Глава 1.
Я шлепаю домой в дождь в одной кофте по улице, полной луж и таких же как и я. От меня только что ускакала сырая грязная ворона с рыбьей башкой в клюве. Да нужна мне эта тухлятина! Тупая ворона. Хотя, от вороны я бы не отказался. Ладно. Шучу.
Привет, меня зовут Зейн. С этого момента каждый момент, что происходит со мной, вы будете знать. Например сейчас я иду после работы, а завтра мне на учебу рано утром. Мой хренов телефон сел, мои ноги замерзли, будто бы их опустили в ледяную воду самого Посейдона. Я продрог полностью. Мои очки все в каплях дождя, но мне просто холодно достать руки, чтобы их протереть. Все-таки, я достаю их и протираю стекла. Кажется, все стало еще хреновее, чем было. Твою ж мать. Ну ладно, вокруг меня никого нет, ни в кого не врежусь. Обычно после такой мысли надо куда-нибудь врезаться, но не мне. Я забыл, что нахожусь в реальном мире.
Достаю ключи и захожу в дом, перепрыгивая через ступеньки и нажимая на кнопку лифта. Неужели. Сейчас все, что мне хочется, это теплая ванна, чтение книги и все. Может быть, вечером набредет вдохновение для чего-нибудь, что я мог бы нарисовать.
Я учусь в художественном университете, где мы проходим… Да все что угодно мы там проходим. Дизайн одежды, живопись, да всякое типо фотографии… Блять! Я вздрагиваю и впечатываюсь в стену. Когда-нибудь я привыкну к этому большому рисунку демона в своей прихожей? Захрена я нарисовал его вообще? Какому вдохновению я подвергся? Провожу рукой по сырым волосам, снимаю сумку, сбрасываю сырые кроссовки, стягиваю сырые джинсы. Все прямо в прихожей и тут прохожу в… Свою студию. Обожаю ее просто. Я обожаю свою квартиру. Ложусь посередине комнаты и начинаю думать о том, что же я делаю в своей жизни. Чего же я хочу достигнуть в ней? Что меня ждет? Кем я буду? Сейчас мне девятнадцать. Месяц назад я перешел на второй курс. Оглядываю эту огромную комнату. Она круглая, как ни крути. Два больших окна, мой угол… Угол? В круглой комнате у меня есть угол, где я рисую, то есть… Он весь забит всякими… Всякой херотой… Господи какой там ужас. Надо прибраться там, пожалуй. Есть угол, где стоит такой крутенький черно-белый диван и настенный телевизор, за которым вся стена просто завешана всякими фотографиями, плакатами, вырезками из журналов, которые я стащил с колледжа, о… И этот мой самый любимы - огромный плакат с Китнисс Эвердин. Я, как фанат «Голодных игр» со своими друзьями пришел на вторую премьеру. После фильма мы околачивались еще час в окрестностях кинотеатра, чтобы потом спиздить мне огроменский плакат, как только он более менее опустеет. И теперь у меня есть своя собственная Сойка-пересмешница дома. На другой стороне комнаты дверь, ведущая в спальню, около которой пара рамок с моей семьей, которых я навещаю где-то два раза в месяц. Вообще, моя комната вся такая разноцветная, такая разная. Там мой ужас, здесь арка на кухню, тут мой телевизор, диван и стена, от которой рябит в глазах, это пустая часть комнаты, которую я еще не придумал как обрисовать. Это я еще про спальню не рассказывал… Она – отдельный холст. И все сразу такие «эй, да он же художник! Че ему стоит все это сделать?». Подползаю к дивану, ищу на нем свой планшет, включаю и захожу в заметки. О, черт, я забыл, что надо сделать домашнее задание… Да… Ладно, выкину себя в душ и сяду за работу.
Боже, мне так хочется круассанов. Они, ведь, такие нежные, крученые, особенно со сгущенным молоком… Кто-нибудь, сходите и купите мне круассаны, пожалуйста. Хотите, я продам душу, чтобы сейчас на моем кухонном столе стояла какая-нибудь миниатюрная домашняя машина по их производству? Чтобы я могу нажать на кнопку, а мне так – хоп – и на тарелке. Было бы неплохо…
Что же я делаю? Ох, боже ж мой, кто меня тянет? Я надел сухую одежду, взял денег, чтобы дойти до ближайшего магазина от моей квартирки, чтобы купить их себе. Я не думал, что так их люблю, что пойду в дождь за ними. В дождь, ребят. В ДОЖДЬ. Хорошо, что когда-то я купил себе зонт. Как только я покинул дом, прогремел гром. Такой громкий гром, что мои уши, казалось, сейчас воткнутся в мою голову. Я люблю грохот грома. Я, вообще, люблю дождь и всю эту хреноту, когда состояние становится беспечным и ни о чем не заботящимся. Приду домой, налью себе горячий, чтобы прям обжигал, чай, открою круассаны, открою окно и буду лежать и слушать музыку под дождь. О, и еще поставлю телефон на зарядку. Это моя жизнь.
