Глава 39. Любовь
Ли Синь перестал складывать бумагу и вскинул на него взгляд: — Кого ты любишь?
Гу Жань: — Я люблю тебя.
Ли Синь переспросил: — Я не расслышал, повтори еще раз?
— Я люблю тебя, есть какие-то проблемы? — медленно произнес Гу Жань. — Вэнь Шия может тебя любить, а я нет?
Едва наметившаяся атмосфера двусмысленности и нежности мгновенно рассеялась после этой фразы. Спрятавшаяся неподалеку Вэнь Шия, которая самозабвенно записывала сцену признания, хлопнула себя по бедру и мысленно зарыдала.
«Господин Гу, ну до чего же вы неопытны!! Признание так признание! Зачем приплетать себя в сравнение? Разве его любовь может быть такой же, как любовь фанатки вроде меня?!»
Ли Синь, словно ожидая чего-то подобного, снова опустил ресницы и вытянул из тумбочки несколько листов бумаги для оригами: — О.
Гу Жань: — Так я сегодня ночую здесь?
Ли Синь: — Как хочешь.
Тон его был ровным, без тени эмоций. Гу Жань так и не понял, что к чему. Слегка нахмурившись, он велел ассистенту у двери приставить раскладушку вплотную к кровати Ли Синя. Увидев, что тот снова склонился над своими журавликами, он не удержался от вопроса: — Почему ты всё еще их складываешь?
— У того фаната в голове дыра, — Ли Синь вскинул брови. — Журавликов слишком мало, боюсь, он не поймет, что я имею в виду. Складываю побольше, исключительно из заботы о его интеллекте. Гу Жань: — ...
Понимая, что Ли Синя не остановить, Гу Жань больше не препятствовал. Однако ему было жаль его: — Сходи погуляй. Постоянно сидеть в четырех стенах и складывать эти штуки вредно для глаз. Ли Синь не стал упрямиться и отложил бумагу: — Ладно.
Ему и вправду хотелось пройтись. С его большим животом ходить куда-либо было неудобно. Гу Жань планировал просто кружок вокруг больницы, но Ли Синь настоял на походе в кофейню. — Я просто посижу там, кофе пить не буду, — Ли Синь прижал руку мужа к своему животу и моргнул. — Смотри, сын говорит, что тоже хочет в кафе. Гу Жань не смог сдержать улыбку и уступил.
Конечно, он не повел бы Ли Синя в людное место. Кумир был знаменит, а маски на нем не было — если бы его узнали, начались бы проблемы. Гу Жань подумал и отвез его в кофейню, которой владел его старый знакомый. Хозяин заведения был его одноклассником по старшей школе и учился в одном классе с Инь Чжэ. Сам Гу Жань не любил кофе и заходил редко, зато Инь Чжэ был там частым гостем.
Они вошли в явно элитное заведение и увидели у стойки двоих. Одним был режиссер Инь Чжэ, с которым Ли Синь виделся совсем недавно. Второй была незнакомая женщина с длинными волосами в элегантном платье. Она выглядела утонченной, а каждое её движение было исполнено грации. Ли Синь внимательно посмотрел на неё и заметил: с того момента, как они вошли, её взгляд был прикован к Гу Жаню. То, что читалось в её глазах, не понял бы только такой «дуб», как Гу Жань.
Инь Чжэ: — Редкий гость! Что это ты решил заглянуть? — Сяо Синь захотел посидеть в кофейне, вот я его и привел, — ответил Гу Жань. — Принесите ему просто стакан горячей воды. Ли Синь: — ... — «Ну и жестокий же ты мужчина». Он бросил на Гу Жаня гневный взгляд, но, помня о посторонних, не стал вслух возмущаться: «Мог бы хоть сок заказать!».
— Сяо Синь, — подала голос стоявшая рядом женщина с улыбкой. — Здравствуй, меня зовут Лин Сяо. — Лин Сяо еще не знает, кто это, — вмешался Инь Чжэ. — Это законный супруг Гу Жаня, они уже женаты.
При этих словах улыбка Лин Сяо едва заметно застыла. — Вот как? — Она перевела взгляд на Гу Жаня. — Господин Гу женился и даже не сообщил нам, старым одноклассникам? Уксусом (醋 — ревность) от этих слов несло на десять миль вокруг.
