Глава 56. Женская одежда
Все присутствующие были ошарашены внезапной реакцией Ли Синя. Ин Чжэ быстро пришел в себя и скомандовал «Снято!».
Сун Вань почти сразу после этой команды разрыдалась. Она сидела на корточках прямо на полу, и слезы размазали весь её макияж.
— В сценарии явно не было этой части! Ли Синь, ты это специально?! — рыдала Сун Вань, обвиняюще протирая покрасневшие глаза. — Это из-за того случая на ужине? Ты что, ненавидишь меня?
Ли Синь опустил голову и холодно посмотрел на неё: — Ты мне и впрямь не особо нравишься.
Сун Вань: — ...
— Тебе можно добавлять отсебятину в сцены, а мне почему нельзя? — продолжил он.
— И что с того, что я добавила? Разве это не соответствовало сюжету? Спроси режиссера, он разве скомандовал «снято»?! — Сун Вань явно не собиралась отступать, пока не добьется справедливости. — А то, что добавил ты, это что вообще такое? Ты просто примешал личные чувства!
Никто из присутствующих не смел вставить и слова.
Сун Вань этой фразой выставила себя совершенно чистой. Даже если все видели, что она действительно примешала личную неприязнь, её действия не противоречили сцене и даже стали «украшением на парче» (錦上添花 — дополнительным плюсом). Даже Ин Чжэ не мог найти в её игре изъянов.
Ли Синя, вероятно, сочли типичным новичком, который только-только прославился: гордый, заносчивый и не желающий терпеть обиды. Поняв, что Сун Вань метит в него, он не сдержался и ответил таким радикальным способом.
Слишком импульсивно.
Ин Чжэ нахмурился: — О чем вы спорите? Чего разрыдалась? Столько лет актрисой работаешь, неужели таких тягот не видала?
Сказав это, он поманил Ли Синя рукой, призывая подойти. Даже если он намеренно покровительствовал Ли Синю, нельзя было отрицать, что добавленный им фрагмент слишком сильно расходился с оригинальным сценарием.
Когда Ли Синь подошел, Ин Чжэ спросил: — В чем дело?
— Я просто чувствую, что в этом моменте такое действие главного героя более уместно, — Ли Синь начал объяснять, замедлив темп речи и показывая на сценарий. — Главный герой — ученик с крайне замкнутым характером, можно даже сказать, аутичный. У него нет никаких других мыслей, кроме любви к тому парню. Для такого человека объект любви — это весь мир. Он может потерять всё, но только не шанс быть рядом с ним.
— В этот момент героиня второго плана угрожает ему, порочит его, называет его любовь болезнью и велит сдаться. Подавленные долгое время чувства героя неминуемо взорвутся. В состоянии аффекта он вполне может совершить что-то радикальное, как то, что я добавил сейчас, — на этом Ли Синь остановился и поднял глаза на раздумывающего режиссера Ин Чжэ, замечая, как в его взгляде постепенно разгорается огонек интереса.
Ин Чжэ подхватил его мысль: — Верно! А дальше?
— Облив её водой, герой осознает, что он только что натворил. Будучи трусливым и замкнутым по натуре, он, естественно, в панике бросится извиняться, — сказал Ли Синь. — Я так это вижу. По-моему, это больше соответствует характеру персонажа.
Договорив, он намеренно скользнул взглядом по сидящей в стороне Сун Вань: — Я не добавлял сцену бездумно.
Его голос не был громким и не выражал особых эмоций. Но когда эти слова достигли ушей присутствующих, они прозвучали как серия звонких пощечин. Все невольно посмотрели на Сун Вань, вспоминая, как она только что исходила криком, обвиняя Ли Синя в намеренной провокации.
Лицо Сун Вань густо покраснело, ей оставалось только притвориться, что она не замечает этих взглядов.
— Ты прав, — Ин Чжэ, тщательно всё обдумав, принял решение. — Пусть будет так. Продолжаем снимать дальше.
Сун Вань замерла, не веря своим ушам: — Что?
