Часть 8
Кто-то сказал что-то не то, перепутал слова, что должны были тихими строчками ложиться с интервалом на листы человеческой речи, субтитрами жизни. Но стенографистка судьба забыла свой текст на середине абзаца. Поэтому я продолжаю свою историю с того самого места...
Как жаль, что птицы живут недолго.
Кто-то борется с зимой, расправляя перья на баррикады холоду вьюге, а другие просто летят на юг к лучшей жизни, чтобы потом вернуть всё на круги своя с того самого места, где остановился в прошлом году, - с тёплого лета.
Но конец не жалеет ни смелых, ни хитрых. Угаснет ветер - испариться жизнь...
Их было больше сотни человек в этом самолёте. Ни Мари, ни Деррик не могли ничего о них знать. Но мы ведь с вами можем приоткрыть занавес истории и попытаться прочитать на их лицах что-то помимо очевидного страха и безразличия.
Из передней части самолёта доносились звуки плача маленького ребёнка и убаюкивания матери. Семья сидела на одном ряду: муж, жена и счастливый, ничего непонимающий, сыночек. Дитя лежало на руках у женщины, протягивая маленькие ручки в сторону прохода и улыбалось, словно только что вылупившийся птенец. Птицы не улыбаются... Но кто это сказал?
Перед самым вылетом семья прибежала на стойку регистрации слишком поздно и им достались три билета. Два рядом и третий отдельно. С ними-то Деррик и поменялся местами. Не зря. Ведь все теперь счастливы - отлично.
Бывают разные совпадения и решения, главное, чтоб потом не пришлось о них жалеть.
Прямо позади Мари располагался важный господин в сером костюме, отглаженный, наверное, несколькими служанками и пропахший духами десятка любовниц. Он грузно восседал на кресле, как на троне, а до взлёта багровел от разговора по телефону с каким-то Джо, который, вероятно, нервно вздрагивал при каждом слове данного джентльмена. Но почему-то на англичанина он смахивал меньше всего. Никакого и намёка на такт и уравновешенность.
Рядом с ним был парень лет двадцати пяти. Не бедный, но и без особого достатка. С сеткой из синих мелких вен по всему телу. Худощавый, со впалыми глазами и тёмными кругами под ними. Он поёживался в кресле то и дело нервно оглядывался по сторонам и постоянно подзывал бортпроводницу, а та, постукивая каблуками, манерно, но уже достаточно раздражённо, каждый раз подходила к нему с несменной улыбкой. В тех самых глазах она читала одно слово «кокаин». И как его пропустили через контроль...
Столько разных судеб и мыслей, но общий путь, единственная высота и скорость, одна фраза пилота...