Ли Синь намеренно выпятил живот и незаметно придвинулся ближе к Гу Жаню, заявляя права на собственность. — Все были заняты, — ответил Гу Жань. Заметив, что Ли Синь жмется к нему, как пугливый зверек, он невольно улыбнулся и приобнял его за плечи. — К тому же Сяо Синь беремен. Я планирую устроить свадебный банкет уже после того, как он родит.
После этих слов состояние Лин Сяо стало явно подавленным. Она опустила голову и глухо произнесла: — Вы присаживайтесь, а я отойду в дамскую комнату.
Ли Синь всё понял. Инь Чжэ, похоже, тоже — он под предлогом похода в туалет тоже покинул зал. Из всех присутствующих только Гу Жань ничего не замечал и старательно протирал стакан для мужа. Ли Синь покосился на него: — Эта дева Лин — твоя одноклассница?
— Да, по старшей школе, — ответил Гу Жань. — А что?
Ли Синь: — И ты совсем не чувствуешь, что у неё на твой счет какие-то особые мысли?
— Какие мысли? — Гу Жань поднял голову. — Ты о том, что она хочет, чтобы я инвестировал в её кофейню?
Ли Синь: — ... — «Клинический случай».
Когда Лин Сяо вернулась, на её лице были видны следы слез. Инь Чжэ казался рассерженным; он сразу сказал, что у него дела, и ушел. Ли Синь остро ощутил витавшую в воздухе неловкость. Лин Сяо закусила губу, она сильно нервничала. После долгого колебания она вдруг спросила: — Послушайте, я могу поговорить с Гу Жанем наедине пару минут?
Ли Синь по одному её лицу понял, что она собирается сказать. Он отрезал: — Нет.
Гу Жань добавил: — Если хочешь что-то сказать, говори прямо здесь.
— Хорошо, — Лин Сяо подняла глаза на Гу Жаня. — Инь Чжэ только что рассказал мне всё в подробностях. Я знаю, что шансов у меня нет. Но я не могу смириться. Даже если нет надежды, я всё равно хочу высказать чувства, которые хранила все эти годы.
Хотя Инь Чжэ ясно дал ей понять, что сердце Гу Жаня уже занято мужчиной, она не хотела сдаваться. Как Гу Жань мог полюбить мужчину? Наверняка он просто не ожидал, что парень может забеременеть, и женился только ради ребенка. Она была в отчаянии: годами боялась признаться, а теперь её место занял какой-то парень. Если она скажет сейчас, возможно, еще есть шанс! По крайней мере, когда этот человек родит ребенка, Гу Жань может передумать!
Она глубоко вздохнула и продолжила: — Ты мне нравишься. Еще со старшей школы нравишься, но я всегда боялась сказать, думала — подожду подходящего момента...
Она не успела закончить, и Гу Жань не успел вставить ни слова, как заговорил сидящий рядом юноша. Ли Синь произносил каждое слово отчетливо и медленно: — Что ты имеешь в виду? Ты считаешь, что «подходящий момент» — это сейчас?
Лин Сяо опешила: — Я не это имела в виду. — Тогда почему вдруг решила признаться? — Ли Синь не отступал ни на шаг. — Зная, что шансов нет, всё равно лезешь с признаниями?
Лин Сяо: — ...
Ли Синь: — Твои поступки сейчас совсем не похожи на действия человека, который считает, что шансов нет.
Она не ожидала, что этот с виду покладистый юноша окажется таким язвительным. Лин Сяо не могла вымолвить ни слова, её глаза покраснели. Она обиженно посмотрела на Гу Жаня в поисках помощи, но обнаружила, что тот сидит с улыбкой на губах, совершенно не считая поведение мужа чрезмерным.
Всхлипнув, она добавила: — Я... я знаю, что между мной и А-Жанем пропасть, мы слишком разные, мы не можем быть вместе... — Его зовут Гу Жань, а не А-Жань, — Ли Синь небрежно раздавил скорлупу арахиса из вазочки, отправил орех в рот и прищурился с холодной усмешкой. — Но в одном ты права: самопозиционирование у тебя верное. Между вами и правда огромная пропасть.