— В конце концов, в этом фильме основная линия — отношения двух главных героев, так что приоритет должен отдаваться чувствам «принимающего» героя к «ведущему» герою. — Бросив эту фразу без лишних объяснений и не обращая внимания на перекошенное лицо Сун Вань, Ин Чжэ позвал гримера: — Поправьте грим, снимаем следующую сцену.
Сколько бы обид ни накопилось у Сун Вань, сейчас ей пришлось «проглотить их целиком». Впереди были съемки, и ей оставалось только сдерживать остатки ярости и с досадой наблюдать за процессом.
Дальнейшие сцены были сосредоточены на взаимодействии главных героев. Поскольку весь фильм строится на безответной любви Ли Синя к персонажу Цзинь Луаня, их сотрудничество проходило гладко. Актерское мастерство Цзинь Луаня превзошло ожидания многих: все думали, что на притирку главных героев уйдет весь день, но они проходили сцены даже быстрее, чем Сун Вань.
После окончания съемок Ли Синь вместе с группой вернулся в отель, обсуждая по дороге сценарий с Цзинь Луанем.
— Этот фильм на самом деле очень хороший, — с чувством сказал Ли Синь. — Жаль только, что это трагедия.
Цзинь Луань озадаченно переспросил: — Разве это трагедия?
Ли Синь: — А?
— Ты разве не знаешь? Режиссер добавил концовку, в финале всё в целом довольно красиво, — Цзинь Луань почесал ухо. — Кажется, твой персонаж в итоге находит подходящего человека.
Разве такое было? Почему он не в курсе? Ли Синь снова уткнулся в свой сценарий, подтверждая, что там такой части нет.
— Тогда должен быть еще один актер, — Ли Синь начал листать список актеров, спрашивая Цзинь Луаня: — Ты знаешь, кто это будет?
Цзинь Луань честно ответил: — Не знаю, я только слышал, как режиссер упоминал об этом. Поскольку меня это не особо касается, я не расспрашивал.
Поняв, что от друга ничего не добьешься, Ли Синь долго искал, но так и не нашел следов этой «второй версии финала». Решив, что режиссер просто ляпнул это под настроение, Ли Синь выбросил это из головы, попрощался с Цзинь Луанем и направился к своему номеру.
Его номер находился в самом конце правого крыла этажа, там почти никого не было. Когда он уже подходил к двери, зазвонил телефон. Увидев, что звонит Гу Жань, он усмехнулся и ответил.
— Ли Синь? — мужской голос на том конце звучал немного устало. — Ушел и даже не предупредил?
— Ну, я очень торопился.
— Ты думаешь, я не знаю? Я спрашивал Ин Чжэ, вы вовсе не так сильно спешили.
Ну и что с того, что он спрашивал? Сейчас он уже сбежал, а Гу Жань занят работой — не прилетит же он специально на самолете только ради того, чтобы посмотреть на него в платье? К тому же, Гу Жань не знает, где именно они снимают...
При этой мысли рука Ли Синя, собиравшаяся повернуть ручку двери, слегка замерла. В голове молнией промелькнула догадка.
Стоп. Если Гу Жань смог вытянуть из Ин Чжэ реальное время начала съемок, то узнать место съемок для него не составит труда.
В душе зародилось сильное чувство беспокойства, но Ли Синь выдохнул, решив, что он слишком много накручивает. Даже если Гу Жань знает, где он, тот вряд ли приедет.
От этой мысли он снова осмелел и, приглушив голос, со смешком подразнил собеседника: — Всё равно меня сейчас нет дома, и что ты мне сделаешь? Я специально сбежал на день раньше. Господин Гу, я вернусь не скоро, так что ты там...
Не договорив, он повернул ручку и толкнул дверь. Но внезапно почувствовал, что с той стороны дверь тоже кто-то тянет. Ли Синь мгновенно понял, что в комнате кто-то есть, и тут же отпустил руку, пытаясь отступить.
