Katze.

Этот вечер наступил тихо, на носочках. Словно ждал идеального момента, чтобы напасть. Страх подкрадывался ко мне медленно, заставляя кровь гнаться быстрее моих ног. А потом и вовсе прижал к стене, сдавив горло. Почему?
Если бы я знала, что так будет, что бы я сделала?

Я задавала себе этот вопрос еще сотни, тысячи раз из миллиардов мыслей, что роились в моей голове. Животное. Человек. Любовь. Я осела на пол. На покрашенный совсем, казалось бы, недавно пол. Мне было..а каково мне было? Каково видеть комок черной шерстки, лежащий бездыханно на кровати. Каково.. Не слышать ничего. Никаких звуков. Тишина изнутри съедала меня. Жадно пожирала каждую мою клетку. Каждый шорох она поглощала, не давая мне воздуха. Мои мысли сейчас были где-то дальше, чем эта комнатушка. Дальше, чем этот чертов Лондон. Дальше, чем даже слово даль. Я не хотела думать ни о чем. Точнее, у меня не выходило о чем-то думать. Я просто сидела и всё. Мой взгляд с каждой секундой, с каждой роковой для меня минутой становился серее, мертвее.

Неужели я совсем опустела в тот миг?

Неужели она..неужели ее..
Нет! Нет, черт возьми, нет! За что?! Твою мать, какого дъявола, твою мать!

Я сжала волосы на голове руками и вскрикнула. То ли от внутренней боли, то ли от треска рвущихся прядей. Мои руки дрожали. Я скорчила лицо в больной гримасе, которая вобрала в себя всю боль, весь страх и всю потерю. Я не успела.

А успела бы вообще?

Так нельзя, нет. Это несправедливо. Так нельзя, нельзя, просто нельзя. Это не правда.

Хахаха, а ведь, черт возьми, это простая неправда, да?! Или я схожу с ума. Нужно взять себя в руки.

Мятая постель и отброшенное на пол одеяло заставляли с отвращением отводить от себя мои попытки взглянуть на них. Я вздохнула. Это оказалось легче, чем я себе представляла. Мне нужно посидеть. Свыкнуться. Нет, просто посидеть. Тут, на полу. В холоде. В одиночестве. В полнейшем одиночестве.

Разум, черт бы тебя драл, прекрати меня добивать. Прекрати. Дыхание, угомонись. Я обняла себя за плечи. Впервые во мне не осталось ничего разноцветного. Впервые, все, что я хотела, это умереть. Впервые, все, к чему я стремилась, потеряло свою ценность. Это не значит ничего. Я ничего не значу.

Но я виновата. Прости меня, молю, прости. Я упала на колени и, рассекая тишину, начала впиваться ногтями в ковер, во все, что считала нужным, чтобы угомонить эти мысли, эту боль, эту пустоту, чтобы заткнуть свой гребаный разум хоть на секунду. Разум, что заставлял мою совесть давать мне приговор. Я виновна. Обжалованию не подлежит. Казнить. Немедля. Мой суд для меня состоялся сегодня. Судьей выступала жизнь. Подсудимый я.
Лучше бы меня действительно убили. Чем так.

Чума. Лои. Пустота. Вина. Я.

Собой заполнить эту пустоту я не могу. Сама же я ничто. Я так не хочу. Я ничего не хочу. Я не хочу так. Пожалуйста. Зачем. Пощады. Я просто прошу пощады.

Струи самовольных горячих капель струятся по моему багровому лицу. Я сжимаю ковер так, что ногти впиваются мне в кожу, но я не чувствую боли. Она захватила мое нутро. Мне не страшна кровь на моих ладонях.

Неужели я не заслуживаю чего-то хорошего? Неужели она не заслужила жить?! Неужели..

Я не могла встать. Не знаю, сколько прошло времени. Было уже темно, когда я открыла глаза. Разум затих. И мне стало страшно. Страшно вставать. Вставать с колен. С затекших колен. Я легла на спину. Потолок не говорил мне ничего. Я молчала ему вслед. Наш немой разговор продолжился до первых оранжевых пятен на стене. Рассвет.

Мое сознание на этом потеряло связь с настоящим и погрузилось в сон.
Во сне было легко, красиво. Там нет проблем. Я гладила ее по голове, а она мурчала. Мурчала у меня на коленках. И мы с ней играли с клубками нитей. Я налила ей молока. Но она не шла к миске. Я позвала еще раз. Не идёт.

- Стой, Лои! Кис-кис-кис. Подожди, не убегай, ты куда..

Ее силуэт растворялся по мере пробуждения. Осознание ситуации вернулось ко мне. Желание жить снова ушло. Вместе с ней ушла и счастливая я.

Кровь на простыне. Она задыхалась. Пенка у рта. Открытые золото-черные глаза. Те, что любили меня когда-то. Нет, я не могу. Я не могу этого сделать.