Лин Сяо не могла его переспорить и закричала от обиды: — Я разговариваю с Гу Жанем! — Гу Жань слушается меня. Что я скажу, то и будет. — Ли Синь был совершенно невозмутим и даже горд собой. Он повернулся к Гу Жаню и похлопал себя по животу с легкой угрозой в голосе: — Скажи, разве не так? Всё будет так, как я скажу? Гу Жань: — Да.
Глаза Лин Сяо расширились: — Гу Жань, ты что, голову потерял? У меня с тобой пропасть, а у него что — нет? Гу Жань: — А какая у нас пропасть? Лин Сяо: — Но он же мужчина! Гу Жань: — А ты женщина.
Ли Синь не выдержал и прыснул со смеху. Гу Жань явно у него научился — раньше он так эффектно «отбривать» людей не умел. С каждой фразой голос Гу Жаня становился всё холоднее, от былой вежливости не осталось и следа. Он не собирался больше задерживаться, помог Ли Синю встать, и они направились к выходу.
Лин Сяо бросилась вслед: — Если бы ты не встретил его, ты бы принял меня?!
Этот вопрос был бессмысленным. Гу Жань даже не обернулся. Ответил ей только юноша. Ли Синь слегка повернул голову, в его красивых глазах читалась насмешка. Он высунул язык и скорчил ей рожицу. Лин Сяо от ярости с силой пнула ножку стола, присела на корточки и разрыдалась в голос.
Гу Жань и сам не ожидал такой ситуации. После выпуска он видел эту одноклассницу от силы пару раз, а после отъезда за границу и вовсе не встречал. — Не пойми неправильно, — Гу Жань вел машину, тщательно подбирая слова. — Мы с ней не близки. Ли Синь: — Обычно подонки именно так и оправдываются: «Мы с ней не близки». — ... — Гу Жань резко притормозил и посмотрел на него. — Кого ты назвал подонком? Ли Синь: — А иначе почему она, зная, что ты женат, так открыто признается тебе в любви? — Если на то пошло, то в «подоночности» мне тебя не переплюнуть, — Гу Жань вернул взгляд на дорогу и в шутку добавил: — Ты ведь тоже знаешь, что женат, а в сердце у тебя какой-то фанат?
Ли Синь округлил глаза, мысленно выругавшись. Гу Жань-то вырос! Уже смеет огрызаться? Ли Синь разозлился. Очень сильно. Это было написано у него на лице. Казалось, он вот-вот повесит на грудь табличку: «Я злюсь, не подходи — не поможет».
В больницу вернулись поздно. Ассистент уже приставил кровать. Она была вровень с больничной койкой, и вместе они образовали одну огромную двуспальную кровать. Ли Синь вошел, увидел это и тут же запрыгнул на матрас. Он лег поперек, заняв абсолютно всё место.
Гу Жань со вздохом взял одеяло и присел на край: — Здесь места на двоих. — Да, на двоих, — Ли Синь играл в телефоне, не глядя на него. — На меня и на сына. Нам вдвоем как раз. Гу Жань: — ...
Все остальные в палате уже спали. Гу Жань встал и задернул шторку вокруг кровати. Затем он придвинулся ближе, навалившись половиной тела на Ли Синя, и прошептал искренне: — Я виноват. Ли Синь зарылся лицом в подушку и глухо ответил: — В чем же? — Не должен был нести чепуху. Ты не подонок.
— Ошибаешься, дело не в этом. — Ли Синь перевернулся на бок, подперев голову рукой. В его ленивом взгляде сквозило недовольство. Мягкие волосы растрепались и спадали на ресницы. Гу Жань смотрел на него. При свете луны он ясно видел в этих прозрачных карих глазах затаенную обиду, которая была прекраснее лунного света. Он прищурился и тоже перевернулся, слегка прижимая Ли Синя так, чтобы тому пришлось поднять голову. — Ты ревнуешь? — прошептал он ему на ухо.
Ли Синь: — Пошел к черту, еще чего — тебя ревновать.
Он внезапно покраснел и попытался оттолкнуть Гу Жаня, но из-за живота не мог развернуться в полную силу. Гу Жань не отпускал его. Впервые он проявил такую настойчивость: — Признай, ты ревнуешь? — Куда уж мне ревновать! Мы ведь женаты фиктивно, «пара для публики», — Ли Синь не мог его спихнуть и начал брыкаться, но так как не дотягивался ногами, только пыхтел от усердия.
