выдают жителям центрального района. Светлая прихожая, с большим зеркалом, шкафом и несколькими, повешенными на стену цветами – всё её богатство.
Пройдя в свою комнату, которая представляла собой не менее просторную, чем прихожая, и такую же светлую комнату, Слава поставил зонт и огляделся, будто за те три часа, что его не было дома, кто-то что вынес. Нет, всё было на месте: Стеллаж с книгами, складной диван, небольшой стол с компьютером, над которым висели в одинаковых рамках благодарственные письма и грамоты за успехи в учёбе и прочие «общественные заслуги». Слева от стола также на стене расположились другие рамки, только в них были фотографии.
Слава подошёл и пригляделся - вот вся его семья. Со снимка на него смотрели 6 счастливо улыбающихся человек. В центре, на фоне остальных выделялась единственная женщина - его мама Елена. Женщина средних лет, не полная и не худая, одетая в сшитое ей самой праздничном платье держала в руках игрушку. Она была неимоверно красивой и полной радости.
Слева её обнимал за талию Славин отец – Сергей – рослый мужчина, с постоянным вихрем волос на голове, и одетый в зеленый свитер с оленем, нос которого мигал. Широкие глаза ясно давали понять – ему больше ничего не нужно было в тот момент.
Справа от матери стоял самый старший из Славиных братьев - Саша. Очень напоминающий отца, он смотрел с фото с достаточно серьезным выражением лица. Костюм был не под стать событию - идеально отглаженная рубашка, с застёгнутым воротником, и надетый поверх пиджак в купе с его миной напоминали скорее официальное фото политических форумов, нежели милое семейное фото. Впрочем, так оно и было. Саша был старшим специалистом по миграционной политике в посольстве Швеции.
Слева от отца стоял второй после Саши по возрасту брат - Рома. Беззаботное лицо, вихор как у отца и глаза матери. Слегка помятая рубашка жёлтого цвета, и надетая на плечи мишура - всё это отдавало беззаботностью. Даже карьеру Рома выбрал как для себя - стал дальнобойщиком. Из-за его работы это наиболее редкий гость за праздничным ужином.
Впереди отца, на уровень ниже был очередной брат Славы – Матвей. Одетый во «всё сразу» и одновременно «ни во что», по беззаботности он дал бы фору Роме. Работает он ди-джеем в местном клубе, и имеет характер - рейв.
И наконец, справа от Матвея стоял он сам – тогда еще не укладывающий волосы, одетый в рубашку непонятного цвета, и держащий в руках черную кошку, так и норовящую убраться подальше и продолжить свой сон. С фото улыбался младший из их семьи – Слава.
– Кажется этому фото 2 года - припомнил Слава. Это было последнее фото, когда вся их семья собиралась в полном составе. Зачастую праздники проводят вчетвером – он, Матвей и Родители. Остальные в силу работы не могут. У Саши так вообще появилась семья. Нашел себе некую Эвангелину, во время поездки в Стокгольм.
Слава перевёл взгляд на висящие рядом фото. Вот он с Настей, Кириллом и Кристиной в походе, а вот фото со дня рождения Кристины, - тогда получилось удачно её разыграть. А вот фото с Кириллом – кажется это в первый день, когда они пошли гулять. Есть фото и класса – Слава после окончания школы общался лишь с парой человек, но всё же решил повесить общее фото для «коллекции».
В дверь вставили ключ, и через миг в прихожей показались две намокшие, и оттого недовольные физиономии родителей, которые судя по зонтам в подставке, предпочли сегодня поверить в «чудо». Через 10 минут, после того как Слава выслушал «что и куда» нужно засунуть метеорологам все трое оказались в гостиной.
Обставленная со вкусом, как и всё в их доме (мама работала дизайнером), это комната являла сосредоточие комфорта и домашнего уюта. Иной раз может показаться, что само тепло сочиться из стен этой комнаты, хотя, наверное, всему виной были обычные полы с подогревом. Один большой бежевый диван и несколько в тон ему кресел мостились кругом у журнального столика. Повсюду, куда ни глянь, были развешаны различные полочки с сувенирами, фотографиями, и цветами. Отдельного места удостоилась и отцовская коллекция марок, доставшаяся ему от его отца - лучшего почтмейстера области! Аккуратно, каждая в своей ячейке, эти марки хранились за крупным стеклянным экраном, так чтобы можно было подойти и посмотреть на каждую вблизи.
Кстати, вопреки желаниям Славиного деда, отец так и не пошёл по его стопам работать на почту, и сейчас вот уже много лет трудится оператором на городском заводе напитков. Собственно работа там и дала ему эту квартиру и семью. Ведь познакомились его родители, когда его матери было необходимо разработать рекламу и дизайн этикеток для новой линейки напитков. Эту историю Слава, как и все его братья, привыкли слушать на каждый новый год. Она идет перед историей о том, как Слава, будучи двухлетним, начал говорить и идет сразу после той в которой Рома получил золотую медаль за юниорский чемпионат пловцов.
- Как прошел твой день?- спросил отец, уставившись в ежедневную газету.
– Да ничего особенного - не зная, что вспомнить, ответил Слава.
– Кто-то появился? – осведомился отец – ты как-то светишься что-ли.
– Нет конечно - отчеканил Слава. В голове всплыл один знакомый образ а в груди предательски защемило, но он предпочел не подавать вида. Что этот образ, если они даже не знакомы?
