Chapter twenty one.
Внезапно, я просыпаюсь. Холодный пот стекает по моему лицу, но мне невероятно душно, и я усердно глотаю воздух. Кошмары с Джеком преследуют меня, но теперь мои фантазии дорисовывали картину, если бы тогда Итан и Грэйсон не спасли меня. Что, если бы Джек сделал то, что намеривал сделать со мной и как бы отреагировал Итан на это потом? Помню, как он упомянул, что Итан на что-то согласился раз такое произошло со мной, но я не понимаю, что именно. Кажется, что память еще не совсем вернулась ко мне, раз урывками я что-то вспоминаю уже три дня подряд, хотя мне казалось, что вспоминать уже нечего.
Сажусь на край кровати и устремляю глаза на будильник. Четыре часа утра. Обхватываю голову руками и массажными движениями прохожу пальцами по голове. От духоты начинает болеть голова, и я думаю, что мне стоить принять пару таблеток обезболивающего, прежде чем лечь обратно спать. В горле пересыхает, и я очень хочу пить.
Слышу тихое сопение позади себя и когда я оборачиваюсь, то вижу Итана на другой стороне кровати, который мирно спал на спине с полуоткрытым ртом. Грудь поднимается на верх при каждом вздохе, и я не знаю, как перед этим устоять. Замечаю татуировку под ключицей, которую он сделал для меня в качестве признания своих чувств. Хочу протянуть руку и потрогать её, хочу лечь к нему на грудь и спать вместе с ним, пока нам обоим не надоест. Но мои движения не контролируются мною, и я уже пальцами касаюсь его ключиц, спускаясь к татуировке. Его кожа теплая и мягкая. Скольжу пальцами выше, доходя до губ. Обвожу пальцем нижнюю губу и тут же Итан начинает двигаться. Я в судороге отдергиваю руку и смотрю на парня, который, слава богу, не проснулся.
Внутри меня было два противоречия. Одно говорило, чтобы я накричала на него так же, как в первый день нашего знакомства и проснулись в одной постели, точнее в моей постели, а второе говорило, чтобы я молчала и наслаждалась.
На самом деле, я не помню как мы заснули. Помню, что он ушел в душ, а я легла и, видимо, уснула, пока смотрела телевизор.
На кухне, горит свет, и когда я вхожу, то замечаю Грэйсона, сидящего за ноутбуком. На столе стоит кружка и лежит несколько листов бумаги, где что-то было написано корявым почерком, за ухом ручка и волосы растрепанные. Он вообще спал? Стараюсь тихо пройти, но у меня не выходит, и Грэйсон устремляет свой взгляд на меня, убираю ручку из-за уха.
— Почему не спишь? — спрашивает он, когда я стою от него в двух метрах.
— К тебе такой же вопрос, — отвечаю я и пожимаю плечами.
Грэйсон встает изо стола, хватая кружку, и подходит к кухонной тумбе, на которой стоял кофейник, и доливает себе остатки.
— Я думал, тебе все же удалось вернутся домой, — говорит парень, после того как делает глоток и ставит кружку обратно на стол.
Я стараюсь не заострять внимание на то, какое у него тело. Грэйсон находился перед мной без футболки в шортах. И черт, его тело идеально. Я сглатываю и трясу головой прежде чем ответить.
— Как видишь — нет, — пожимаю плечами и подхожу к нему ближе.
Он внимательно наблюдает за всеми моими движениями.
— Где я могу взять воды? — спрашиваю я, складываю руки за спиной.
Парень трясет головой, прежде чем подходит к холодильнику и достает бутылку воды и дает её мне.
— Вот, — я киваю.
Делаю большой глоток. Как же хорошо, теперь мое горло не дерет от сухости. Головная боль проходит от прохладной воды и мне становится легче.
— Так что ты здесь делаешь в четыре часа утра?
— Я еще и не ложился, — он пожимает плечами, — я пишу эссе, чтобы вернутся на второй курс университета.