Гу Жань рассмеялся, обхватил его руками и крепко прижал к себе. Его шепот с оттенком соблазнительного смеха заставлял уши гореть, а сердце — трепетать. — Я люблю тебя. Ли Синь: — Не верю. — Я люблю тебя. Ли Синь: — Пёс тебе поверит! — Я люблю тебя.
Ли Синь не выдержал повторения этой приторной фразы и снова попытался вырваться, но в итоге только сильнее зарылся в объятия Гу Жаня. Силы покинули его, он тяжело дышал и прошептал уже без злости, почти капризно: — Я, блядь, тебе не верю.
Сердце Гу Жаня превратилось в кисель: — Почему не веришь? — Ты утром сказал, что Шия меня любит и ты меня любишь. Черт знает, что ты вкладываешь в это слово! — Ли Синь выпалил всё, что копилось в нем весь день. — Что это за любовь? Любовь отца к сыну?
Гу Жань снова не удержался от смеха. Ли Синь: — Или любовь сына к отцу? Шия любит меня как кумира, а ты почему?
Пока Ли Синь возмущался, Гу Жань внезапно приблизился и быстро чмокнул его в уголок губ. Ли Синь мгновенно замолк. Он уставился на него расширенными от шока глазами. — Вот такая любовь, теперь понятно? — С этими словами Гу Жань наклонился, убрал прядь волос с его лба и запечатлел там поцелуй. Легкий, но уверенный — словно боялся спугнуть, но в то же время хотел, чтобы Ли Синь не смог ускользнуть.
Вэнь Шия правда не спала всю ночь. Мало того что не спала — она дышать боялась, боялась пошевелиться и даже воды попить, когда захотелось пить. О боже, это было слишком остросюжетно! Каково это — когда твой кумир и его муж спят на соседней кровати!
Она встала пораньше и села на кровати. Когда они вчера вернулись, она уже лежала, и Гу Жань, видимо, решив, что она спит, задернул шторку. Она не видела, что там происходило. Но качество больничных коек оставляло желать лучшего — они так скрипели... Как только она вспоминала звуки прошлой ночи, Вэнь Шия краснела так, что кусок в горло не лез.
Ли Синь ушел на плановый осмотр. Вэнь Шия долго колебалась, поглядывая на сидящего рядом Гу Жаня, и наконец решилась. — Господин Гу. Гу Жань поднял на неё вопросительный взгляд. — Эм, у меня есть вопрос... Не сочтите за грубость, просто я очень переживаю за душевное состояние нашего Сяо Синя... — После долгого вступления она наконец выпалила вопрос, мучивший её всю ночь: — Что вы вчера делали?
Гу Жань на секунду замер, а потом понял. Он невольно рассмеялся, осознав, почему девушка весь день ходит красная как рак. — Ничего особенного. Сяо Синь капризничал, а я его утешал. — Гу Жань опустил взгляд, на его губах играла нежная, покровительственная улыбка. — Его не так-то просто утешить.
Вэнь Шия: «!!!!» Если бы ей сказали, что между ними ничего не произошло, она бы в жизни не поверила. Но она была девушкой понятливой и расспрашивать больше не стала. Подумав, она вспомнила еще об одном деле. — Господин Гу, я вижу, вы не следите за Weibo, наверное, еще не знаете. — Она достала телефон и открыла горячие темы. — Скоро же будет награждение премии «Летящий свет» за лучшую мужскую роль? Сяо Синь ведь в списках. — Эта премия хоть и небольшая, но всегда была честной и авторитетной. Но в этом году что-то странное, будто организаторы денег набрали. — Она показала ему новости. — Многие пишут, что награду получит Ли Чжэнь.
Гу Жань взял телефон и просмотрел ленту. Действительно. У Вэнь Шия были только подозрения, но Гу Жань сразу понял, в чем дело. Как и сказала Вэнь Шия, премия была весомой. Если Ли Чжэнь получит её, а потом снимется в фильме Ляо Шэна, это не только добавит ему славы, но и создаст фальшивый образ «талантливого актера». Это было бы очень выгодно для проекта Ляо Шэна.
Значит, комитет премии купили. Либо Гу Хай, либо Ляо Шэн. Он уже хотел было всё объяснить Вэнь Шия, как услышал бодрый голос Ли Синя от дверей. — Всё отлично, врач даже подарил мне сувенирный шприц. — Ли Синь вошел и заметил странное выражение лица Шии. — Что случилось?