Однако не успел он сделать и пары шагов, как человек внутри распахнул дверь настежь и, протянув руку, рывком затащил его в комнату.
В номере горел свет, и при ярком освещении Ли Синь отчетливо увидел, кто его схватил. Он даже не успел сбросить звонок. Язык будто одеревенел, он полминуты не мог вымолвить ни слова.
Прова... прова... провалился... (翻車 — сленг: потерпеть фиаско / быть пойманным)
В голове у Ли Синя была полная пустота. Какого черта Гу Жань здесь?! Откуда он знает, в каком он номере?! Откуда у него ключи?!
Он не успел додумать эти вопросы — Гу Жань прижал его к стене. От всего его существа исходила крайне опасная аура.
— Ты говорил, что я могу тебе сделать? Хм?
Ли Синь: — ...
Ли Синь: — Я говорю, что ты наверняка можешь делать со мной что хочешь, ха-ха! Господин Гу, папочка, отпусти сначала ручки.
Ли Синь: — Мы всё-таки не дома, давай все дела обсудим, когда вернемся.
Ему совсем не хотелось, чтобы на второй день съемок папарацци раструбили о том, что он воссоединился со своим мужем после недолгой разлуки.
Услышав обращение «папочка», Гу Жань прищурился и немного ослабил хватку, но не отпустил совсем. Ли Синь был вынужден усмирить характер и ласково уговаривать его: — Ну же, будь хорошим.
Гу Жань хмыкнул и только тогда отпустил его.
— У тебя же на эти дни были запланированы совещания? Как ты нашел время приехать? — Ли Синь оглядел комнату и, заметив, что у Гу Жаня нет с собой багажа, решил пошутить: — Ты же не примчался сюда специально, чтобы посмотреть на меня в платье?
Он осмелился на это, так как было очевидно: раз нет чемодана, значит, платье Гу Жань привезти не мог. Но в следующую секунду мужчина за его спиной неопределенно усмехнулся, и от этого смеха Ли Синя пробрал озноб.
Гу Жань достал из шкафа в номере сверток.
— А ты метко гадаешь, — Гу Жань расстегнул молнию и выудил оттуда несколько еще не вскрытых почтовых пакетов.
Увидев их, Ли Синь почувствовал, как его зрачки сузились. Вот блин.
— Я просто велел ассистенту отправить одежду курьерской службой прямо сюда, — Гу Жань разложил пакеты на кровати и с интересом уставился на него. — Выбирай.
Ли Синь: — Я могу отказаться?
— Нет, ты обещал, а назад пути нет, — сказал Гу Жань. — А-Ван уже свое надел.
Ли Синь: — Гу Жань, возможно, ты ему не родной отец.
Гу Жань: — Ты что, не хочешь посмотреть?
Ли Синь: — ... — он честно ответил: — Хочу.
Словно забавленный этим ответом, Гу Жань подавил улыбку: — Хочешь посмотреть — надевай.
— Ты посмотришь на фото А-Вана, а А-Ван посмотрит на твои фото, — серьезно добавил Гу Жань. — Так будет честно.
Ли Синь: — Тьфу на тебя!
Получается, этот посредник, который в итоге и получает всю выгоду, выставил себя чистеньким и еще смеет говорить о честности. Но независимо от честности, Ли Синь ясно осознал: этой кары ему не избежать.
В конце концов, это просто платье. Он столько лет актер, каких только ролей не играл. Подумаешь, платье? Тем более, он наденет его только перед Гу Жанем. Поразмыслив, Ли Синь решил, что ничего страшного в этом нет.
Раз уж он решил переступить через свои принципы, то надо идти до конца. Ли Синь сам не мог определиться, у него рябило в глазах от разных фасонов на упаковках, так что он просто передал право выбора Гу Жаню: — Выбирай сам.
Гу Жань приподнял бровь и бросил на него взгляд. Ничего не сказав, он наклонился, выудил из десятка пакетов один и протянул Ли Синю. На пакете было фото платья. Ли Синь взял его и мельком глянул на картинку. Тут же всё его тело одеревенело, и он пожалел о своем решении до глубины души.