– Ну, ясно, ясно - промычал отец, перелистывая очередную страницу. – Лен, совсем оборзели - обратился он уже к жене, раскрывая ей разворот. – Глава по этике Рудин жестоко осуждает жителей центра. По его мнению, из-за их потребностей южный район, в простонародий называемый «победа» недополучает электричество - прочла мама в слух.
– Я же говорю, кого угодно обвинят, но не себя, не могут пойти работать вот и сидят в помойке. Распустили там всё что можно и сидят злыдни - сделал своё заключение отец.
– Пап, с чего ты взял, что там все люди такие? – спросил Слава. Наверняка там есть добрые и желающие жить на равных со всеми люди. Они же не виноваты...
- Вздор! - перебил его отец.
- Может единицы и есть, но вот остальные...
Отец призадумался и продолжил – понимая, в каком положении, живут, требуют, чтобы его исправил кто-то другой.
- Да какая разница, какая это часть города?- продолжал настаивать Слава. Ничего не мешает мэру провести там освещение, сделать доступную среду. Ему было некомфортно. Слава знал, что обстановка там и в правду не идеальная, но в то же время понимал, что не может считать «сбродом» того же Кирилла, за него было обидно...
- Ну сынок, учитывая что люди там и впрямь - мать замолчала, подбирая слова, - что люди там не совсем готовы к этому, это мгновенно будет разворовано и испорчено, нет не все там такие, но на всякий случай ты туда после заката не ходи - предостерегла она.
На душе было досадно. Во многом сходившиеся, он и его родители не сходились в отношении к людям. Для родителей, чье детство прошло в беззаботном центре, давшее им комфортные медицину, образование и жильё, пожалуй, сама мысль о том, что это всё могут испортить и разрушить другие люди была камнем преткновения. Почему, Слава не знал. Да, его детство тоже прошло в основном в центральной части города, но он помнил, как в детстве они всей семьей посещали, концертный зал на улице Победы, который сейчас был вроде как заброшен. Также там кажется, была галерея. Он никогда не делил город на какие-то зоны, ведь город, по его мнению, был для всех. И люди, как же Кирилл? Он живёт там, но неотличим ото всех.
На этом обсуждение прекратилось. Оставшееся время провели молча. В какой-то момент мать пошла готовить ужин, а отец, удостоверившись в том, что не упустил ни одной буквы в газете ушел в родительскую комнату делать что-то по работе. – Надо-бы заняться заданием, иначе я рискую получить «выше ожидаемого» по одной из главных дисциплин - осенило вдруг Славу и, подорвавшись с места, он приступил к работе. Спустя некоторое время по квартире пронеслось привычное мамино « ужин готов», а за ним последовал восхитительный запах, только что приготовленной сдобы, и кажется... Слава принюхался.
- Боже это жаркое по-австрийски. Слава только сейчас понял, что за день он ничего толкового не съел.
- Завтрак я пропустил, на обеде съел ни то сэндвич, ни то булочку и это всё - подвёл своё меню Слава. Делать оставалось немного, но запах словно вытягивал из-за стола. Наконец, сдавшись, Слава оторвался от задания и пошёл мыть руки.
Зайдя на кухню, он миновал печь и глянул в окно. Практически до горизонта выстилалось черное полотно города, с множеством желтых и белых прямоугольников. Нырнув в арку, он оказался в более просторной, по сравнению с кухней столовой. Вдоль приглушенно-синих стен, стояли в ряд серванты забитые различной посудой, а в центре под низкой лампой стоял большой стол с 6 стульями. Родители уже были здесь, а на столе всё было готово.
Пожелав друг другу «приятного аппетита» все приступили к еде. Время потянулось. По динамику из кухни раздавалась песня, хотя по меркам Славы пением это не являлось. Надрываясь, переходя почти на всхлипы, взрослая, по голосу женщина все не могла завершить свою «песню».
- Валерия Чумакова, со своей новой песней « пой мой ангел – лети» - сказал радио ведущий, и Слава вспомнил, что это любимая певица отца. После основного блюда был подан десерт в виде ароматного и румяного пирога с черничной начинкой. Музыка в приемнике стала на порядок спокойнее. Разговор шёл лениво.
-...Вот, а этот жулик, который Стас как всегда пытался утащить ручки, которые выдали на весь отдел, проныра, вот куда ему столько? А самое интересное, что он недавно эти самые ручки раздавал, это сколько он в свое время мог унести! - закончил отец свою очередную шутку. Все дружно рассмеялись.
Слава решил-таки спросить, позволят ли его родители позвать в гости Кирилла, Кристину и еще кого-нибудь. Вообще-то, несмотря на всецелое радушие, ни один из его друзей так и не бывал у него дома, Слава сам не знал, как так получилось.
– Пап, слушай я хотел спросить... Но договорить ему не дали. Входная дверь открылась. Открылась шумнее, чем обычно.
– Пойду, посмотрю что там, Мотя, наверное, в своём клубе «натанцевался» - с этими словами отец вышел из-за стола и направился в сторону прихожей. Почти сразу же по квартире пронёсся вопль.
– Лена, неси аптечку! Слава вместе с матерью подорвались, он оставил мать на кухне, быстро шныряющую по шкафам и вышел в прихожую. Если- бы не поддерживающий его, и одновременно звонивший кому-то отец, Матвей, сползший по стене, мог казаться просто пьяным.
– Мне больно – воскликнул Матвей, когда отец начал медленно усаживать сына на табуретку. Матвей склонил голову куда-то вбок, поэтому Слава не мог видеть его лицо. Что-то было не так.
– О господи - произнес Слава, поняв, наконец, что на футболке вовсе не переливающийся рисунок. На неё капала с лица кровь.