Придурковатый Ники.

День спустя.

Свет пробивался сквозь шторы, но двое подозрительных личностей уже были в полной боевой готовности — если под "боевой готовностью" понимать растрёпанные волосы, мятые футболки и слипшиеся глаза.

Сону и Рики с самого утра приняли единственно верное решение:

Прятаться от Хисына.

— Он псих, — шептал Сону, выглядывая из-за двери комнаты.
— Он не псих. Он демон. В теле человека, — шептал Рики, пятясь за ним.

Всё утро они передвигались по квартире, будто играли в шпионов.
Один шёл — второй следом.
Сону вёл, Рики семенил за ним, потом Сону оглядывался, шипел "Не топай!", и они менялись местами. Теперь Рики вёл, а Сону топал.

Кухню они обошли стороной. Ванную — только по расписанию.
Хисына — избегали, как налоговую.

— Ты уверен, что он проснулся? — спросил Сону, стоя за занавеской и жуя крекер.
— Он дышал. Я слышал. В комнате было "шш-ш-хх-ах". Или это ты был?

— Это был я…

— Ну вот. Тогда он, может, всё ещё спит…

И тут Сону обернулся. Просто — машинально. И…

Замирает.
Глаза расширяются.

— …

Рики хмурится, поворачиваясь вслед за ним:
— Ты чё…

И тут Сону пискнул.
Резко пригнулся и уткнулся лицом в грудь Рики, схватив его за футболку:

— Мне не кажется?.. — прошептал он, прижавшись сильнее, будто надеялся исчезнуть в Рики.

Рики, всё ещё не понимая, обернулся — и увидел Хисына.
Тот стоял в коридоре, зевая, в серых спортивных штанах… и абсолютно без майки.
Просто — весь такой растрёпанный, лохматый, и нагло полуголый.

— О, привет, — хмыкнул Хисын, поправляя волосы. — Вы чего, прячетесь опять?

Сону всё ещё не отлипал от Рики, мямля что-то нечленораздельное.

— Он голый… он почти голый… Рики, я не просил этого видеть, я не был к этому готов…

— Да это просто тело… — буркнул Рики, но сам отвёл взгляд в сторону, пытаясь не смотреть на пресс Хисына.
(А пресс, между прочим, был! Причём обидно хороший.)

Хисын, усмехаясь, потянулся, хрустнув спиной:

— Ты со мной с детства, Сону. Ты меня итак голым видел!

— ДА МНЕ БЫЛО ЧЕТЫРЕ! — выкрикнул Сону, пряча лицо за Рики.

— Ну вот, ничего нового. Отпусти уже Рики, ты его сейчас съешь, кажется.

Рики, молча стоящий с зажатым в грудь Сону, шепнул:

— Можешь не так в меня вжиматься, а то я чувствую, как ты дрожишь и пихаешься коленкой.

— Не отвлекай! Я в шоке!

— Я это понял.

Хисын просто пожал плечами и ушёл обратно в комнату, зевая.

— Завтрак на плите, прячьтесь дальше, мои параноики, — бросил он через плечо.

Дверь в его комнату закрылась.
В квартире снова наступила тишина.

Сону медленно отлепился от Рики, взглянув ему в лицо:

— Это конец…

— Ты видел грудь брата. Ты выживешь. Главное — не вспоминать.

— Она была… кубической…

— НЕ ВСПОМИНАЙ.

И оба снова зашли за занавеску.
Потому что прятаться — безопаснее.
И у Хисына, видимо, нет понятия личных границ.