Я стояла с мешком в руке у кровати и смотрела на окоченевшее мохнатое черное тельце. Местами проплешины, скатанная шерсть, кровь, изодранные раны.
"Ей было больно. Она ждала тебя. Но ты не пришла. Все, что ей нужно было в этот момент, это твое присутствие. У нее никого нет, кроме тебя. А ты не пришла."

Заткнись, только заткнись, пожалуйста. Я зажала уши. Я не могу. Это выше моих сил. Почему. Просто почему.

Я провела рукой по ней. Закрыла глазки. Глазки, что больше никогда не посмотрят на меня. Я утерла ей ротик. Усики. Не шевелятся. Дыхания нет. Жизни тоже.

- Лучше бы заболела я.

Снова слезы. Этот проклятущий ком в горле. Мой сорвавшийся в ночных криках голос, хриплый и надломленный. Как и я. Сломана. Полностью. Не собрать.

- Надеюсь, я заражусь от тебя, Лои.

Последняя кличка. Последний взгляд. Последний разговор.

- Мы же встретимся, да? Ты же будешь рядом? Ты же будешь приходить ко мне? Хотя бы по ночам, пожалуйста. Помурчи мне. Хотя бы во сне. Хотя бы перед ним.

Будь это так, я не хотела бы проснуться. Совсем.

Я утирала слезы мешком. Другой рукой гладила мое дитя, что утратило жизнь. После нескольких предложений я начала истерично задыхаться и икать.

- Ты, ты хотя бы приходи покушать. Иногда. Я буду всегда оставлять тебе целую миску еды, если хочешь. Как всегда. Как ты любишь. Как ты любила.. Ты только приходи, ладно?

Вопрос повис в воздухе. Ответа не последовало. Вот это ритория.

- Ты же не навсегда уходишь, правда? Ты же тут? Сидишь рядом и трешься о меня?

Мне хотелось верить в то, чего нет. Бред сумасшедшей. Но мне это было важно. Я цеплялась за каждый миг, за каждую пылинку в воздухе того момента.

- Ты только помни, что я люблю тебя. Ты только знай это. И всё. Я больше никого так не полюблю, ты же знаешь.

Да, она знает. И будет знать всегда. Я снова сжала руки так, что царапины открылись и кровь снова слегка выступала из ран.

- Хочешь, я положу с тобой клубок? Или оставить себе?

Она не ответит, прекрати. Но мне это нужно, мне больно, подожди.

- Лои, я, я, я так хочу..хочу взять тебя сейчас на руки. Но я могу сделать это лишь в мешке. Прости, Лои. Помни лишь, что всё, что у меня было это ты. Больше ничего. Никого, ничего. Никогда. Я никогда не заведу себе питомца. Лои..

Неужели, это правда. Боже, пожалуйста, пусть это будет сон, и я вот-вот проснусь. Я верила сейчас во что угодно, кроме суровой правды, что била меня под дых. Ведь так легче. Давать себе надежду на то, что она сейчас оживет. Чем смириться с тем, что я осталась одна там, где просто невозможно оставаться в одиночку. Выжить в одиночку.

Я закопала ее в саду. Под вишней. Которую посадила еще соседка. У нас же с ней было столько планов.. Столько мечтаний, надежд.. А теперь она вот так оставила меня. А может, мои мечты были не взаимны, и я оставила её, когда была так нужна..

С рассветом я растелила новые простыни, старые сожгла в бочке. Стояла и просто молча наблюдала, как огонь съедает поверхность, которая была последней для нее обитель и трещит с опилками и прочим мусором.
Спать совсем не хотелось. Хотелось умереть. Любить больше некого. Жить не для кого.
Я снова легла на пол. Нужно тут все промыть. Или... Катись оно все в бездну.

А ведь, если я сейчас встану, она поднимет голову на меня и подойдет?
- нет.
А если позову?
- тоже.
Даже если я сама подойду к ней?
- ее больше нет, уймись.

Мне все время казалось, что она рядом. Где-то здесь. Моя любимица. Что вот-вот пробежит мимо, играясь, что сейчас прискочит, ляжет. Будет вылизываться на столе или греться у печи. У нашей с ней печи. Издаст хоть какой-то звук того, что она вообще есть. Что вон там сидит она. Но это ручник. Может, налить ей молока? Она же так любит его. Любила. Она не придёт. И будет молчалива. Как долго я буду думать об этом?

Зачем она оставила меня среди этой боли, которая раз за разом бьет меня реальной правдой. Я не хочу такой правды. Мне она не нужна. Мне нужна Лои. Но ее больше нет.

Мой разум прав. Я прикрыла глаза. На грудь больше никто не ляжет. Мне не нужна была свобода легких. Я хотела тяжести. Ее тяжести. Ее мурчания над ухом. Ее любви. Слезы снова текли. Я молчала.

Сколько же это будет продолжаться?
- всю жизнь.