Глава 2
Думается, прошло дней пятнадцать, прежде чем я начал скучать. Все это время я не выходил из магазина. Торговля шла хорошо; книги расходились быстро; реклама была налажена как надо. Каждую неделю вместе с новыми поступлениями книг фирма присылала иллюстрированные рекламные буклеты, которые я выставлял вместе с соответствующей книгой, так, чтобы они бросались в глаза. Как правило, мне было достаточно прочесть коммерческую рецензию и проглядеть пять-шесть страниц, чтобы уяснить, о чем в ней шла речь. Во всяком случае, этого было достаточно для ответа на вопросы тех несчастных, что клевали на яркую обложку и фото автора на буклете. Книги достаточно дороги, а это кое-что значит; люди вообще мало заботятся о том, чтобы купить хорошую книгу, им нужно то, о чем говорят, что популярно в клубе, который они посещают; что же касается содержимого, то на него им наплевать.
Некоторые книжки я получал кипами с рекомендацией выставлять их в витрине. Я складывал их штабелями у кассы и всовывал в руки каждому вместе с рекламным буклетом на глянцевой бумаге. Обычно никто не отказывался: несколько фраз внутри буклета вполне соответствовали городской клиентуре. Эта система обеспечивала фирме распродажу скандальных книжонок за полдня.
Честно говоря, я не то чтобы заскучал, но, усвоив всю рутинную сторону коммерции, получил свободное время, чтобы подумать о главном. Пока все шло слишком хорошо. Это меня и беспокоило.
Кончалось лето. В тени под деревьями, у реки, уже становилось прохладно. С самого приезда я никуда не выбирался и совсем не знал окрестностей. Я испытывал потребность в свежем воздухе. Но, пожалуй, другая потребность беспокоила меня еще больше. Мне нужна была женщина.
Как-то вечером, опустив, как обычно, в пять часов на витрину железную штору, я не остался в магазине, чтобы еще поработать при свете лампы, а надел шляпу, прихватил пиджак и направился прямиком в аптеку. В аптеке сидело трое: юнец лет пятнадцати и две девицы примерно того же возраста. Они смерили меня отсутствующим взглядом и опять уткнулись в свои стаканы с молочным коктейлем. От одного вида этого продукта меня чуть не стошнило; к счастью, в кармане пиджака лежала фляга с «противоядием».
Я сел за стойку рядом с одной из девиц. Официантка, довольно невзрачная брюнетка, увидев меня, лениво повернулась.
- У вас есть что-нибудь без молока? - спросил я.
- Лимонный, - предложила она, - грейпфрутовый, томатный, кока-кола.
- Грейпфрут, - сказал я. - Доверху не наливайте.
Я сунул руку в карман пиджака и достал флягу.
- Здесь нельзя распивать спиртное, - вяло запротестовала официантка.
- Да, да, конечно, - усмехнулся я, - это всего лишь лекарство. Насчет своей лицензии можете не волноваться.
Я протянул ей доллар. Сегодня утром я как раз получил жалованье. Девяносто долларов за неделю. До, Клем знал людей. Официантка дала мне сдачу, я довольно много оставил ей на чай.
Писки с грейпфрутом, конечно, не самый лучший вариант, но, во всяком случае, это лучше, чем виски без ничего Выпив, я почувствовал себя лучше. Теперь я был вполне и своей тарелке. Эти трое меня разглядывали. Для таких сопляков двадцатишестилетний - почти старик; я улыбнулся своей соседке; это была маленькая блондиночка в тонком шерстяном джемпере небесн-голубого цвета в белую полоску, с рукавами, за катанными до локтя, в белых носочках и туфельках на толстой каучуковой подошве. Она была миловидна, хорошо развита; если прикоснуться, то, наверное, упруга, как спелая слива. На ней не было лифчика, и соски вырисовывались сквозь материю вполне отчетливо. Она мне тоже улыбнулась.
- Жарко? - начал я.
- Смертельно, - сказала она, потянувшись и показав два влажных пятнышка под мышками.
