Kiss Forever

Знаете? Вы можете смеяться с меня. Вы можете меня ненавидеть и говорить, что мои причуды всех достали. Вы можете перестать обращать на меня свое внимание. Но я снова повторюсь, в который раз. Я не могу нормально жить. Эти щупальца прошлого никак меня не отпустят. Они могут ослабить хватку и перестать меня душить. У меня может быть фора в год, в пол года. Но потом, чаша с разочарованием переворачивается и обливает меня. Я не могу дышать, я тону. А щупальца стискивают меня все сильнее и сильнее. И вряд ли они снова меня отпустят. Вряд ли я отделаюсь так легко в следующий раз.

Вряд ли следующий раз наступит.

Я думала, что могу жить. Ходить изредка на вечеринки, целоваться с любимым парнем, поглощать блинчики с черникой, пока меня не свергнет аллергия , покупать лимонные рожки и осваивать верховую езду, просто так, для смеха. Я думала, что смогу выбрать университет для поступления и сдать экзамены в августе. А я даже не говорила не с кем на эту тему. Мама положила мне список универов и колледжей на стол еще недели две назад, а я так к нему и не притронулась. Я не записалась на летние курсы, как делаю каждый год и не создала топ50 дел, которые должна провернуть за лето. Мы с Лизи и еще парой девчонок придумали это лет пять назад. Ничего страшного, что из 50 пунктов мы не выполняли и дюжины. Это была традиция, которая помогала жить. Весело, свободно и счастливо. Одна из многих. Моя жизнь состояла из таких традиций, о которых я даже не подозревала. Я знала, что много из них разрушаться с моим переездом. Уже разрушились. Но я не думала, что будет так тяжело строить новые.

Мне хочется не думать о том, что теперь все стерлось и повернулось к нулю. Все мои мнимые друзья, мой парень... Я не была нужна никому, я осталась чужой. Пол года я верила в призрачное счастье. Невесомое, парящее в том небе, которое зависло над высокими горами, куда я поднималась с Бобом. Даже это воспоминание испорченно.

Я знаю, что упускаю нечто, что может меня осчастливить. Я знаю, что он все еще здесь, и что он будет тут всегда. Я выплакала все глаза от боли и предательства, но самым чудовищным поступком было бы обратиться к Эрику и сказать ему, что я ошиблась и он снова мне нужен. Точнее, что теперь я могу ему это показать. Теперь, в моей жизни нет Боба и я могу подпустить его ближе. Но я не стану этого делать. Щупальца переключатся на него и я испорчу ему жизнь. Может быть у него получиться? Может быть он сможет быть счастливым? Я надеюсь на это. Он поступит в какой-нибудь университет, заведет себе друзей, найдет девушку. У него большой дом, в котором живет одна лишь его тетя. Он свободен и волен выбирать, потому-что ему никто не перекрывал кислород унизительным чудовищным поступком. А потом на протяжении полу года унижал и втаптывал в землю. Каждый поцелуем и каждым нежным словом.

Я думала мне нужно отгородиться от Эрика, потому-что он опасен для меня. Но оказывается все наоборот. Я опасна для Эрика. Я не дам ему идти вперед.Смысл не меняется. Мне нельзя возвращаться к нему. Тут все по-прежнему. Можно считать, что ничего и не менялось.

Я решаю прокрутить в голове всякие варианты моего дальнейшего будущего. Провести лето на подготовительных курсах, подучиться и уехать в колледж. Выбрать что-нибудь из маминого списка. Главное что не тут. Ни за что. Это единственное, что меня радует - я больше не привязана к школе и мне не придется видеться не с кем из тех людей, которые притворялись моими друзьями. Нужно лишь, что-бы родители не заставили меня остаться в Вайоминге. Надеюсь, они не будут против общежития. Оперировать нужно моими знаниями. И по-этому весь последующий вечер я копаюсь в интернете в поисках престижного учебного заведения с подходящим для меня факультетом (хотя я сама еще не решила кем хочу быть) вблизи Вайоминга с недорогим студенческим общежитием. Думаю. они меня отпустят. Должны отпустить.

Мои поиски прерывает звонок айфона. Я знаю, что это Боб, прежде чем беру телефон в руки. За сегодня это уже восьмой пропущенный от моего екс-бойфренда и он прекрасно знает, что я не возьму трубку. Он должен был догадаться. Я все поняла. Глупая девочка открыла глаза. Распахнула крылья и взлетела. Увидела и осознала, что все ее дурили. Может они и не хотели этого, но... Теперь этого не изменить. Я прекрасно понимаю, почему Джону Багвелу было меня жаль. Мне самой было бы жаль, если бы я еще что-то чувствовала.

Я не задумываясь касаюсь пальцем красной кнопки. Вызов обрывается, но экран тут же вспыхивает вновь.

"Выйди на улицу"

Нет. Не пытайся, Боб. Я не...

Я одеваюсь. Что мною правит? Что я хочу услышать? Наверное мне просто интересно, жалеет ли он? Или он просто скажет, что шутка вышла смешнее чем он думал. Да и затянулась немного дольше... Эффект, знаете-ли, мощнее.

Я выхожу на улицу. В темноту, поскольку уже поздновато. Мне даже немного холодно. Я ежусь вглядываясь в темноту. Одновременно мне приходит две язвящие мысли: я бы не удивилась если-бы он и не думал приходить; я бы ударила его, если-бы он стал накидывать на меня свою ветровку.