***
Как он раньше не заметил, что тут есть такая короткая юбка?!!
Ли Синь замер на мгновение, не принимая пакет. Придя в себя, он осторожно спросил: — Я передумал, можно я выберу сам?
Гу Жань покачал головой: — Нет.
Когда Гу Жань начинал вредничать, с ним ничего нельзя было поделать. В итоге Ли Синю пришлось, скрепя сердце, взять пакет и уйти во внутреннюю комнату.
Платье было из тех коротких юбок, что часто носят девушки — длиной до колен. Но Ли Синь был довольно высоким, и на нем эта юбка едва прикрывала основание бедер. Верх еще куда ни шло — свободный, не заставлял его чувствовать себя совсем уж неловко.
Ли Синь переоделся и целых полчаса стоял перед зеркалом в спальне, сомневаясь в смысле жизни, пока не привык к состоянию «в юбке». В общем и целом — внизу было пустовато и прохладно.
А выглядело-то довольно неплохо. Юбка была короткой и открывала его ноги, которые обычно никто не видел. Мышц на них было немного, они были пропорциональными — мяса ровно столько, сколько нужно, прямые, стройные, кожа светлая, и волос почти нет. Ли Синь остался доволен — с такими ногами не стыдно показаться людям. Так что он смело открыл дверь и вышел.
Гу Жань ждал его на диване. Заметив его появление, он замер, его взгляд застыл.
— Ну как?! — Ли Синь в юбке начал крутиться перед ним, как наваждение. — Не ожидал, ха-ха-ха!
Гу Жань: — ...
— Хотел увидеть, как я опозорюсь, но не вышло? — Ли Синь покружился, устал и остановился перед Гу Жанем. Тот поднял глаза, посмотрел секунду и снова отвел взгляд.
Ли Синь внешне казался спокойным, но он остро заметил, что кончики ушей мужчины начали краснеть, а взгляд стал совсем другим.
— Ты сам просил меня надеть юбку, почему теперь не смотришь? — Ли Синь подошел поближе и спросил: — Ну как?
Гу Жань, не поднимая глаз: — Красиво.
Ли Синь фыркнул: — Отмашка.
— Надел — значит надел. Раз ты так неохотно реагируешь, я пойду сниму. — Ли Синю было неуютно от пустоты внизу, да и склонности к кроссдрессингу у него не было. Он встал, собираясь вернуться и переодеться.
Но не успел он развернуться, как Гу Жань снова потянул его на себя. Видимо, Гу Жань не рассчитал силу, а Ли Синь не ожидал рывка, поэтому потерял равновесие и повалился на диван. Прямо на Гу Жаня.
Инстинктивно пытаясь найти опору рукой, он случайно нажал на одно «недосказанное» место Гу Жаня. На ощупь оно было большим и твердым. Лицо Ли Синя мгновенно стало пунцовым, он не сдержался и выругался: — Черт.
Он поспешно вскочил: — Гу Жань, ты извращенец!
Гу Жань посмотрел на него с несчастным видом. Ли Синь: — ... — ладно, ладно.
— Я не извращенец, — объяснил тот. — Это действительно красиво.
Ли Синь: — Красиво? Раз красиво, у тебя сразу «встал»?
— Нет. — Гу Жань нахмурился, выражая недовольство, и совершенно серьезно добавил: — У меня «встает» только на тебя.
Ли Синь: — Кхм.
Слова вроде правильные, но звучат так неловко. Он снова попытался встать, чтобы уйти переодеваться. Но почувствовал, что Гу Жань всё еще крепко держит его за запястье, явно не желая отпускать.
Ли Синь приподнял бровь, всё понял, и в голове тут же созрел коварный план. Он перестал торопиться, так и сидел в юбке, вытянув ноги на диване, и с ехидной улыбкой спросил сидящего рядом Гу Жаня:
— Хочешь?
Он спросил слишком прямо. Гу Жань явно не ожидал такого, повернул голову, и его взгляд стал темным, как глубокий омут. Он ответил: — А ты дашь?