Это на меня подействовало. Я поднялся и бросил пять центов в автоматический проигрыватель, который стоял в углу.
- У тебя хватит духу потанцевать? - сказал я, подойдя.
- Ну, ты хочешь меня убить! - сказала она и приклеилась ко мне так плотно, что у меня перехватило дыхание.
От нее пахло, как от ухоженного младенца. Она была такой тоненькой, что я смог достать правой рукой ее правое плечо. Я поднял руку повыше и скользнул пальцами по груди. Глядя на нас, те двое тоже начали танцевать. На пластинке Дина Шор пела спой «Летающий пирог». Девица подмурлыкивала. Официантка подняла нос от журнала, глянула на нас и снова углубилась в чтиво.
У нее ничего не было под кофточкой; это сразу чувствовалось. Я с нетерпением ждал, когда же кончится пластинка. Еще две минуты, и это стало бы уже неприлично. Наконец девица отлипла, вернулась на место и взглянула на меня.
- Для взрослого ты танцуешь ничего.
- Меня научил мой дедушка, - ответил я.
- Это видно, - пошутила она, - стиль немного староват.
- В джайве ты меня, может, и обставишь, но зато я могу тебя подучить кое-чему другому.
Она слегка прикрыла глаза.
- Чему-нибудь взрослому?
- Если тебе захочется.
- Так вот куда ты гнешь...
- Ты не знаешь, куда я гну. У кого-нибудь из вас есть гитара?
- А вы играете на гитаре? - спросил юнец. Похоже было, что тут он проснулся.
- Чуть-чуть, - сказал я.
- В таком случае и поете? - спросила вторая девица.
- Немного.
- У него голос, как у Кэба Кэллоуэя, - пошутила первая.
Ей явно не понравилось, что те двое со мной заговорили. Надо было ковать железо, пока горячо.
- Найдите мне местечко, где была бы гитара, - сказал я, глядя на нее, - и я покажу, на что способен. Я, конечно, не В. С. Хэнди, но блюзы играть умею.
Она выдержала мой взгляд.
- Ладно, пошли к Би-Джи.
- У него есть гитара?
- У нее есть гитара - у Бетти Джейн.
- Это мог быть и Барух Джуниор, - пошутил я.
- Именно здесь он и живет. Пошли.
- Прямо сейчас? - спросил юнец.
- Почему бы и нет, - ответил я, - если ей загорелось.
- О'кей, - сказал он, - меня зовут Дик. Это Джики.
Он указал на ту девицу, с которой я танцевал.
- А я - Джуди, - сказала вторая.
- Ну а я - Ли Андерсон, - сказал я, - у меня тут напротив книжная лавка.
- Уже две недели, как это всем известно.
- Тебя это так заинтересовало?
- Конечно, - вставила Джуди, - тут мало мужчин.
Несмотря на явное неудовольствие Дика, мы все вчетвером вышли на улицу. У девиц вид был довольно возбужденный. Я прихватил с собой достаточно виски, чтобы возбудить их еще больше, когда понадобится.
- Следую за вами, - сказал я, когда мы оказались снаружи.
Машина Дика, крайслер устаревшей модели, стояла у дверей. Он посадил девиц вперед, а я устроился на заднем сиденье.
- Чем занимаемся, молодые люди? - спросил я.
Машина рывком тронулась, и Джики забралась коленками на сиденье и повернулась, чтобы мне ответить.
- Трудимся, - сказала она.
- Учеба? - предположил я.
- В том числе...
- Перебирайся сюда, - сказал я, повысив голос из-за шума ветра, - удобней будет говорить.
- Как бы не так, - пробормотала она и опять слегка прикрыла глаза. Должно быть, она подцепила этот приемчик из какого-нибудь фильма.
- Не хочешь себя компрометировать?
- Ладно уж, - сказала она.
Я подхватил ее за плечи, и она стала перелезать через спинку сиденья.
- Эй вы, - сказала Джуди, - странненькая у вас манера разговаривать.
Я решил посадить Джики слева от себя, а по пути - прихватить ее за хорошие места. Получилось неплохо. Было заметно, что шутка пришлась ей по душе. Я усадил ее на сиденье и обхватил рукой.