Но нет. Он был тут. Сидел на кучке дров сваленных около конюшне. И на нем не было ветровки. Флисовая толстовка, насколько я могу судить. Я так любила утыкаться в нее носом и вдыхать запах горных трав, которыми она всегда была пропитана.

Боб встал и затянулся сигаретой, которая оказывается все это время была у него в руках. Я была так пофигистически настроена, что даже не заметила оранжевый жевреющий огонек на конце сигареты. Но я сразу почувствовала запах и мне захотелось убежать. Я поняла, что флиска Боба теперь воняет гарью. На ней не осталось запаха некогда любимых мною горных ромашек.

- Я влюбился в тебя, когда ненавидел.

Боб уже стоит около меня, почти касаясь правой рукой моей ладони. Мне кажется, что он немного выпил. Теперь он напоминает мне запутанного в жизни придурка, который не знает чего он хочет. Я словно снова переживаю те чувства, которые испытывала, когда мы поссорились из-за какой-то мелочи в первый раз. Чувство легкости, как-будто судьба просто отфильтровала от вас не вашего человека.

И я понимаю, что что-бы он не сказал, он всегда будет такой чужой. Далекий и грубо вытесанный. Находящийся намного дальше, чем находились все мои друзья в лежащей по ту сторону Америки Северной Каролине. Но я вышла к нему, как он и просил. По-этому я должна выслушать. Хотя бы для себя. Что-бы стало понятнее.

- Я люблю спорить, - гооворит Боб,не глядя мне в глаза, - на людей, на дрянные поступки, на деньги. Я не могу контролировать себя, когда мне говорят "Слабо?". Я знаю только одно - я не должен отступать и проигрывать. Потому-что... потому-что я такой и все тут.

Он хочет взять меня за руку, но я отшатываюсь.

- Я поспорил на тебя, Лекси!

Слеза. Не знаю откуда она взялась вообще... Стекает, обжигая щеку. Чужие люди не должны видеть ваших слез, но Боб видит мою. Он провожает ее взглядом, будто не может решиться, вытереть ли ее с моего лица. Значит, он не чужой человек для меня. Я просто больше в нем не нуждаюсь.

- Я поспорил на новенькую, неизвестную мне незнакомку, совершенно чужую. Мне было плевать. Я даже не думал об этом.

Он нервно усмехается.

- Тогда, когда ты оставила свой телефон и свои фотографии в комнате, я сразу понял как можно тебя унизить. Так, что никто и не вспомнит о тебе, как о чем-то хорошем и прекрасном. Такой какой я узнал тебя, когда все еще продолжал спорить.

Слез больше нет, потому-что мне становится смешно. Я прекрасная, хорошая... Какая еще? Я поверить не могу, что он действительно так думал обо мне. И продолжал скрывать правду. Он мог бы признаться мне. Я бы простила. В конце-концов это не было бы так важно если бы он все рассказал мне. Но, видимо, он решил иначе.

- Когда Блэр подвернулась тебе под руку совершенно неожиданно и ты решила, что это все она, я понял, что все может быть еще круче. Я могу спорить дальше. Адам сказал, что ты не за что не будешь со мной встречаться.С таким придурком, который в первый же день высмеял тебя перед новыми одноклассниками. Не дал шанса прижиться, поступил ужасно...Я знал, что будет трудно. Но я не хотел отступать. Я смог все провернуть.

Я нервно сглатываю. С детства не любила игру в пазлы, но теперь все складывается. Пазлы выстраиваются в картину.

- Многие знали, что это я. Но потом стали верить тебе.

Верить мне? Я поняла, что не осознано дала всем понять, что это Блэр все устроила. Мне становится очень обидно за нее. Сколько времени я думала что она настоящая сука. Похоже, она никогда не хотела мне зла. И никогда не думала, что я могу захватить власть школы или чего я там еще себе напридумывала. Теперь это кажется мне таким глупым и бессмысленным. Как я могла так думать....

- А потом... Потом все изменилось. Я понял, что хочу смотреть на закат рядом с тобой. Я понял, что ты важна мне и я больше не спорю. Но все же, я не мог ничего вернуть. Я мог признаться раньше, но...

Он шумно выдыхает.

- Никто не спорил со мной на это.

Он усмехается. Грустно. Отчужденно. Я понимаю. что он заложник своего страха. Страха не быть самым бесстрашным. Мне могло быть жаль его. Если бы не было...

- Я знаю, что ничего не будет по-прежнему.

Он смотрит на меня, будто все еще не знает. Я понимаю, что он надеется, что я прощу его. Я вспоминаю, как когда-то поцеловала его с дикой страстью, тем самым признавшись себе, что он дорог мне. И что это важно...

Но я не повторю этой ошибки. Хотя, может это было и не ошибкой. Это было жизнью. которой я жила. С ним или без, я была счастлива.  Но я ни за что не верну этого. Он надеется, что я прощу его. Может быть, он даже поспорил с кем-то на этот счет. Но он болен. Я не могу доверится такому человеку.

Это было важно, но теперь это потеряло смысл. Я свободна.

- Ты прав, - отвечаю я, -  ничего не будет прежним.

Я дарю ему последнею улыбку, грустную и даже искреннею. Слишком искреннюю. Он кивает. Сигареты в его руках уже нет. Я замечаю, что она на земле.

- Прощай.

Я затворяю за собой двери.