Глава 17
☼ « ─────── 𓆩🤍𓆪 ─────── » ☽
Когда мы с Катей вошли на кухню, я сразу почувствовала, как атмосфера этого места окутала меня своим спокойствием и уютом, а тревога отступила на второй план. Оформленная в стиле современного минимализма, кухня притягивала взгляд своей лаконичностью и воздушностью. Холодные серые стены создавали впечатление спокойствия, словно обнимали пространство вокруг. Белые потолки добавляли комнате света и лёгкости, делая её просторной и уютной. Пол, выложенный гладкими панелями светлого дерева, мягко отражал солнечные лучи, которые проникали сквозь огромное окно, открывающее вид на ухоженный двор красивого коттеджа. Эти лучи, играя на малахитовой столешнице, придавали ей выразительный блеск, а зелёные растения завершали эту безмолвную картину.
Я задержалась взглядом на этом великолепии и почувствовала, как во мне просыпается лёгкое чувство радости. Здесь, в этой кухне, не было места для моих тревог и страхов. Катя, улыбнувшись, посмотрела на меня.
— Ну что, как тебе? — спросила она, заметив моё восхищение.
— Просто потрясающе, — ответила я, не скрывая своей радости. — И знаешь, что самое лучшее? Здесь нет Феди.
Катя усмехнулась и одобрительно кивнула.
— Надеюсь, он не появится.
Но в этот момент, словно в насмешку над моими словами, я почувствовала на своём плече тяжёлую руку. Сердце замерло, и всё внутри сжалось. Этот голос я бы узнала из тысячи.
— Привет, Ева, — произнёс Федя с такой знакомой ухмылкой.
« Чёрт, только не это» – подумала я, ощущая, как мои худшие страхи начинают сбываться. Я резко обернулась, чтобы сбросить его руку с плеча.
— Ты что тут делаешь? — спросила я с раздражением, стараясь не выдать свой страх.
Федя, казалось, был доволен моим замешательством. Его взгляд был полон какой-то непривычной строгости, которую я раньше за ним не замечала. Он наклонился к моему уху и прошептал слова, от которых у меня буквально волосы встали дыбом:
— Мне лестно, что ты обо мне думаешь, Ева. Кстати, теперь ты должна мне.
Эти слова прозвучали, словно удар в спину.
— О каком долге идёт речь? Что ты вообще творишь? — моё возмущение перешло в злость. Я не могла поверить в то, что он снова пытается манипулировать мной.
Федя поправил воротник своей новой рубашки-поло, чёрной, как и его шорты. Взгляд мой скользнул по его новой прическе — короткие, почти ежиком, черные волосы. Если бы не голос, я бы не узнала его. Он сильно изменился.
— Ева, ты сегодня такая взвинченная, — продолжил он, облокотившись на раковину, с некой игривостью в голосе. — Вечеринка ведь за мой счёт. Точнее, та часть, за которую должна была заплатить ты.
Его слова вонзились в меня, как острые ножи. Я почувствовала, как гнев накатывает волной. Я обернулась к Кате и попросила:
— Можешь выйти? Я должна поговорить с ним наедине.
Катя с недоверием посмотрела на меня, но всё же вышла, закрыв за собой дверь. Как только мы остались одни, я бросилась на Федю с возмущёнными вопросами:
— Что ты себе возомнил? Я не просила тебя платить за меня! Ты не должен был это делать!
Я не могла сдержать свою злость. Он лишь отвернулся, открыл шкафчик над раковиной и достал стакан. Наполнив его водой, он сделал несколько глотков, а затем, словно ни в чём не бывало, сказал:
— Всё оплачено, Ева. Ты же не уточняла, кто платил, верно?
Эти слова вызвали у меня очередной приступ гнева. Я бросилась к нему и начала стучать кулаками по его груди, крича:
— Я не хочу быть тебе должной! Мне ничего от тебя не нужно! Исчезни из моей жизни, раз и навсегда!
Федя лишь усмехнулся, словно мои слова были для него лишь игрой. Мои удары, казалось, не производили на него никакого впечатления.
В этот момент на кухню ворвались Егор, Марк и Катя. Егор вместе с Катей попытались оттащить меня от Феди, в то время как Марк увёл его в другую комнату. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как моё тело сотрясает злость. Федя всегда умел вывести меня из себя, но сегодня он превзошёл самого себя.
Катя подошла ко мне и мягко сказала:
— Давай поднимемся наверх, переоденемся и немного выпьем. Тебе нужно успокоиться.
— Я не буду пить, — резко ответила я, всё ещё находясь под впечатлением от случившегося.
— Всё будет хорошо, — продолжала Катя, успокаивая меня. — Я договорюсь с Егором, и тебе не придётся ни за что платить.
Наконец, я сдалась и кивнула. Мы поднялись на второй этаж, где я увидела комнату Егора. Большая двуспальная кровать, плазма на стене и игровой консоль под ней — всё выглядело стильно и современно. Катя плюхнулась на кровать и позвала меня к себе, а я стояла, разрываемая между желанием забыться и ужасом от того, что Федя никогда не оставит меня в покое.
