Точка невозврата
Я проснулась — на удивление, ничего не снилось. Но на душе появилась пустота. Уже было совершенно наплевать на всё.
Я пошла на завтрак к семье олэиктана.
Там была не только его семья, но и Салли.
Я прошла и села рядом с Церейей, не взглянув ни на кого из лесных.
Присев, я взяла себе фрукты и начала трапезу, как олэиктан начал говорить.
Тон:Сегодня важный день, — сказал он и поднял руку вверх. — Сегодня вы, мои юноши, пойдёте собирать жалобы и письма с других кланов.
Мы с Аонунгом и Церейей переглянулись, ведь обычно это делало его войско. Наши недоумённые лица заметил Тоновари и продолжил:
Тон:Сами письма и жалобы будут собирать Аонунг и Ло'ак, а к ним на подмогу, как воздушный надзор, полетят Нетейам и Наран.
Нар:Но, сэр, могу ли я остаться здесь с Церейей? — хотела возразить я, но тут же прижала уши.
Тон:Это решено. Никаких возражений не принимается.
Когда закончилась трапеза, я пошла к себе собираться.
Меня переполняла злость. Я не хотела лететь с ним, тем более один на один.
Нар:Да чёрт, почему именно я, да ещё и с ним! — прокричала я и пнула свой матрас. Несмотря на то что он был достаточно мягким, я всё равно почувствовала боль. — Ещё лучше, твою ж! — так же громко сказала я и схватилась за ногу.
Неожиданно в мой маруи зашёл Нетейам.
Н:Если и проклинаешь меня, то делай это тише, — он закатил глаза и встал у прохода.
Нар:Да к чёрту тебя, иди отсюда, — прошипела я.
Н:Я так и не увидел, чтобы ты извинилась перед Сатари, но увидел одну вещь.
Он поднял руку, а в ней было то самое украшение.
Я сразу поджала уши, но не испугалась — я злилась ещё больше.
Я подошла к нему почти вплотную.
Нар:Я никогда не извинюсь перед Сатари. Хоть буду умирать — я не извинюсь, — говорила я сквозь зубы, чувствуя, как во мне нарастает гнев.
Я вырвала украшение и кинула его в костёр. Огонь вспыхнул почти до крыши и тут же успокоился.
Н:Потише, Наран, — сказал он холодно, глядя мне в глаза. — Нам пора выходить. Пошли.
Он схватил меня за руку и повёл к выходу.
Я вырвала руку и пошла вперёд, но тут увидела, как к нему подбегает Сатари.
С:Милый, а ты куда? Почему с этой грязнокровкой? — спросила она и тут же повисла у него на шее.
Он никак не отреагировал — просто оттолкнул её и пошёл к икранам.
С:За что? Почему ты так холоден? Забыл, что было вчера? — сказала она громче, чем нужно.
Н:Потом поговорим. Я на задание, — сказал он, укладывая лук и стрелы в отсек экипировки банши.
Мы сели и сделали тсахейлу. Я полетела первой и тут же увидела, как Аонунг и Ло'ак уже выплыли и направлялись к другому поселению.
Раньше они понимали друг друга без слов.
Теперь между ними стояла тишина — густая, тяжёлая.
Н:Ты летишь слишком высоко, — наконец сказал Нетейам, не глядя на меня.
Нар:Так безопаснее, — ответила я сухо.
Н:Для кого? Для тебя?
Я резко повернула банши, заставив его напрячься, чтобы удержаться рядом.
Нар:Если тебе что-то не нравится, можешь лететь один.
Он сжал челюсти.
Н:Вот всегда так, Наран. Ты либо отталкиваешь, либо исчезаешь.
Я резко остановилась на ветке огромного дерева, спрыгнула и развернулась к нему.
Нар:Я не исчезаю. Я просто не обязана никому ничего объяснять.
Он тоже спрыгнул, шагнул ближе. В глазах — не злость, а сдерживаемое раздражение, накопленное за дни молчания.
Н:Тогда скажи это честно. Скажи, что тебе всё равно.
Слова повисли между нами.
Я отвела взгляд. И этого было достаточно.
Н:Я так и думал. Ты всегда держишь путь назад открытым, чтобы уйти первой.
Нар:Замолчи. Я тогда ушла, потому что другого решения не было.
Н:Это лишь предлог. Ты могла дождаться и поговорить со мной. Ты могла согласиться со мной насчёт того малявки, который к тебе клеился. Но тебе было наплевать. Ты полностью ушла в тренировки, забыв обо мне. О нас.
Он схватил меня за руку сильнее, чем раньше. Потом за вторую. Я не могла двигаться.
Ко мне подступили слёзы, но я старалась их сдержать.
Нар:Да какая тебе сейчас разница? Ты же с Сатари. Ты же не забыл, что у вас было вчера? — сказала я, опустив голову.
Н:Большая, Наран. Большая. Мне плевать на Сатари. Она лишь приманка для тебя, — сказал он, не отпуская меня. Его голос дрогнул.
Нар:Если ты не знаешь, Ару'кен соврал насчёт моих слов. Я не говорила, что одна. Я ушла по своей воле. Я вернулась к Оматикайя и там поняла, что мне нравится быть охотником. Когда здесь мне предложили — я согласилась, чтобы не подводить дядю.
Я смотрела на него пустыми глазами.
Н:Что?.. В смысле, это была неправда? Почему ты не сказала сразу?..
