Начало
Глава 1.
Утро. Хм... как-то даже не верится... Я наконец-то встал с кровати и почувствовал некую свободу, и некое облегчение. Ничего подобного, я не испытывал уже очень давно. Мои чувства обострены, но это не страшно. Я даже очень этому рад. Кхм..кхм... когда этот кашель наконец закончится?! Его уже почти нет, но иногда, он застает меня врасплох. Облака уже начали затягивать небо, но оно не выглядит таким безнадежно грустным. Оно питает надежду уже ушедшего времени, но так или иначе, самым лучшим временем для часового просмотра, можно назвать именно ночь. Ночь-это не то, что день. Это отдельный мир. Это отдельная вселенная. Это самый лучший вид красоты, который только можно наблюдать. Быть может, что после жизненного гостевания, я стану его частью.
Так... время.. еще нет и 7:00, а медсестра уже пришла. Она приходит каждое утро, часам к 6:00, и нажимает на включатель, что находится за стеной моей палаты. Как бы это не было странно, но включатель вне моего видения. В первый день моего посещения, я сел на кровать, что находилась левее, и ближе к середине. Она казалась мне достаточно неудобной, потому что я привык спать на всем мягком. Ремонт был сделан тут недавно, это заметно, но дети, что лежали здесь, успели оставить после себя маленькие следы, в виде потресканных стекол, и засоренной раковины. Честно говоря, я не знаю, что они тут творят... Детей завозят каждый день по одному, но в последние дни моего пребывания, их стали привозить по трое в день. Заболевания их не отличаются друг от друга. Я полагаю, это связанно с их пищевым рационом. Лично я попал в эту больницу, в результате того, что инфекция поразила половину моего органа. Все врачи называли этот орган "кладбищем крови". Как только я услышал, что операции не избежать, я начал думать об этом каждый день. Ранее, моим сильнейшим страхом, было оказаться под ножами врачей. Но сейчас, я все воспринял вполне адекватно, точнее, со смирением, из-за отсутствия другого пути... Но не моя мать... Она отчаянно возила меня по всем больницам города, в надежде, что один единственный врач, скажет, что все не так плохо. Ее попытки оказались безнадежными, и скоро, она это поняла. Тогда, ей уже ничего не оставалось, как ждать назначенного времени. Нас положили, точнее меня положили в третью палату. Она находится недалеко от столовой, на случай, если моему желудку вздумается подпитаться, но так как, я не любитель есть в общественной столовой, мне это не нужно. Мой отец отличный повар. Он работал им когда-то...лет 10 назад... И сколько я не уговаривал устроиться им еще раз, он никак не хотел. В конце концов, нашей семье лучше. Его различные творения, будем пробовать только мы, но вот мне видимо, какое-то время нужно посидеть на кашах, да на воде. Моему отцу скоро пойдет 47 год, а матери 38. Разница конечно впечатляющая, но я бы не сказал, что она сыграла для них какую-то роль. В семье нас четверо. Я, отец, мать, и моя ненавистная сестренка. С ней просто невозможно ладить. У нее даже друзей нет. Она груба, зла, равнодушна, но в последнее время я стал замечать за ней... вы не поверите... любовь сестры к брату. Она никогда не показывала это, скрывая за грубыми и оскорбительными словами. Я думал, мы ненавидели друг друга, но недавно она доказала совсем обратное. Ради меня, она несколько дней, упорно и настойчиво шила для меня мягкую игрушку, чтобы ночью я мог спокойно спать. Она принесла мне ее совсем недавно, это было 13 августа, ну, вчера вечером, если выражаться точнее. Ах да, забыл представить свою сестренку по имени - Эмили, Эмили Норман.