Помню, как он с братом упоминали о том, что они бросили учебу, но я не думала, что они собирались вернутся снова после, как я думаю, года. Итан не любит об этом говорить, ну и я, само собой, не хочу его лишний раз заставлять об этом думать.
— Ты хочешь вернутся на учебу?
— Да, я думал об этом с тех пор, как мы с Итаном отпраздновали наш день рождения и до сих пор не перестаю думать об этом, — он проводит рукой по волосам, — только не говори ему об этом — это для меня как снятие стресса.
— Почему?
— Он будет отговаривать меня не возвращаться.
Грэйсон нервно чешет затылок и делает большой глоток из своей кружки, прежде чем поставить её в раковину.
— Но как ты потом собираешься ему рассказать?
Парень облокачивается руками на края раковины и поворачивает голову ко мне.
— У него не будет выбора, как не смирится с этим. Да, может мы поссоримся, но я хочу хоть что-то иметь в своей жизни, нежели вся эта популярность.
Я качаю головой и поправляю волосы. С чего он думает, что если не говорить своему брату о том, что ты хочешь вернутся на учебу, а только ставить его перед фактом? Я думаю, что они могут только поссориться, как он сказал, насчет этого, но надеюсь ко всей этой ситуации они не привяжут меня.
— Я хотел поговорить с тобой, — Грэйсон разворачивается так , что теперь спиной он облокачивается на край столешницы, а руки складывает на груди.
— Насчет чего?
— Того, что между нами, — он глубоко вздыхает и трет переносицу.
— А что между нами?
— Ну, — он чешет затылок и подходит ко мне, — эм...
Я впервые вижу, как он нервничает, но на самом деле с Итаном это уже не впервые.
— Что?
Не знаю, что сейчас мною управляет: страх или недопонимание, но мои мысли не перестают меня беспокоить. Грэйсон становиться настолько близко ко мне, что становиться трудно дышать. Парень кладет осторожно руки мне на талию, и чувствую все его волнение через них.
— Ты мне нравишься, Мэлани, — он сглатывает и медленно двигает руки к лопаткам.
По мне проходят мурашки, когда его руки скользят дальше по моим плечам, спускаясь к рукам. Мои руки леденеют, а пульс ускоряется. Я нравлюсь брату моего парня, с которым встречаюсь сутки от силы. Господи, что может со мной еще произойти, что бы меня окончательно свалить в нокаут?
Одна рука Грэйосна тянется к моему подбородку, но я мотаю головой, чтобы он не трогал мое лицо. Его глаза устремлены в мои, и я не нахожу какого-то знака, что мне делать. Стараюсь избежать малейших прикосновений или взглядов, но у меня не выходит, и парень наклоняется ближе. Он хочет меня поцеловать!
— Я понял это тогда, в субботу, когда ты вышла заплаканная после ссоры с Итаном, и я думал, что у меня есть шанс, но Итан лез ко мне с советами по отношениям и не переставал говорить о том, как сожалеет обо всем, что говорит тебе.
Не знаю, радоваться ли мне тому, что Итан, все же, так переживал за меня или боятся, что сейчас сделает Грэйсон.
Одна его рука сжимают плечо настолько сильно, что мне становиться больно, и я пытаюсь его оттолкнуть, чтобы выбраться, но он как стена и то, что я стучу и толкаю — нет никакого толка.
— Нет, Грэйсон, не надо, — стараюсь не сорваться и не накричать на него, чтобы Итан не слышал нас, но я так хочу, чтобы он спас меня.
И как по команде, мы слышим топот на втором этаже, даже больше не топот, а хрипатый и грубый голос, который выкрикивал мое имя. Грэйсон отстраняется от меня и бежит к нотубуку, закрывая его и параллельно скидывая бумаги на стул, который задвигает под стол.
— Запомни, — начинает он, снова возвращая ручку за ухо, — о чем знают двое, не должен знать третий.