Он ослабил хватку и опустил взгляд.
Мы стояли молча.
Вдруг он притянул меня к себе и обнял.
Я начала отталкивать его.
Нар:Нетейам! Отпусти! Не трогай меня!
Я вырвалась, запрыгнула на банши и улетела, не дожидаясь его.
Прошёл час, пока Аонунг и Ло'ак облетели все поселения. Они отправились обратно.
Я начала оглядываться и только сейчас заметила, что Нетейама нет рядом.
Я не придала этому значения.
Но вдруг я услышала свист стрел. Это снова были Мангкваны.
Я начала уворачиваться. Сократив дистанцию, взяла лук и начала стрелять вниз. Я попадала точно. Видела, как они падали в воду.
Я потянулась за следующей стрелой — но они закончились.
Чёрт. Как так.
Я начала маневрировать, опуская икрана ближе к воде. Они всё ещё летели за мной.
Я увидела, как Аонунг и Ло'ак уже прибыли в деревню. На душе стало спокойнее, но расслабляться было нельзя.
Я сделала резкий подъём вверх, схватила копьё и прыгнула на одного из них со спины. Быстро пронзила его и вернулась на банши.
Ещё один удар — прямо в грудь. Я отпустила его, и он упал в воду.
И тут я почувствовала резкую, пронзающую боль.
Меня подбили. Прямо в живот.
Я начала задыхаться. В глазах потемнело. Я сорвалась с банши и упала в воду. Последнее, что я увидела, — луну, отражающуюся в воде.
Я ударилась о дно, и стрела вошла глубже.
«Часть от лица Нетейама»
Я видел только, как она улетела, даже не обернувшись.
Я слишком эмоционален. Надо было сдержаться.
Я прилетел в поселение и направился к её маруи. Ждал. Прошёл час.
Я вышел и увидел, что Аонунг и Ло'ак уже вернулись. Её не было.
А:Отец, она была прямо над нами. Мы видели её. Мы не знаем, где она сейчас.
Л: Он говорит правду. Мы махали ей перед тем, как зайти на мелководье.
Тон:Найти её срочно. Сейчас же!
Он повернулся ко мне.
Тон:Нетейам. Где Наран? Почему она не с тобой?
Я открыл рот — и не смог сразу ответить.
Я молчал слишком долго.
Н:Мы... повздорили. Она улетела раньше.
Этого хватило.
Тоновари резко выпрямился.
Тон:Поднять дозоры. Немедленно. Проверить воду, воздух, всё побережье.-Ты летишь со мной, — сказал он уже мне. Не приказ — приговор.
Я вскочил на банши раньше, чем он договорил.
Если с ней что-то случилось — это из-за меня.
Мы летели низко над водой. Я первым увидел обломки стрел.
Потом — следы крови, едва заметные, смываемые волнами.
У меня перехватило дыхание.
Н:НАРАН! — закричал я, не сдерживаясь.
Ответа не было.
Мы сделали круг. Потом ещё один.
Время тянулось вязко, будто вода стала гуще.
??:Здесь, — сказал один из воинов. — Икран кружил... потом ушёл.
Ушёл без неё.
Мне стало по-настоящему страшно.
Я нырнул первым. Вода была холодной, тёмной. Видимость — почти нулевая.
Я звал её. Снова и снова.
И только на дне, между камнями, я увидел её.
Она не двигалась.
Я подхватил её под плечи. Она была тяжёлой, непривычно тяжёлой.
Стрела всё ещё была в ней.
Н:Нет... нет, нет, нет... — слова вырывались сами.
Я вытащил её на поверхность. Она не приходила в себя.
Н:Дыши, — прошептал я, прижимая лоб к её лбу. — Пожалуйста, дыши.
Она закашлялась. Слабо. Почти незаметно.
Жива.
Но этого было недостаточно.
Мы долетели до деревни слишком медленно. Или мне так казалось.
Цахик сразу подбежала и велела отнести ее к ней в маруи.
Р:Кровопотеря, — коротко сказала она. — Нужно время.
Время.
Самое худшее слово.
Я сидел снаружи маруи и не находил себе места. Руки тряслись.
Перед глазами стояло, как она улетела. Как я позволил ей уйти одной.
Если бы я полетел за ней.
Если бы промолчал.
Если бы не тронул её тогда.
Слишком много «если».
Церейя вышла первой. Глаза красные.
Ц:Она жива. Но... нестабильна. Они не знают, выдержит ли ночь.
Я встал слишком резко.
Н:Это моя вина.
Она ничего не ответила. И это было хуже любого упрёка.
Ночь тянулась бесконечно.
Я сидел у входа, не отходя ни на шаг.
Если бы Эйва могла забрать годы моей жизни — я бы отдал.
Лишь бы она открыла глаза.
Под утро целитель вышел снова.
Р:Она борется, — сказал он. — Но не просыпается.
Я кивнул. Сел обратно.
Пожалуйста. Не уходи. Я не успел сказать...
И только когда солнце начало подниматься, я услышал слабый звук.
Едва слышный вдох. Потом ещё один.
Я рванул внутрь.
Она была бледной. Слабой. Но живая.
Я опустился рядом, не касаясь.
Н:Прости меня, — сказал я тихо. — Я должен был быть рядом.
Она не ответила.
Но её дыхание было ровнее.
И я остался.
Потому что теперь — уходить первым я не имел права.