Придурковатый Ники.

Ночь в доме была тихой. Часы за стеной тикали размеренно, за окном шелестел ветер, слегка покачивая ветки. Где-то за стеной сопел во сне Хисын, а в комнате, заваленной подушками и пледами, на раскладном диване лежали Рики и Сону.

Сону спал свернувшись калачиком, поджав ноги. Рики лежал рядом, на спине, уставившись в потолок. Он всё никак не мог уснуть — в голове крутились сцены дня, смех Сону, его смущение, та кофта, сползающая с плеча...

Он перевёл взгляд на спящего рядом мальчишку. Сону шевельнулся, тихонько что-то пробормотал во сне и вдруг, будто по команде, прижался ближе. Его лоб упёрся в плечо Рики, рука скользнула по его груди, будто ища опоры.

Рики обомлел.

Он застыл. Дыхание словно застряло в горле, сердце застучало в груди так громко, что, казалось, Сону вот-вот проснётся от этого грохота.

— Он... прижался ко мне... сам? — пронеслось в голове.

Сону тихо вздохнул, поджавшись сильнее, будто зарываясь в тепло. Его пальцы сжали край футболки Рики, словно хватаясь за неё.

Рики с трудом сглотнул и медленно — очень медленно — положил руку на его спину, аккуратно, боясь спугнуть.

Он чувствовал, как волосы Сону щекочут ему подбородок, как тот тихо сопит, такой беззащитный, спокойный, тёплый…

— Если это сон, не будите меня никогда, — с замиранием подумал Рики.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем он позволил себе расслабиться. Его рука так и осталась лежать на спине Сону, грея и будто защищая. Он не двигался. Даже не дышал глубоко. Он просто лежал, слушая, как рядом с ним мирно спит тот, кто каждый день выводит его из себя, и кто каждый день становится ему всё нужнее.

А за стеной, в темноте, Хисын неожиданно открыл один глаз, зевнул и пробормотал во сне:

— Так и знал, что они слипнутся...