Он имеет ввиду, чтобы я не рассказывала об этом случае Итану? Возможно, он и прав. Если я расскажу ему, то они поссорятся и, наверно, никогда больше не будут разговаривать, а может даже и смогут подраться, зная, что может Итан. Сжимаю в руке бутылку и разворачиваюсь на пятках, чтобы уйти, когда замечаю на пороге Итана. Он сонно трет глаза, его волосы растрепанные, а все что на нем есть из одежды — только трусы. Они что издеваются надо мной?
— Мэл, что ты здесь делаешь? — Итан подходит ко мне и обнимает за талию, все еще потирая глаза от яркого света.
Я глубоко вздыхаю и стараюсь не нервничать от того, что было минуту назад.
— Я, я захотела попить и решила спуститься, — отвечаю я и стараюсь ровно дышать.
Итан сводит глаза с меня и переводит на своего брата, все еще щурясь и косясь.
— А ты что здесь делаешь?
— Бессонница, как обычно, — он прочесывает пальцами волосы.
Итан смотрит на него, но смягчается, когда я кладу свои руки на его.
— Пойдем спать, ладно?
Итан кивает и тянет меня наверх в комнату. Тепер я не знаю, как буду спать, зная, что я нравлюсь не только одному парню из двоих братьев, тем более близнецов. Я даже не знаю, как будто находится с ним рядом, поскольку до этого момента я любила его общество, а теперь не могу даже смотреть спокойно на него.
Мы возвращаемся в комнату и Итан усаживает мне на постель, прежде чем включить свет на прикроватной тумбочке и сесть передо мной на колени.
Его глаза щурятся, а волосы в полном в порядке. Руки проходят по моим бёдрам вверх и вниз, и я не могу не перестать нервничать. На самом деле, этот его жест немного настораживает, но с другой стороны когда он такой заспанный он может не вспомнит на утро, что было ночью.
— О чем вы говорили?
Я сглатываю, ища то, что смогу ему сказать.
— Особо не о чем, что могло бы тебя встревожить, — отвечаю я, стараясь смотреть ему в глаза, чтобы он не понял, что это ложь.
Голова падает мне на колени и лениво его глаза смотрят на меня.
— Ты нервничаешь, — хрипло говорит он, кончиками пальцев водя по оголенным участкам ног.
— Потому что я не особо привыкла находиться в обществе полуголых парней, — стараюсь пошутить, но выходит не очень.
Итан поднимается, нависая надо мной, заставляя меня упасть назад на постель. Руки по обе стороны от моих плеч и мне становиться в очередной раз жарко.
— Ты хочешь так сказать, что мы сексуальны, — сейчас не особо еще светло, чтобы он видел, как мои щеки краснеют, но я думаю, что по его улыбке, он заметил это.
Парень наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но он останавливается в миллиметре от моих губ, будто дразня.
— Приятный комплимент, — и касается моих губ в медленном поцелуе.
Такое ощущение, что я никогда не устану от того, как он целует меня или дразнит. Мне нравиться это, даже не смотря на то, что несколько минут назад я могла поцеловаться с его братом, если бы он вовремя не проснулся.
Когда я снова просыпаюсь и лениво открываю глаза, то не обнаруживаю Итана рядом с собой. Тяну руку на его сторону кровати, и она холодная. Переворачиваюсь на другой бок и поднимаю глаза на часы. Без четверти десять.
Я поднимаюсь с постели и убираю волосы в низкий хвост, чтобы они не мешались мне и отчаянно ищу свой телефон. Конечно, я даже и не помню, успела ли я взять его вчера, но все же надеюсь, что он здесь.
Позади меня открывается дверь и тёплый поток воздуха проходит по моим оголенным ногам. Я разворачиваюсь на пятках и мой взгляд падает на Итана, выходящего из душа мокрого, блестящего от воды и с заспанными глазами. На нем ничего нет, кроме обёрнутого вокруг талии полотенца. Он удивлённо смотрит на меня, а потом проходит к шкафу, доставая оттуда новую пару чистого белья и спортивные штаны с футболкой, и кидая их на постель.
— Я не хотел тебя будить, — он смотрит на меня, пока я даже не знаю, что мне сделать.
