15
— Мама? — молил я, но она медленно покачала головой.
— Мы семья, Джей. Мы не можем расстаться на такой большой срок. Мы должны поехать все вместе.
— Нет! — в этот раз я закричал, отталкивая свой стул от стола. Я встал на ноги, мои кулаки сжались по бокам. — Я не оставлю ее! Вы не заставите меня! Это наш дом. Здесь! Я не хочу возвращаться в Осло.
— Джей, — сказал папа примирительно, вставая из-за стола и протягивая мне руку. Но я не мог находиться так близко к нему. Развернувшись на пятках, я выбежал из ресторана, так быстро как мог, и направился на пляж. Солнце исчезло за густыми облаками, в результате чего холодный ветер поднимал песок. Я продолжал бежать, направляясь к дюнам, грубый песок ударял мне в лицо.
Когда я бежал, то пытался бороться со злостью, которая закипала внутри меня. Как они могли сделать это со мной? Они знали, как я сильно нуждался в Эсми.
Я трясся от злости, когда взбирался на самую высокую дюну и опускался, чтобы сесть на пике. Я лег на спину и уставился в серое небо, представляя жизнь в Норвегии без нее. Меня затошнило. Затошнило только от мысли, что ее не будет рядом со мной, я не смогу держать ее за руку, целовать ее губы...
Я едва мог дышать.
Мой разум усиленно работал, обдумывая идеи, которые помогут мне остаться. Я обдумывал каждую возможность, но знал своего отца. Когда он решил что-то, ничего не могло изменить его мнения. Взгляд на его лице ясно дал мне понять, что не было иного выхода. Они забирали меня от моей девочки, от моей души. И я не мог сделать ни одной гребаной вещи, чтобы изменить это.
Я слышал, как кто-то забрался на дюну позади меня, и знал, что это был мой папа. Он сел рядом со мной. Я отвернулся, уставившись на океан. Я не хотел признавать его присутствия.
Мы сидели в тишине, пока я, наконец, не нарушил ее и спросил.
— Когда мы уезжаем?
Я ощущал, что папа застыл рядом со мной, вынуждая меня посмотреть в его сторону. Он уже смотрел мне в лицо, в его взгляде было сочувствие. Мой желудок ухнул дальше.
— Когда? — выдавил я.
Папа опустил голову.
— Завтра.
Все затихло.
Когда я не заговорил, папа сказал:
— Я соберу наши вещи, сынок. Будь в машине через пять минут. Я хочу, чтобы сегодняшний день ты провел с
Эсми. Я хочу дать тебе, по крайней мере, это время.
Горячие слезы стояли в глазах. Я отвернул голову, чтобы он не видел их. Я был так зол, так зол, что не мог остановить гребаные слезы. Я никогда не плакал, когда мне было грустно, только когда был зол. И прямо сейчас я был так взбешен, что едва мог дышать.
— Это не навсегда, Джей. Через пару лет мы вернемся. Я обещаю. Моя работа и вся наша жизнь здесь, в ЛА. Но я должен ехать туда, где нужен компании, — сказал папа. — В Осло не так плохо, это наша родина. Я знаю, что твоя мама будет счастлива снова находиться рядом со своей семьей. Я думал, что ты, может, тоже.
Я не ответил. Потому что несколько лет вдали от Поппи были целой жизнью. Мне было плевать на свою семью.
Я был потерян, смотря за наплывами волн, и ждал так долго, как мог, прежде чем встал на ноги и направился к машине. Я хотел добраться до Эсми, но в то же самое время, не знал, как сказать ей, что
уезжаю. Я не мог вынести мысль, что разобью ее сердце.
Я постучал в переднюю дверь. Миссис Браун ответила через несколько секунд. Минуту она смотрела в мое лицо, я видел сочувствие в ее взгляде. Она посмотрела через двор на моих маму и папу, что выходили из машины, и слабо помахала им.
Она тоже знала.
—Эсми здесь? — смог выдавить из себя я, выталкивая слова из сжатого горла.
Миссис Браун притянула меня в объятия.
— Она в вишневой роще, милый. Она провела там весь день, читая. — Миссис Браун поцеловала меня в макушку. — Мне жаль, Джей..Сердце моей дочери разобьется, когда ты уедешь. Ты — вся ее жизнь.
А она — моя жизнь, хотел я добавить, но не мог вымолвить ни слова.
Миссис Браун отпустила меня, я попятился назад, спрыгнул с крыльца и бежал всю дорогу до рощи.
Я был там через три минуты и сразу же заметил Эсми под нашим любимым вишневым деревом. Я остановился, не попадаясь на глаза, и наблюдал, как она читала свою книгу, а ее чёрные наушники были на голове. Ветки, отяжелевшие от розовых вишневых лепестков, накренились вокруг нее как защитный щит, отгораживая ее от яркого солнца. На ней было надето белое платье с длинными рукавами , белый бант был прицеплен с боку ее длинных каштановых волос. Я чувствовал себя как во сне.