- Теперь спокойно, - сказал я, - а то нашлепаю.
- Что это у тебя во фляжке? - спросила она и полезла под пиджак, который лежал у меня на коленях. Не знаю, нарочно ли это было сделано, но если да, то она ловко попала в цель.
- Не нервничай, - сказал я, убирая ее руку, - я тебя обслужу.
Я открутил никелированную пробку и подал ей фляжку. Она сделала большой глоток.
- Не всё, - вдруг завопил Дик; он следил за нами через зеркало, - Ли, оставь мне, старый крокодил!
- Не бойся, у меня есть еще.
Он перехватил руль одной рукой, а другую протянул назад, к нам.
- Эй, не дури! - сказала Джуди. - А то куда-нибудь вмажемся.
- Какая рассудительность, - сыронизировал я. - Ты никогда не теряешь хладнокровия?
- Никогда, - ответила Джуди и, на лету перехватив флягу, вернула ее мне уже пустой.
- Ну, - одобрительно сказал я, - теперь лучше?
- Превосходно.
Я увидел у нее на глазах слезы, но ей удалось не показать виду, хотя голос ее звучал несколько приглушенно.
- Ну вот, - сказала Джики, - а мне?
- Сейчас еще достанем, - пообещал я, - возьмем гитару и вернемся к Рикардо.
- Везет тебе, - сказал Дик, - нам никто ничего не продаст.
- Вот что значит выглядеть так молодо, - сказал я со смешком.
- При чем здесь «молодо», - проворчала Джики.
Она начала ерзать и в конце концов уселась так, что мне ничего не оставалось, как немного поразвлечь свои пальцы. Машина резко затормозила, и моя рука небрежно свесилась с ее плеча.
- Сейчас вернусь, - объявил Дик.
Он выбрался из машины и побежал к дому, мало чем отличающемуся от соседних. Очевидно, их строил один и тот же подрядчик. Вскоре Дик вновь показался на крыльце. У него в руках была гитара в лакированном футляре. Он хлопнул дверью и в три прыжки очутился у машины.
- Би-Джи нету дома, - сообщил он, - что будем делать?
- Гитару потом завезем, - сказал я, - садись, поезжай мимо Рикардо, я у него подзаправлюсь.
- Хорошенькая у тебя будет репутация, - сказала Джики.
- Вот уж фиг, уверил я ее, - любому дураку будет ясно, что что вы заманили меня на свою грязную оргию.
Мы ехали обратно той же дорогой, но гитара несколько стесняла мои движения. У бара Дик остановился, и я пополнил свой запас еще одной бутылкой. Когда я вернулся к компании, Дик и Джуди, стоявшая на коленях на сиденье, о чем-то яростно спорили с Джике.
- Как ты думаешь, Ли, - сказал Дик, - не поехать ли нам купаться?
- Поехали, - сказал я, - если ты одолжишь мне плавки.
- Все будет о'кей.
Он завел мотор, и мы поехали. За городом наш крайслер свернул на довольно разбитую проселочную дорогу.
- Тут есть отличное местечко для купанья, - доложил Дик, - ни души.
- Река, и в ней форель, - съязвил я.
- Нет, галька и белый песок. Там, кроме нас, никто не бывает.
- Посмотрим, - сказал я, придерживая рукой челюсть, готовую отвалиться на каждом ухабе. - Здесь лучше было бы прокатиться на бульдозере.
- Это входит в программу, - сказал он, - зато сюда никто не сунет свой грязный нос.
Дик прибавил скорость, и я вверил свои члены судьбе. Вскоре дорога повернула и метров через двести уперлась в какие-то заросли. Дик и Джуди спрыгнули на землю, затем вылез я, прихватив Джики. Дик взял гитару и пошел вперед по узкой тропинке. Неожиданно показалась река, прозрачная, как стакан джина. Солнце висело уже низко, но жара не спадала. Вода поблескивала на солнце и подрагивала в тени, берег зарос густой травой.
