The Fugitive

Я вглядываюсь в окно. Из-за того, что у меня горит люстра, я почти не вижу ничего, что творится за пределами окна, на улице. Мне на глаза попадается лавовая лампа, которую мне подарил Лиам около года назад. Я ее редко включаю, и в большинстве случаев забываю о ее существовании. Вообще, она достаточно светлая: ее хватит, чтобы видеть все, что нужно. 

Я выключаю весь свет, и вижу Найла. Я вставляю в розетку лавовую лампу, и она горит фиолетовым светом. На минуту замираю, вглядываясь в нее. 

Но затем слышу еще пару стуков, вспоминаю, что меня, все-таки, ждут. 

Подхожу к окну и открываю. Найл сразу же вваливается в комнату, чуть не снося меня и пол студии своими крыльями, принося с собой холодный воздух. Я вздрагиваю, и по моей спине проносятся мурашки от холода. 

-Найл. 

Он спотыкается обо что-то и падает на пол рядом с обогревателем. На нем те самые кроссовки с крыльями и один из моих свитеров. Он привстает, снимает его, оставаясь в футболке, и падает на спину. Я подхожу ближе, понимая, что все еще в верхней одежде. Я снимаю парку, откидывая ее на диван Найла, и присаживаюсь, облокачиваясь спиной о нагреватель, не сводя с него глаз. 

-Помнишь, ты спрашивал у меня, не должно ли быть все закодировано?

Я вопросительно смотрю на него:
-В плане? 

-Почему ты при нашей первой встрече пригласил меня сюда? Почему не оставил где-нибудь помирать?

Я ничего не понимаю.

-А я почему не сбежал еще в первую неделю? Почему я не улетел? 

Он закрывает лицо свитером, а я притягиваю колени к груди, обвивая их руками. И смотрю на ангела, нахмурив брови. И чувствую как на руках волосы встают дыбом. 

Я кашляю, чтобы начать говорить, но Найл делает это первее меня.

-Помнишь, я разбудил тебя посреди ночи? В первый раз.

Его голос звучит приглушенно из-за свитера, которым он закрылся, но я слышу и киваю. Да, я помню это. Отлично помню. 

-Я хотел улететь тогда. В смысле – насовсем. Хотел не возвращаться… Я мог бы жить в лесу, наблюдать за жизнью людей, летать по всему миру. 

Именно эта мысль и посетила мою голову. Что он может не вернется ко не больше. Если бы он не вернулся, я бы подумал, что выпил что-то не то, или не то съел. И это были лишь мои галлюцинации. И сейчас всё было бы нормально. Я думаю, всё что делается – все делается для чего-то. 

Ангел поднимается и облокачивается на руки. А затем поворачивает голову ко мне. У него усталое и частично напуганное выражение лица. Он передвигается ближе ко мне.

-А знаешь, почему я не смог этого сделать во второй раз? – еще ближе. - И в последующие разы? 

Когда он заканчивает спрашивать, между нашими лицами остается несколько дюймов. Я открываю рот, чтобы ответить, но ангел быстро встает и отходит от меня куда-то назад. Я поворачиваюсь и вижу, как он подходит к окну и всматривается в него, а его крылья волокутся по полу. В свете лавовой лампы кажется, что они нежно-фиолетового цвета. Да и волосы Найла тоже казались мне фиолетовыми. И весь он был какой-то фиолетовый. Он, ведь, бледный как стены в больницах. 

-Помнишь, я рассказывал тебе про существование таких как я, про другие миры, про всё, о чем ты и понятия не имел. И спрашивал все обо мне, о том, откуда я, кто я. 

Я задумался на мгновение. Я спрашивал? Я уже и забыл об этом. Когда это было то? Я поворачиваю обогреватель Матильду, чтобы сидеть лицом к Найлу, который стоит у окна. Словно я в каком-то фильме, черт возьми. Серьезно. Только это крылатый Найл под фиолетовой лампой, я замерз как лёд, и на окне нет тяжелых штор.

-А, ну, наверное, помню, да, - утвердил я и покивал головой.

Он опускает голову, смотря вниз на улицы перед парком. 

-Ну так вот… Слушай… Ты не можешь об этом знать.

И он поворачивается ко мне.

Я замираю.