Сидя на кровати, Катя начала переодеваться, а я смотрела на нее, размышляя о том, как рассказать ей о том, что произошло на кухне. Но, честно говоря, я не хотела об этом говорить. Всё, что произошло с Федей, было отвратительно, и мне не хотелось возвращаться к этим мыслям. Поэтому, когда Катя попыталась меня расспросить, я лишь холодно ответила:
— Я не хочу обсуждать это, — мой голос звучал твердо, но внутри меня всё еще кипела злость и смятение.
Катя, кажется, поняла мое состояние и не стала настаивать. Она просто продолжила переодеваться, невзирая на моё присутствие. Я почувствовала лёгкое смущение от её раскрепощенности.
— Может, мне выйти? — неловко спросила я, не зная, как правильно себя вести.
Катя усмехнулась и бросила через плечо:
— Ева, не смеши. Мы с тобой знакомы не первый день, нечего тут стесняться.
Я хотела было последовать её примеру и тоже переодеться, но быстро поняла, что не хочу рисковать запачкать свое новое платье. Поэтому решила остаться в том, в чём пришла — в белой футболке и джинсовых шортах.
Когда Катя закончила с нарядом, она вдруг неожиданно спустилась на колени и начала шарить под кроватью. Я удивленно приподняла брови, а она, заметив мой взгляд, беззаботно сказала:
— Я Егора знаю - как облупленного. Уверена, он припрятал где-то здесь бутылку на «утро».
Я смотрела, как она копается под кроватью, и не могла удержаться от улыбки. Через пару секунд она торжественно вытащила бутылку джина и, подняв её над головой, заявила:
— Вот видишь, я же говорила! И самое главное — за это тебе точно не придется платить, — она подмигнула мне. — Егор купил её для себя, а значит, мы можем спокойно выпить без зазрения совести.
Я засмеялась, когда она лихо открыла бутылку, и с улыбкой поднесла её к губам:
— За шикарную вечеринку! — воскликнула Катя и сделала первый глоток, а потом передала бутылку мне.
Я нерешительно приняла её, чувствуя, как горячая жидкость разливается по горлу, обжигая изнутри. Ощущение было странным, почти болезненным, но мне оно понравилось. Я сделала второй глоток и, почувствовав лёгкое головокружение, сказала:
— За то, чтобы Федя наконец убрался из моей жизни, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.
После этих слов я сделала ещё один, более сильный глоток, надеясь, что джин сможет приглушить боль и тревогу, которые распирали меня изнутри. Катя, заметив, что я перехожу черту, мягко выхватила бутылку у меня из рук.
— Ева, хватит, — сказала она с лёгким упреком. — Тебе нужно сохранить трезвый ум, чтобы поговорить с Марком.
Слова Кати ударили меня, словно молния. Я сжалась и почувствовала, как страх поднимается внутри меня. Разговор с Марком — это было то, чего я боялась больше всего. Даже больше, чем встречи с Федей. Я знала, что разговор будет трудным, и не была уверена, что готова к нему.
— Я... — начала я, но не смогла закончить фразу. В груди всё сжалось, и я почувствовала, как меня охватывает паника.
Катя смотрела на меня, её глаза были полны понимания и сочувствия.
— Ева, ты справишься, — сказала она, поднимаясь с колен и садясь рядом со мной на кровать. — Я знаю, что тебе страшно, но лучше узнать все сейчас, чем жить в неведении всю оставшуюся жизнь.
Я смотрела в её глаза, стараясь найти в них уверенность, которой мне так не хватало. Но внутри меня бушевали страх и сомнения. Я хотела бы поверить в её слова, но боялась, что разговор с Марком лишь усложнит всё.
— А если все пройдет плохо? — спросила я, чувствуя, как в горле встаёт ком.
Катя мягко взяла меня за руку и сжала её.
— Все пройдет хорошо, — сказала она, и её голос был настолько искренним, что я невольно начала успокаиваться. — Ты должна довериться ему. Если ты будешь честна с ним, всё будет хорошо.
Но я всё ещё сомневалась. Меня пугала мысль о том, что я могу потерять Марка, если скажу что-то не так. В голове крутились десятки возможных исходов этого разговора, и ни один из них не казался мне обнадёживающим.
— Может, мне просто избежать этого разговора? — слабо предложила я, зная, что это трусливый выход.
Катя покачала головой:
— Нет, Ева, так ты только всё усложнишь. Тебе нужно поговорить с ним, и чем раньше, тем лучше.
Я понимала, что она права, но страх всё равно не отпускал меня. Я снова посмотрела на бутылку джина, которая теперь стояла на тумбочке, и неожиданно для себя потянулась за ней.
— Ева, нет... — начала Катя, но я уже схватила бутылку и сделала ещё один глоток.
— Для храбрости, — объяснила я, и Катя не стала меня останавливать.
В этот момент я поняла, что боюсь не только разговора с Марком, но и самой себя. Боюсь того, что могу сказать или сделать в порыве эмоций. Джин помогал мне на какое-то время заглушить этот страх, но я знала, что это временная мера. Настоящее испытание было впереди.