- Ничего уголок, - оценил я, - сами его раскопали?
- А ты думал, мы такие растяпы, - сказала Джики, и я получил по шее комком земли.
- Будешь шалить, кое-чего не получишь.
И я похлопал для вескости сказанного себя по карману.
- Ладно, ты, старый блюзмен, не сердись, - сказала она, - лучше покажи, на что ты способен.
- А плавки? - спросил я Дика.
- На кой они тебе? Тут же никого нет.
Я обернулся. Джуди уже стащила с себя футболку, под которой, естественно, ничего не было. Потом она выскользнула из юбки, после чего в воздух полетели ботинки и носки, и девица совершенно нагишом завалилась на траву.
У меня был довольно глупый вид, судя по тому, как она расхохоталась Я чуть было не смутился. Дик и Джики в том же наряде развалились рядом. Между прочим, я обратил внимание на то, что парнишка щупловат: из-под кожи выпирали косточки.
- О'кей, - сказал я. - Не будем изображать приличные манеры.
Я нарочно не торопился раздеться, так как знал себе цену в голом виде, и дал им время это прочувствовать. Раздевшись наконец, я потянулся и похлопал себя по бокам. После тисканья в машине с Джики я был все еще возбужден и вовсе не собирался этого скрывать, хотя они, конечно, ждали, что я спасую.
Я взял гитару в руки. Это был прекрасный «Эдифон», но играть, сидя на траве, было неудобно, и я сказал Дику:
- Слушай, я возьму подушку из автомобиля?
- Я тебе помогу, - сказала Джики и, как угорь, скользнула между веток. Ее физиономия начинающей звезды на совсем еще девчоночьем тельце выглядела среди зарослей весьма живописно. Джики убежала далеко вперед, и когда я подошел наконец к машине, она уже тащила на себе тяжелое кожаное сиденье.
- Давай мне, - предложил я.
- Обойдусь сама, - прокричала Джики.
И тут я, невзирая на вопли, как зверь, овладел ею сзади. Она уронила подушку и перестала сопротивляться. В тот момент меня устроила бы даже обезьяна. Джики, видимо, это почувствовала и снова стала отбиваться. Я расхохотался. Это пришлось мне по душе. Джики вырвалась и скользнула в траву, я за ней. Трава там оказалась высокой и мягкой, как надувной матрац. Мы катались по ней, как дикари. Она была загорелой до кончиков сосков, без этих дурацких белых полос от лифчика, которые так портят голых девиц. Гладкая, как абрикос, и голая, как младенец, Джики, когда мне удалось ею снова овладеть, показала, что знает несколько больше младенца. Недурной образчик техники.
Пальцами я ощущал, какая у нее гладкая изогнутая спина и крепкая, как арбуз, задница. Но все это продолжалось едва ли десять минут, после чего Джики сделала вид, что засыпает, но когда я от нее оторвался, она оттолкнула меня, обмякшего, как тюфяк, и побежала к реке.
Я последовал за ней. У самого берега она разбежалась и классно нырнула.
- О, вы уже купаетесь?
Это был голос Джуди. Она жевала травинку, лежа на спине и положив руки под голову. Дик, развалясь рядом, гладил ей ляжки. Тут же валялась пустая бутылка.
- Вторую мы не трогали, - засмеялась она, перехватив мой взгляд.
Я убедился в правоте ее слов и, прихватив бутылку, нырнул. Вода была теплая, я чувствовал себя в прекрасной форме. Набрав адскую скорость, я догнал Джики на середине реки. Глубина была небольшой, и течение почти не чувствовалось.
- Ну что, хочешь выпить? - спросил я, работая одной рукой, чтобы держаться на поверхности.
- Что у тебя за прихваты, как у победителя родео.
- Ладно, ложись на спину.
Она перевернулась, и я, подплыв под нее, обнял ее сверху рукой, протянув второй рукой виски. Джики перехватила бутылку, а я медленно развел ей ноги и вторично взял ее, теперь уже в воде. Она забралась на меня, и мы долго лежали так, лишь слегка шевелясь, чтобы не уйти на дно.