— Да, ничего, все нормально, — отмахиваюсь и сажусь обратно на кровать, складывая пальцы в замок.
— Ты можешь сходить в душ и взять что-нибудь из моей одежды, если хочешь,
— Мне это без надобности.
Я не знаю о чем начать разговор, что бы не находится в неловкой тишине, когда он тут стоит как бог весь такой красивый, и я просто не знаю, как вести себя сейчас.
Итан одевает белье все ещё обмотанный полотенцем, а потом сбрасывает его и надевает штаны. Мои глаза останавливаются на его теле, когда он это делает, но, когда он смотрит на меня, я резко опускаю глаза. Мне кажется, что он вообще не стесняется моего общества, поэтому свободно одевается, да и с этой дурацкой ухмылкой, что наводит меня на мысль, что он все это делает специально.
— Я... я пойду вниз, очень пить хочу, — мой голос начинает заикаться, и я одергиваю края футболки, медленно двигаясь по направлению к двери.
Не знаю, какого черты, я снова так смущаюсь, когда ещё несколько дней назад, я его ненавидела.
На кухне никого не было и в голове всплывает воспоминание о сегодняшней ночи, точнее раннем утре, когда я встретила Грэйсона... только ночью я могла не думать об этом, а сейчас я даже не знаю, как мне с ним общаться.
Беру из холодильника пару бутылок воды и когда разворачиваюсь, вижу Грэйсона идущего в мою сторону с полотенцем на шее и наушниками в ушах. По его лицу стекает пот и он не замечает меня прежде чем подходит к холодильнику.
— Доброе утро, — Грэйсон улыбается, снимает наушник и подходит ко мне.
Он вообще замечает, что на моем лице смятение? Я теперь чувствую себя так, как будто ночью заметила родителей за сексом. А он такой спокойный обходит меня и берет из холодильника воду.
— Доброе, — бормочу я, делая сразу несколько больших глотков.
В комнате стоит тишина. Я уже даже забыла, когда мы нормально разговаривали в последний раз. Все эти ситуации меня уже доконали, но и сказать самой вроде бы нечего. О погоде? Нет, это слишком по-идиотски!
В следующие дни я находилась дома. В четверг, когда Итан ездил с Грэйсоном на интервью по радио, то обещал, что заедет за мной, и мы поедем куда-нибудь перекусить. Но мне тогда ничего не хотелось. Я все продолжала думать о словах Грэйсона, а он даже и не вспоминал об этом. Из-за этого кажется, что я начинаю сходить с ума. Я начинала морально готовиться к первому рабочему дню перед выходными и за все дни Кристофер звонил пару раз, спрашивая, точно ли я появлюсь на работе, и я с усмешкой восклицала, что да. Мне нравились такие отношения между боссом и его сотрудником. Думаю, что я смогу найти, хоть кого-нибудь из коллег, с кем смогу пообщаться и ходить на обеды. Я не могу долго находиться в одиночестве.
— Мне задали настолько глупый вопрос из-за чего пришлось включить рекламу, — сказал Итан, попивая воду и параллельно держа одной рукой меня за талию. — Никогда не чувствовал себя настолько неловко.
Я доедала свой сэндвич, кивая и улыбаясь на слова Итана. Мне вообще нужно было отказаться от похода в кафе, чтобы я могла побыть наедине с собой, но парень так уговаривал меня, что я была не в силах отказаться.
Грэйсон не смотрел на меня вообще, да и в последние дни после его признания он никак со мной не общался, но и мне от этого легче. Я наконец чувствовала себя спокойнее и мне это нравилось.
— Кристофер все звонит и спрашивает насчёт того, точно ли ты придёшь завтра на работу? Это заставляет меня нервничать.
Мне нравится, когда Итан не агрессивный. Он такой расслабленный и спокойным, но и параллельно это начинает угнетать, что скоро всему спокойствию придёт конец.
— Он мне уже тоже звонил, чтобы об том спросить, и я уже ему обо всем сказала.
В голове все не прекращается шум, нашёптывающий о беспокойстве насчёт завтрашнего дня, но я трясу головой,