Глава 29
☼ « ─────── 𓆩🤍𓆪 ─────── » ☽
Темнота... Лай собак... Мигающий фонарь...
Ключи ледяными глыбами давят на ладонь. Я стою напротив собственного дома, но холод страха пробирает до костей. Опоздала, опоздала, опоздала... Словно мантру, повторяю про себя, с каждым разом все отчетливее. Может стоит позвонить Кате, чтобы та позвонила Егору и спросила сможет ли он отвезти меня к бабушке? Нет. Это слишком сложно, не хочу напрягать их. К тому же зайти все равно придется, хочу я этого и нет.
Вечерний воздух, несмотря на лето, пронизан холодом. Я обхватываю себя руками в надежде удержать тепло, но холода не унять. В тени деревьев, на фоне темного неба, мигает пресловутый уличный фонарь. Его холодный свет беспокойно метается по асфальту, рисуя причудливые узоры, которые в моей голове превращаются в страшные тени.
Начинаю двигаться, ступая на гравийную дорожку. Каждая щебенка под моими ногами предательски трещит, отдаваясь резкими щелчками в тишине. Иду медленно, стараясь не шуметь. Но где же тишина? Словно со мной играет шутка, каждая моя попытка затишья прерывается хрустом под ногами.
Добираюсь до калитки. Тяжелый металл противный холодный, от него дует ветром. Вставляю ключ в замок. Металлическая поверхность замка также ледяная, пальцы немеют. Ключ заскрипел, проворачиваясь в замок, и калитку раздался щелчок. Глухой и тяжелый, словно кто-то выстрелил.
Черт!
Я вздрагиваю, сердце стучит в груди, будто хочет вырваться наружу. Молюсь, чтобы никто не услышал. Но в этот момент на кухне зажигается свет.
У меня перехватывает дыхание. В горле стоит ком. "Только бы не Гриша", — проносится в голове. Он ни за что не простит опоздания. Он сразу начнет орать и кричать. Лучше бы мама. Мама, хотя и будет ругать, но не так страшно.
Поворачиваю ручку, вхожу. И невольно сдерживаю крик. В коридоре стоит Гриша. Он рассматривает меня холодным, недобрым взглядом. Руки у меня дрожат, голос теряется в немом крике.
— Ты где ты шлялась?! — ревёт Гриша. Его голос разносится по всему дому, отскакивая от стен, словно от каменных глыб.
Я вздрагиваю, закрываю глаза, пытаясь спрятаться от его ярости и от слепящего света.
— Я... Я... Я была с Катей, Марком, Егором и его родителями... — голос предательски надрывается, — Мы.. Мы застряли на квадроцикле, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, — У нас не было связи.
— Не ври мне! — кричит он, и я чувствую, как в его глазах вспыхивают искорки злости, — Не думай, что ты меня обманешь!
— Я не вру, — пытаюсь я объяснить, — мы действительно застряли, и у нас не было связи.
— Я что просил тебя оправдываться?! А? Или ты, маленькая шлюха, уже по мужикам пошла? И сейчас мне рассказываешь заученную историю?!— рычит он, и я чувствую, как его рука сжимается в кулак.
— Чего? Нет... — мой голос становится все тише и тише. Я пячусь назад и упираюсь спиной в холодную дверь.
— Послушай меня.., — он подходит ко мне настолько близко, насколько это возможно и кричит в ухо, — Я твой отец и ты не имеешь права мне врать!
Он отпихивает меня и я падаю на руки, больно ударяясь коленями о металлический порожек. От него пахнет... Пахнет алкоголем. Он опять пил.
— Ты, маленькая шлюха, должна меня слушаться!
Во мне закипает злость! Кто он такой, чтобы оскорблять меня? И я выпаливаю то, о чем в дальнейшем сильно пожалею:
— Ты мне не отец! — кричу я, вставая на ноги, — Ты мне никто и ты не имеешь права на меня кричать! Ты ноль без палочки! Ты конченный алкоголик, который только и может, что срывать свою злость на женщинах!
Тишина. Немая тишина, от которой болят уши.
— Ты не смеешь так говорить! — кричит он, — Я научу тебя уму-разуму!
Он резко открывает шкаф и достает ремень.
— Ты будешь меня слушаться, шлюха малолетняя!
— Ты сволочь! — кричу я, отступая от него, — Ты не имеешь права меня бить! Я... Я... Я заявлю в полицию! Тебя посадят! Только попробуй меня ударить - мигом окажешься за решеткой!