Гу Жань не успел его остановить, как Вэнь Шия уже протянула ему телефон. — Эта роль никак не должна достаться Ли Чжэню! Даже если не Сяо Синю, там полно достойных кандидатов, почему он?! — Вэнь Шия возмущалась всё сильнее. — Тут явно замешаны грязные дела. Ли Синь пролистал Weibo: — Так ведь еще ничего не решено. — Все новости об этом трубят! — Вэнь Шия моргнула. — Неужели есть шанс всё изменить? Ли Синь: — Есть, почему нет? Ли Синь: — Больше всего на свете я терпеть не могу, когда кукловоды творят несправедливость.
Он похлопал себя по животу и пробормотал: — Мне еще сына воспитывать, так что я обязан «встретить несправедливость громким кличем» (路見不平一聲吼 — пословица: вступиться за правое дело). Вэнь Шия: — ... — «Мой кумир слишком милый!». Гу Жань тоже улыбнулся, не в силах сдержать нежность.
Результаты премии должны были объявить через три дня вечером. Поскольку все новости сулили победу Ли Чжэню, пользователи сети были в шоке и отказывались верить. Они караулили в Weibo, заявляя, что если победит Ли Чжэнь, они больше никогда не поверят этой премии.
Начался обратный отсчет в десять секунд. Ли Чжэнь тоже сидел в Weibo, ожидая, когда его имя появится в пустой графе напротив «Лучшая мужская роль». От одной мысли об этом он приходил в восторг. Пусть это была подачка Ляо Шэна, пусть ради этого пришлось терпеть унижения...
Три, два, один... Последняя цифра исчезла, и на экране вспыхнуло имя. Ли Чжэнь вцепился в телефон, чтобы узреть свой триумф. Но когда он прочитал имя, его глаза расширились от ужаса, а в душе воцарилось отчаяние.
Как это — Ли Синь?! Какого черта — Ли Синь?! Ведь Ляо Шэн всё уладил! Собирая остатки рассудка, Ли Чжэнь позвонил Ляо Шэну, но там было занято! Кто еще мог ему звонить? Кто рискнул позвонить этому психопату?
На самом деле это Ляо Шэн звонил в оргкомитет. На его губах играла болезненная улыбка, а в глазах полыхала безумная ярость. — Алло? Господин Ляо. — Привет, — протянул Ляо Шэн ледяным тоном. — Деньги, которые я вам дал, вы скормили собакам?
Сотрудник на том конце провода вздрогнул от сквозящей в голосе жажды крови. Он неловко объяснил: — Мы ничего не могли поделать... Почему руководство взяло деньги у вас и одновременно — у Гу Жаня? Условия господина Гу были куда разумнее. Взять деньги за справедливость — любой дурак знает, что выбрать. Он перевел дух: — Господин Гу Жань тоже заплатил. В два раза больше, чем вы. — О? — Ляо Шэн прищурился. — Он заплатил? — Да. Ляо Шэн усмехнулся: — Ну, тогда всё еще проще.
Раз уж победил Ли Синь, ему нужно просто вскрыть факт подкупа. Тогда репутация победителя будет уничтожена. Ляо Шэн тут же слил в сеть новость о том, что Гу Жань подкупил жюри. Он расписал всё в красках: сколько миллионов Гу Жань вбухал в эту статуэтку для своего мужа.
Новость о подкупе разлетелась по интернету мгновенно. Антифанаты радостно потирали руки, готовя клавиатуры для атаки. Однако не успели они написать ни слова, как в топы вырвался новый хэштег: #Подкуп на премии: Гу Жань купил справедливость!#
Там не было оправданий от Гу Жаня или Ли Синя. Только официальное заявление от комитета премии «Летящий свет»:
«Мы приносим извинения. Мы действительно приняли деньги от господина Гу, но до этого мы также получили деньги от господина Ляо Шэна. Господин Ляо в ультимативной форме заставил нас взять деньги и присудить победу Ли Чжэню. Мы были вынуждены согласиться под давлением».
«Что касается господина Гу Жаня, он предложил сумму в два раза больше, но его требование было куда проще. Мы, не раздумывая, последовали его просьбе».
«Господин Гу Жань потребовал только одного: честного результата. И поэтому мы присудили победу господину Ли Синю».