-Но ты знаешь, - продолжает он, подходя ко мне и садясь на колени передо мной. У меня одна рука лежит на обогревателе так, что я могу чувствовать, как его тепло обжигает ее. Но я не чувствую этого. Я должен сейчас убрать ее, но я не могу ей пошевелить. Мне становится страшно.

-Существуют стражи. Ну, знаешь, как те, кто защищают землю, или те, кто защищают свой город, или страну. В общем – такие люди, которые нужны, чтобы ничего плохого не случилось. 

Я киваю. Потом до меня доходит, что он не видит этого, и я собираюсь ответить, но ангел продолжает.

-И существует правосудие. 

Он отворачивается от меня еще сильнее, пока не переворачивается совсем спиной, демонстрируя мне только свои сложенные крылья. 

-Таким простым ангелам как я запрещается покидать поднебесье. Мы не имеем на это право. Вообще-то, никто не имеет. 

Что же это получается?

- Эту возможность имеют только стражи. Да и то они очень редко пользуются тем, чтобы переходить из одного мира в другой. 

Найл…

- А я не имел на это право. Более того – я не имел вообще прав. До этого я нарушил где-то пятьдесят законов, по которым меня надо только бросить в какую-нибудь яму! – восклицает он. - Если бы я вернулся к себе тогда, когда я улетел от тебя, мне бы пришлось прятаться там, потому что я перешел все границы на этот раз. 

Он громко вздыхает. В моей голове ураган мыслей. 

-В тот день, когда я оказался в парке, - он поворачивает голову к окну, - меня должны были судить, чтобы решить, что же делать с таким мятежным и неугомонным ангелом, как я. И знаешь, что я сделал? 

Найл наклоняет голову.

-Я сбежал. Я беглец, Зейн! Меня ищут! И меня нашли! – он поворачивается ко мне, и через мгновение я могу видеть в фиолетовом свете лампы, как по его щеке течет слеза.

Я пододвигаюсь к нему и заключаю в объятия. Что же это такое творится? Он тоже обхватывает меня руками.

-Всё, что я тебе рассказывал – ты не имел право знать. Ты понимаешь? Но ты знаешь. И я рассказал тебе об этом. Обратного пути теперь нет.
Я поглаживаю его по спине. 

Найл снова начинает говорить:
-Теперь стражи меня нашли. Вероятно, Они знают, что я нахожусь у тебя. И Они нашли тебя. 

Я вспоминаю сон. Сон, где Лиам спрашивал у меня, кто такой Найл. И говорю об этом ангелу. 

-Так вот как Они нашли тебя!

Отлично. За мной наблюдают из какого-то другого мира с явно не хорошими намерениями и у меня в объятиях ангел-беглец. Это то, о чем я мечтал. 

-Кхм, Найл, - начинаю я, - а «Они» - это кто? 

-Те, кто не должны допускать, чтобы кто-либо знал о других мирах, - я собираюсь спросить, но ангел отвечает до того, как я спрошу, - не известно к каким последствиям это может привести. 

-И… Они нашли меня, они нашли тебя… И что же с нами будет?

-Я думаю, от нас избавятся.

Я застыл. Найл объясняет более подробно. 

-Убьют, Зейн. 

До меня не сразу доходит. До меня вообще не доходит. Твою мать, что? Что? Просто что блять происходит? Я трогаю крылья Найла. Они настоящие. И трогаю Найла. Он настоящий. Я видел как он летал. Это точно происходит на самом деле. Он у меня живет уже два месяца. Я не шизофреник это точно. Всё, что Найл сказал – правда. Потому что зачем ему врать. Зачем ему врать теперь? 

-Зачем ты мне все рассказал?

-Потому что хуже уже некуда, Зейн. 

Я сделал хуже в тот самый первый день, как увидел его. И делал хуже с каждым своим вопросом. Только вот я не знаю кому – хуже себе или хуже Найлу? Или нам обоим? 

-То есть, ты имеешь в виду, под опасностью все, кто знает о тебе в моем мире? – спрашиваю его я. 

-Только мы с тобой. Узнает кто-то еще – убьют и их, - и он сильнее сжимает меня. 

Меня, кажется, тошнит. Что за дерьмо? 

Мне уже не так холодно, как было. 

Через, наверное, четверть часа ангел еле слышно говорит:

-Я думаю, я знаю, почему я не улетел в тот раз. В тот самый первый раз. 

Через минуту я спросил его:

-Почему?

Но Найл уже уснул в моих объятиях.