— Ну все! — кричит он, и я чувствую, как ремень с силой ударяет меня по руке. Я кричу от боли, и он снова ударяет, на этот раз по животу, — Не смеешь! — ревет он, — Не заявишь!— я падаю на пол, закрывая голову руками, — Ты никто! — хлесткий удар, — Звать тебя никак! — еще один удар по животу, — Ты будешь меня слушаться! — удар, — Вы все будете меня слушаться! — удар по ногам, — Ты будешь послушной хочешь ты этого или нет! — кричит он, и я чувствую, как ремень ударяет меня голове.
— Чтоб ты сдох! — кричу я, собирая остатки сил, чтобы встать.
В коридор врывается мама.
— Гриша, остановись! — кричит она. — Что ты делаешь?
Он отвлекается и у меня есть пара секунд, чтобы отдышаться и приготовится к новым ударам.
— Эта мелькая шлюха дерзит мне! — ревет Гриша. — Я ее сейчас научу, как надо со старшими разговаривать!
Мама подбегает ко мне
— Ева, всё в порядке? - спрашивает она, пытаюсь меня успокоить. — Всё будет хорошо.
— Нет, не всё в порядке! — кричит Эля, подбегая ко мне и хватается за мои красные руки, отчего я вздрагиваю, так как руки пронзает страшная боль. — Он бьёт Еву! — рыдает она. — Он злой!
Лана подбегает к нам, берет Элю на руки и уводит её в комнату.
— Не плачь, — говорит она ей. — Всё будет хорошо.
— Гриша, что ты делаешь? — умоляет мама, глядя на него с ужасом.
— Я учу её уму-разуму, — говорит Гриша, покачивая головой, — Она должна знать свое место.
— Гриша, остановись! — умоляет мама. — Она ещё ребенок!
— Она не ребенок! — кричит он. — Она малолетняя шлюха, которая шляется по ночам с мужиками, а потом заявляется домой, говоря о том, что связи не было, — он откашливается, — Я в семье главный и она будет меня слушаться!
Мама встает, поворачиваясь лицом к нему.
— Она ребенок, который опоздал..., — она смотрит на часы, стоящие посредине коридора, — на 20 минут! Зачем ты так с ней?
Он поворачивается к маме, и резко откидывает её от себя, отчего она ударяется спиной о стену.
— Ты не смеешь мне препятствовать! — ревет он.
Он выпрямляется, тяжело дыша, и откидывает ремень в сторону.
— А ты, маленькая дрянь, слушай меня! Ты не смеешь мне дерзить, не смеешь заявлять об этом! Ты никто здесь! Никто тебе не поверит! Тебя никто не защитит, потому что ты никому не нужна, — обращается он ко мне. — Смотри мне! Иначе в следующий раз я буду бить по-другому, — Он пинает меня ногой и уходит, оставляя одну лежать на полу в слезах.
Мама подходит ко мне, потирая плечо.
— Ева, вставай, — говорит она, подавая мне руку. — Вставай, пойдем.
Я зло смотрю на нее.
— Отстань от меня! — кричу я.
Я встаю сама. Боль, резкая боль по всему телу. Руки трясутся, а слезы катятся по лицу. Прихрамывая на левую ногу и держась рукой за бок я иду в ванную.
— Проклятый ублюдок! — шепчу я про себя, — Надеюсь ты сдохнешь самой страшной смертью!
Тепло ванной комнаты помогает мне немного отойти от произошедшего. Я смотрю на себя в зеркало. Мое лицо красное от слез, на руках и животе ярко-красные полосы от ударов ремня. Мое тело ноет от боли, каждый мой шаг отзывается её эхом.
Я захожу в душ и включаю воду. Горячая вода льётся сверху, словно раскалённый ливень. Я пытаюсь смыть с себя «удары», смыть боль, смыть ощущение беспомощности, смыть всё, что произошло за этот день. Но горячая вода только усиливает жжение, обжигая моё тело, словно огонь. Я быстро включаю прохладную воду, а затем и холодную.
Холодная вода хоть немного, но облегчает жгучую боль. Я стою под струями воды, плачу и не понимаю, что делать дальше. Я проклинаю всех: отца за жестокость, мать за беспомощность, себя — за то, что не могу защититься. Вода стекает по моему телу, и я надеюсь, что она поможет смыть всё, что произошло со мной за этот день.
