\13/
— Здравствуй, прекрасный избранник моей прекрасной сестрицы.
— Мы уже поняли, что ты впервые в жизни прочитал что-то из классики, разговаривай нормально, — цокает Вероника и кладёт мне голову на плечо.
— П-привет, — сам не понимая почему, начал заикаться я. Каждый раз, когда я смотрел на Кирилла, перед глазами всплывал тот самый выпускной и становилось страшно.
— Покурим? — улыбнулся темноволосый.
— Я не курю, — тихо ответил я.
— Пассивное курение никто не отменял, — продолжает лыбиться Кирилл. Вероника толкает меня в бок, мол, иди. Я делаю глубокий вдох и встаю.
— Ну, пойдём, — на выдохе произношу и пропускаю его вперёд себя. Мало ли.
Мы вышли на балкон, Кирилл закурил сигарету.
— Почему ты не позвонил? — даже не смотря на меня, произносит Кирилл, делает глубокую затяжку, поворачивается ко мне и выдыхает его прямо в лицо. — А когда стал звонить я, не брал трубку. Тебе что, не понравилось?
— Нет, мне не понравилось, — тихо отвечаю я. — Ты меня изнасиловал.
— Ну разве это изнасиловал? Изнасиловал – это если б я тебя просто трахнул и бросил, а я... Мало того, что сделал тебе приятно, ещё и звонил, чтобы спросить, как ты себя чувствуешь.
Он, сделав новую затяжку, снова выдыхает дым мне в лицо.
— Не делай так.
— А я хочу.
Кирилл затягивается в третий раз и вновь делает это.
— Может, вмажешь мне? Как в тот день, — с издёвкой говорит парень. — Знаешь, я ни на что не надеялся тогда, я просто... Просто хотел сделать это, пока не поздно. Я понимал, что после этого мы уже не будем общаться, ведь ты такой типичный русский мужик-гомофоб. Но так же я знал, что ты не подашь на меня в суд, потому что мы друзья. Да?
В этот момент я задумался. Почему же не обратился в полицию тогда? И с ужасом я вдруг понял, что он прав.
— Почему мы об этом разговариваем? — мои нервы уже не выдерживали, я чувствовал, что вот-вот заплачу.
— Не знаю. Наверное, потому что я волнуюсь за то, как ты чувствовал себя после этого. Сейчас я понимаю, что поступил неправильно. Простишь меня? Сможешь?
Я впервые за весь наш диалог поднимаю на него глаза. Они такие родные, такие знакомые, но в то же время чужие. Это странное ощущение, но я вдруг почувствовал, что безумно хочу его обнять.
— Смогу, — сказал я одними губами и прижал парня к груди. Ладонь моя гладила его по пушистой макушке, вторая же по спине.
— Влад, подожди. — Он отстранился.
— Чт-то?
— Ты ведь понимаешь, что от себя не убежишь, и я всё ещё гей?
— Да, и что?
— Тебе нормально?
— Ну... Да.
Тогда Кирилл вновь обнял меня. Мы стояли так достаточно долго, я даже успел замёрзнуть. Но в один момент парень отстранился и коснулся моей щеки. Я положил свою ладонь на его кисть и посмотрел ему в глаза.
— Ну зачем тебе моя сестра, когда есть я?
— Я... Я не гей, — сглатываю и убираю его руку.
— Мы занимались сексом.
— Один раз – не пидорас.
— Я серьёзно.
Он снова настойчиво кладёт руку мне на щёку и гладит её.
— Подумай об этом.
Балконная дверь открывается под его давлением, парень выходит, я двигаюсь за ним.
— Что-то вы долго курили, — улыбается Вероника, видно думая, что мы подружились.
Кирилл обнимает меня за плечи и, смеясь, говорит:
— Твой парень такой смешной.
Я лишь киваю, сажусь рядом с Вероникой, демонстративно разворачиваю её к себе и целую. Девушка отвечает, а я запускаю язык ей в рот и, у моему удивлению, темноволосая переплетает его со своим.
— Да-да, я её парень, — выделив слово "её", произношу. Кирилл закатывает глаза и садится за стол. Кареглазая смотрит на меня с неким удивлением, сжимает мою руку в своей под столом и вновь кладёт голову на плечо.
— Я люблю тебя, — шепчу ей на ухо.
— И я тебя люблю, — отвечает она.
— Ну, сестрица, насколько он хорош в сексе? Надеюсь, не так же, как Стас, — говорит Кирилл с издёвкой.
— А где София? — практически подскакиваю я.
— Они со Стасом пошли в магазин за соком. А ты, — она переводит взгляд на парня, — не мели чепуху.
Я осматриваюсь. Мой взгляд привлекает тот самый старик, сидящий напротив. Глаза его какие-то пустые и безжизненные. Я бы даже сказал, что он мёртв внутри. И каково же это – убить человека? Каково жить с убийцей? В мыслях я не отрывал глаз от мужчины и даже не сразу заметил, что тот смотрит на меня в ответ.
— Чт-то? — спрашиваю я, наконец заметив.
— Это я у тебя спросить хочу.
Его голос хриплый, грубый, низкий и даже немного пугающий.
— Я... Просто... Задумался...
— Спросить что-то хочешь?
Вероника крепче сжала мою руку под столом.
— Нет, не хочу.
И девушка ослабила хватку. Кирилл усмехнулся.
— А я хочу. У тебя, Влад.
— Да? — с чувством лёгкого страха смотрю на него.
— У вас с ней всё серьёзно? Возьмёшь мою сестрёнку в жёны? Ей уже двадцать восемь лет, пора. — Он с ухмылкой облизывает губы.
— Мы встречаемся только месяц, я не знаю, как всё может обернуться, но, честно, готов жениться на ней хоть сейчас, — как можно более уверенно отвечаю я. Кирилл лишь усмехается.
— А ты знал, что у супругов не должно быть никаких секретов друг от друга? Расскажи Веронике, как сильно ты хотел её в старшей школе. Помнишь, как приходил к нам домой просто, чтобы посмотреть на этот секс-символ?
Вероника отпускает мою руку и смотрит на меня. Я поворачиваю голову к ней. Девушка кладёт руку мне на щёку и разглядывает лицо.
— Тот самый Влад? — спустя некоторое время шепчет она. — Тот самый парень, который постоянно подкатывал ко мне, из-за чего я даже пошла в другую школу? Неужели ты тот самый распиздяй и идиот? — нервный и быстрый шёпот будто ударяет мне прямо в лицо.
— Да, — шепчу в ответ я. — Тот самый распиздяй и идиот.
— И ты знал?
— До сегодняшнего дня – нет.
— И ты встречаешься со мной не из-за того, что хочешь секса?
— Нет, — твёрдо говорю я, ведь это правда.
Она обнимает меня, кладёт подбородок мне на плечо и, кажется, плачет.
— Прости, — шепчу я.
— Я простила, — отвечает она.
— Ой, как же мило, я не могу, — качает головой Кирилл с наигранным удивлением.
Вероника отстранилась от меня и поцеловала. Так же нежно, как обычно. В такие моменты я понимаю, что мой автор ещё не совсем конченный ублюдок, намеренно портящий мою жизнь.
Да, я стала рофлить тут по жёсткому, потому что мне не терпится это слить, но я выложила две главы подряд, потому что у Кристины день рождения. Прости, милая, но лучше я не смогла, потому что я бездарность. Ну, хоть поржешь.