Предисловие
Османская империя. Осень 1520 года.
Сквозь зелёно-жёлтые листья деревьев пробивались скупые лучи полуденного сентябрьского солнца. Были слышны тревожные пения лесных птиц — предвестников изменений. И особенно — соколиные крики. Слышался топот коней, лай охотничьих собак, которые преданно служили молодому шехзаде. Охота на животных была в самом разгаре. Появились и сами охотники: стража с флагами блистательной Порты: красное полотно, по цвету — символ связи империи с Римом, которое означало огненную готовность к войне, к пролитию жертвенной крови, с тремя золотыми полумесяцами — символами трёх континентов, на которые распространялась власть османов: Африку с её Египтом, Азию с бывшими территориями халифата и Европу с её Римом, или Румелией.
Скоро появился и сам шехзаде на любимом гнедом коне, наместник своего отца султана Селима Грозного в провинции Манисе, располагавшейся на западе Османской империи, — двадцатишестилетний Сулейман с ясным, пристальным и мудрым не по годам взглядом голубых, как безоблачное небо, глаз.
Вдруг его взгляд стал тревожным и настороженным: вдалеке показались воины его султана-отца. Молодой сокольничий Ибрагим, верный раб и названный друг, взмахом руки отдал приказ сопровождающим Сулеймана воинам: во что бы то ни стало охранять шехзаде — даже ценой собственной жизни. Воины, преданные слуги шехзаде, натянули луки и навели стрелы, готовые распрощаться со своей жизнью каждую секунду.
Но опасности не было: предполагаемыми врагами оказались ружейники Селима Грозного. С великим почтением перед шехзаде с коня спустился сурового вида посланник:
— Я ружейник и тайный гонец, Сулейман-ага! Вашему Высочеству послание от Великого визиря Пири Мехмеда-паши.
Шехзаде Сулейман с тревожным предчувствием принял послание от Великого визиря:
«Наш Повелитель, султан Селим Хан Хазретлери, в ночь на 22 сентября после ночной молитвы в военном лагере в Эдирне отправился в свой последний путь и вознёсся в Рай великого Аллаха. Его Высочеству, Хазрету Сулейману, необходимо прибыть в кратчайшие сроки, чтобы продолжить его».
Шехзаде, теперь уже султан Сулейман, посмотрел на своего друга и сокольничего Ибрагима — не зная, радоваться ему или печалиться. Что было у него на сердце? Какие чувства он испытывал? С одной стороны, умер его отец, которого он почитал и любил, с другой — грозный повелитель, который был готов убить своего единственного сына ради власти. И горе, и тайная, нежеланно-желанная радость объяли душу Сулеймана.
Сокольничий Ибрагим понимал своего господина и друга без слов. Но вековой закон был неумолим: Ибрагим, следуя закону, в глубочайшем поклоне преподнёс молодому султану меч его отца — символ новой власти:
— Мой повелитель, султан Сулейман Хан Хазретлери! Династия Османов и османский народ ждут Вас!
Все, кто был рядом с Сулейманом, преклонились перед повелителем. Наступила таинственная и почтительная тишина; был слышен лишь шум листьев и ветра. Где-то вблизи бесстрашно и пророчески продолжал кричать сокол, готовый атаковать своих противников без хитростей и никогда не добивающий их упавшими или ранеными.
Будто бы сама осень, с её пожелтевшими листьями, прощалась с умершим Селимом Грозным и приветствовала его отважного сына чистотой и прохладой своего неба...
Так началась великолепная эпоха султана Сулеймана Первого.