В голове всплывает образ Марка. Я вспоминаю как мы катались на квадроцикле, смеялись и спорили, кто из нас лучше управляет. Я помню, как он обрызгал меня грязью, и как потом смеялся, вытирая мне лицо. В тот момент я чувствовала себя живой и свободной. Если бы он был рядом сейчас... Если бы я не сказала ему не провожать меня. Возможно, всё было бы иначе. Он бы защитил меня, или хотя бы я могла бы спрятаться за ним. Я снова проклинаю себя за это решение.
Я выключаю воду и выхожу из душа, отодвигая шторку. Холодный воздух пробирает меня до костей, и я чувствую, как внутри меня растёт пустота. Я подхожу к окну и открываю его. Ночной холод обжигает моё лицо, но в то же время кажется освежающим. Я смотрю на темноту улицы и вдруг осознаю: а зачем мне жить дальше? Может этот законченный алкоголик в чём-то и прав. Никто не нуждается во мне. Никто меня не защитит. Даже моя мать не может защитить меня от своего пьяного мужа. Я чувствую себя беспомощной и одинокой, словно я — лишь тень самой себя.
Я уже не помню себя веселой дома. Все веселье закончилось, когда появился Гриша. Когда появился этот жестокий, опасный и неконтролируемый человек.
— Господи, если ты есть, забери меня, — шепотом прошу я темноту, — забери меня отсюда, пожалуйста.., — слезы катятся по щекам и я не в силах их остановить, — забери... Я больше не могу, я не хочу этого...
Тишина мне не отвечает, но в голове уже созрел план... Я смотрю в окно и надеюсь, что когда усну, то не проснусь. Все стало бы так просто, если бы меня не стало. Я не хочу больше никому докучать своим существованием. Не хочу больше жаловаться на свои проблемы. Здесь меня ничего не держит. Даже Марк ничего не почувствует, если меня не станет...
Внутри меня бурлит гнев и страх — они давят на грудь. Я вижу свои дрожащие руки и понимаю, что они не могут справиться с этой болью. Как же мне хочется просто уйти от всего этого.
Я переодеваюсь в пижаму, которая кажется слишком тесной на фоне всего происходящего. Каждое движение даётся с трудом, словно я пытаюсь вырваться из своих оков. Я направляюсь на кухню в надежде найти хоть какое-то облегчение. В темноте я трясущимися руками ищу аптечку. Находя обезболивающее, я выпиваю таблетку и чувствую горечь на языке.
Сажусь за стол и смотрю в пустоту. Мысли о том, что жизнь может быть лучше, кажутся недостижимыми. Я вспоминаю о своих мечтах — о будущем, о планах и желаниях. Но сейчас всё это кажется таким абсурдным. Что если я просто перестану бороться? Что если просто отпущу всё? Моя жизнь — это бесконечная борьба с самой собой и окружающим миром.
В голове звучат слова Гриши: "Ты никому не нужна". Они отзываются во мне эхом и заставляют сомневаться в себе. Может быть, он прав? Может быть, я действительно никому не нужна? Я смотрю на свои руки — они дрожат от слабости и страха. Как же мне хочется просто исчезнуть.
Я закрываю глаза и пытаюсь представить себе другой мир — мир без боли, без страха и одиночества. Но вместо этого я вижу только тусклые образы своей жизни: ссоры, крики и слёзы. Я чувствую себя запертой в клетке своих мыслей и эмоций.
Снова вспоминаю Марка — его смех и поддержку в трудные моменты. Он всегда был рядом тогда, когда мне было плохо, даже не смотря что в большинстве моментов он и был их инициатором. Его присутствие, даже призрачное, давало мне силы. Но как вернуть то, что уже потеряно? Я снова проклинаю себя за то, что отправила его домой, вместо того, чтобы позволить проводить меня.
Я встаю с места и возвращаюсь в свою комнату. Ложусь на кровать, укрываюсь одеялом и надеюсь на то, что сон принесёт мне облегчение. Но вместо этого мысли продолжают терзать меня: "Почему ты не можешь быть сильнее? Почему ты позволяешь всем этим людям разрушать твою жизнь?"
Я закрываю глаза и пытаюсь уснуть, но вместо этого чувствую, как слёзы вновь наворачиваются на глаза. Эта боль — невыносимая. И я не уверена, смогу ли пережить ещё один день в этом мире...