— По идее, завтра мне сниматься, так что я не должен тебе давать. — Юноша нарочно сделал вид, что раздумывает, его глаза сияли, а лукавая улыбка была чертовски соблазнительной. — Может, попросишь меня? (求求我 — умоляй меня)
Гу Жань: — А?
Ли Синь: — Если попросишь, я, может быть, соглашусь.
Гу Жань с самого рождения и до этого момента, без преувеличения, никогда никого ни о чем не просил. Не говоря уже о просьбах, случаи, когда он проявлял слабость, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и все они были связаны с Ли Синем. Гу Жань никогда не умолял людей и вряд ли стал бы делать это из-за такого.
Ли Синь строил свои расчеты, собираясь лишь немного подразнить его, а когда тот вдоволь помучается — закрыть тему. Он сидел рядом с Гу Жанем, бесцеремонно вытянув ноги и развалившись на диване.
Договорив, он увидел, как Гу Жань внезапно сел ровно и навалился на него всем телом, прижимая к дивану. Ли Синь еще отчетливее почувствовал твердый предмет между своих ног. Сильнейший инстинкт выживания мгновенно привел его в чувство, он запаниковал: — Ты что делаешь?!
Куда делась былая смелость? Ли Синь открыл рот, и слова капитуляции вырвались сами собой: — Я... я просто пошутил только что. Какие там просьбы, какие у нас отношения, не надо просить!
Гу Жань: — Значит, можно приступать сразу?
— Твою мать! — Ли Синь от спешки даже слова путал. — Гу Жань, я ошибся, я пошутил!
Словно не слыша его, Гу Жань схватил край его юбки и потянул вниз.
Ли Синь: — Мы же договорились, что ты меня попросишь!! Ты еще не попросил!!!
Если уж ему суждено быть сегодня «съеденным без остатка», то он хотя бы выжмет из ситуации максимум выгоды.
Гу Жань замер и внезапно хрипло рассмеялся. В этом смехе, смешанном с нескрываемым желанием, было столько страсти, что у Ли Синя подкосились ноги. Мужчина прошептал: — Не бойся, я тебя не трону.
— Тебе завтра сниматься, на теле не должно быть следов. — Гу Жань прильнул к его уху, голос был полон подавляемого огня. — Подождем, пока вернемся домой.
Ли Синь: — ... — «Уже не хочу домой».
Раз всё обсудили, Ли Синь подумал, что тот должен уже с него слезть. Та штука внизу доставляла ему дискомфорт. Видя, что Гу Жань не двигается, Ли Синь кашлянул и предложил: — Может, ты сначала встанешь?
Гу Жань не ответил. Помолчав мгновение, он нерешительно произнес: — Ты можешь меня поцеловать?
Ли Синь остолбенел. Он не ожидал, что такие слова из уст Гу Жаня будут звучать так странно и... мило. Растрогавшись, Ли Синь снова решил подразнить его: — Попроси меня.
Просто шутка, ничего серьезного. Ли Синь так и планировал: если Гу Жань проявит хоть каплю недовольства, он всё равно великодушно его поцелует.
Но Гу Жань без малейшего колебания посмотрел ему прямо в глаза: — Я прошу тебя, поцелуй меня. Пожалуйста.
В его взгляде нежность и обожание смешивались с нетерпением. Ли Синь почувствовал, как руки, обнимающие его, начали сжиматься. Напряжение выдавало этого человека в каждом, казалось бы, случайном движении.
Ли Синь постепенно перестал паясничать и стал на редкость серьезным. Он внезапно вскинул голову и быстро поцеловал Гу Жаня в кончик носа, а следом впился в его губы. Настоящий поцелуй, без остатка.
— Раз господин Гу так искренен в ведении дел, я тоже не могу халтурить, — Ли Синь, переводя дыхание, прильнул к его уху и с улыбкой прошептал: — Акция «купи один — получи второй в подарок». Довольно щедро, правда?