Моя мать, женщина добрая и заботливая, но очень часто нервничает. Таблеток она уже достаточно выпила, но ведь дело совсем не в них. Работы у мамы постоянной нет, но она понимает хорошо немецкий и иврит. Она работала учителем иврита, но так как вскоре появились проблемы с офисом, ее пришлось покинуть эту работу. Я думаю, что лучше ей сидеть дома, и отдыхать, ведь поработать она уже успела, а видеть, как она приходит каждый вечер уставшая, отчего у нее потом болят колени, я не могу. Моя мать высока и стройна, и эта стройность совсем не помогает ей в нагрузках, но она такого типа, когда ты можешь хоть все время употреблять еду, а толстеть...не получится. Ты просто поддерживаешь свой вес. Сам я Джон Норман, человек необщительный, неуверенный, да и к тому же, та еще зануда... Я часто читаю книги разных жанров, но окружающие моего возраста, считают, что я так всю жизнь и проведу, сидя за книгами, в поисках не понятно чего. Они считают, что книги делают меня отсталым, но это не правда! Книги меня вдохновляют! Они показывают мне другой мир. Мир, за гранью возможного. Мир, за гранью обычного. Книги - единственное лекарство от деградации мозга. Они не только помогают нам в жизни, они просто поднимают нам настроение, дают нам надежду, и впускают в нас добродушие, сострадание. Потому что, я бы не сказал, что в мире людей, окружающих меня, часто можно встретить тех, кто будет по-настоящему, искренне, радоваться твоим успехам, и расстраиваться, когда неудачи взяли вверх. В моем списке, таких людей, буквально несколько, то есть моя семья, и моя подруга. Ее зовут Маргарет. Я могу ее назвать примером для подражания, правда ее характер сложен, да она и не собирается его раскрывать. Но если не обращать на это внимание, то она одна единственная, заботилась обо мне морально, хотя в связи с ее строгим воспитанием, она не имеет возможность дружить с такими как я. В ее круг общения входят только несколько девочек, которым она по-настоящему доверяет. А ее доверие, деталь хрупкая, стоит вам, хоть как-то поколебать ее уверенность в вас, как она тут же начинает сомневаться. Но сейчас мы с ней не общаемся. Она уехала из города далеко. Связь там, хоть ты расшибись, но она пару раз отправляла мне письма. Признаюсь, я вздрагиваю каждый раз, когда начинаю их перечитывать. Они написаны так увлекательно, так интригующе, и так грамотно. Она вкладывает в них кусочек своей бездонно доброй души. Как же я жалею, что родители увезли ее в это место... Там, она не имеет не малейшей возможности связанной с общением. Ей приходится помогать семье по хозяйству. Мои родители ничего о ней не знают. Все письма я тщательно прячу, чтобы ни один глаз не мог их прочитать, кроме меня. Можно сказать, что я... что я... в нее влюблен. Мысли о ней не раз помогали успокоиться, и улыбнуться. А взгляд, ее добрых карих глаз, заставлял почувствовать уверенность. Ее волосы казались мне такими легкими каждый раз, когда ветер взмахивал их вверх. Они развивались по ветру так медленно, и так свободно. Но я часто спрашивал, почему она их стрижет так коротко. Каждый год я видел ее нежные локоны, едва касавшиеся ее плеч, но они никогда не были длиннее. Она говорила, что такая длина ей в самый раз. Признаюсь, я удивлялся каждый раз, когда узнавал ее. Я бы сказал, что она не такая как все, но это выглядело бы излишне банально. Я бы назвал ее необычной, но это тоже не то. Скорее, я назову ее близкой мне по моему характеру, и по укладу моей души. Что же насчет внешности, так она стройна и высока, даже чем-то напоминает мою мать. Уголки ее губ были приподняты, а сами губы были немного пухлы. Они отдавали розовато-алым оттенком, и благодаря этому, они казались еще привлекательнее. Молодая краска ее лица никого не оставляла равнодушным, но стоило лишь упомянуть о том, что она прекрасна, как она тут же принимала это за оскорбление. До сих пор не понимаю, как ей удавалось выглядеть так потрясающе.
И снова вернемся к реальности, а именно, больничной койке. Медсестра приходит каждый день в 6:утра и 18:00 вечера. Это специальный распорядок для уколов, как я понял. И они редко его нарушают. Разница достигает 30 минут. А вот капельницы они ставят вовремя.
До операции оставался всего день, и они как могли, подготавливали меня к ней. Я уже получил нужные антибиотики. Единственное, что выводило меня из себя, это крики детей... Ко мне в палату привезли одного мальчика, лет трех. Он проглотил гвоздь, но несмотря на это, его мать продолжала спокойно наблюдать за тем, как он ползает по грязному полу, а также... прошу обратить внимание...лежит на нем, и кушает одновременно. Бабушка, которая находилась рядом, тоже спокойно сидит, и они разговаривают о своем, мне не понятном. И вот, этот ребенок, теперь ползет к окну, а она все еще продолжает сидеть. И только тогда, когда он дотронулся до трубы, и собирался подняться, она... встала. Она подошла, открыла занавеску окна, и стояла... а он уже стоял рядом. Скорее всего, вы подумали о том же, о чем и я, когда наблюдал за этим зрелищем... Вторым моим соседом, была девочка, лет 2-3, которая с самого прихода почти постоянно плакала. В ее вену, как и в мою тоже был вставлен катетер. Видимо от его боли она и плакала. А плакала она очень странно... Стоит ее матери отойти от кровати, как она тут же начинает плакать. Стоит ее матери только повернуться, как она тут же начинает опять пускать слезы. А мать ничего не может сделать. И мать плачет, и ее дочь плачет, и мои нервы плачут, и никому от этого не легче...