Купил сразу три пачки, чтобы не идти потом еще сто раз за ними. Захожу в дом, морально готовясь к тому, что я там увижу. Самого сатану! В конце концов забываю об этом и не обращаю на него внимания, вместо этого все мои мысли занял вид из моего окна. Снимаю, другие уже, кроссовки и подхожу к нему. Тяжелые темные тучи с просветами. Господи как красиво. Не медля ни минуты, копаюсь в полутемноте в своем ужасе, беру альбом, черный карандаш, и начинаю делать наброски. Около меня стоит тумба, на которой мой утренний чай уже, наверняка, холодный, как и пейзаж за окном. Ну ладно, я люблю холодный чай. Немного ошибаюсь пространством и ударяюсь рукой о тумбу, наблюдая, как по воде в чашке сразу же прокатывается волна, соединяющаяся прямо в центре чашки. Легко бью по тумбе еще несколько раз, смотря на образующиеся волны в холодном чае. Что я, мать вашу, делаю? Чем я занимаюсь? Я идиот. Отпив пару глотков, закрашиваю сначала весь лист черным. Потом черчу очертания других домов, большого парка с деревьями прямо под окнами, озеро в нем. Еще минуту пялюсь на всю эту красоту.
Вдруг, когда я в очередной раз наблюдал за всем этим и думал о том, что я свободный как птица, небо рассекла молния. Я не знаю какая, может быть, шаровая? Честно, ни разу не видел такого типа молнии. Она шла медленно, потом засияла ярко-ярко. Будто бы сама туча выкидывала что-то из своего окна, как я иногда выбрасываю свои листы в гневе. Может быть, туча тоже разгневалась на что-то?
Решаю и это запечатлеть на своем рисунке. Беру белый карандаш, ластик, и черчу резкую ломаную молнию, рассекающую весь мой лист. Недолго думая, беру желтый карандаш. Эта молния будто бы оживила мой рисунок. Она будто бы засияла и прибавила света этому черно-коричневому, как осадок кофе, городу. Будто кофейный осадок превращается в землю, и оттуда вырастает росток, который станет большим деревом.
Когда я заканчиваю рисунок, заканчивается и дождь. Удивительно, но после той большой молнии все прекратилось. Будто бы кто-то стер все тяжелые тучи с неба, оставив только парочку, как эскиз, который не понравился. Просвечивают лучи заката сквозь оставшиеся тучки. Во мне вдруг просыпается желание пофотографировать это все. Огромное желание оставить этот чудный момент. Так хочу достать свой фотоаппарат! Стряхиваю с себя остатки от ластика и кидаю альбом с эскизом в свой «творческий угол». Лучше бы его, конечно, положить на место, но… Но ладно, пусть поваляется пока там. А мне, в прочем то, даже нравится… Смотрю на полку над другим концом комнаты и достаю оттуда свой фотоаппарат, проверяю, работает ли он, и делаю снимок из окна. И еще парочку. По ночам зажигаются огни разных цветов в этом парке. Я хочу пофоткать эти огни. И мне интересно посмотреть, как будут выглядеть деревья в них.
Сейчас уже… Восемь вечера. Значит, у меня есть два часа, чтобы сходить в душ и развесить мокрую одежду. Опс. Я даже не разделся, когда приходил с магазина. Я даже зонт не раскрыл.
У меня еще много дел, пожалуй.
Через час приготовлений, уборки в доме, я надеваю ту же самую обувь, в которой я ходил, когда мне захотелось круассанов, надеваю очки со стеклами, беру сумку, чтобы куда-то положить фотик, и выхожу на улицу. Привет! Я хипстер! Друзья называют меня просто Зейн, а в дни, когда на моем носу красуются черные очки, я зовусь «эй, хипстер». Вау, я такой классный. Ужас как люблю свои очки. Блин, мне бы в руки какую-нибудь брендовую банку или стакан из «Старбакса». Ладно, пора оторваться на разглядывании себя в зеркале… Кстати, мое огроменское зеркало расположено прямо около самого сатаны. Так что, если увернусь и испугаюсь этого демона, сразу возле поворота зеркало, а себя я бояться не могу, так что… Бля, все, выхожу уже.
Нет дождя – это отлично.
На улице уже так темно. По дороге ездит куча машин, идет куда-то куча прохожих. Обхожу свой дом с другой стороны и выхожу на аллею к центру этого огромного сквера, в который сегодня прямо перед моими глазами ударила странная молния. Вижу, как в луже отражается один из огоньков от фонаря. Беру фотоаппарат и щелкаю всю аллею в целом. Может быть, один из таких снимков я и изображу? У меня целая ночь впереди. Рисуй не хочу… А утром я опять встану как мешок картошки. Еле-еле. Ладно, пусть я не высплюсь, зато фотки и рисунки будут охриненными!
Прохожу дальше по аллее. Вдыхаю последождевой запах и жду, пока человек пройдет, чтобы я смог сфотографировать полностью пустую аллею. Делаю снимок и смотрю на нее своими глазами. Кто это? На нее вышел какой-то молодой парень с руками, засунутыми в волосы в жесте «что же я наделал?» Он только что убил кого-то или что? Так, ладно. Его черный силуэт четко виднелся через другие яркие огни в конце аллеи. Решаю сфотографировать и его. Интересно, а он видит меня? Чудной паренек ходит туда-сюда еще пятнадцать секунд, прежде чем убегает дальше. А у меня отличные снимки! Вау, мне так нравятся они. Неопознаный худой человек просто как будто бы страдает, а сзади него огниогниогни. У меня идея для рисунка. Отлично!
Выхожу почти в самый центр сквера. Везде растительность, деревья, кусты, какие-то прохожие, такие же как и я, кто пришел фотографировать. Я сменяю настройки на фотоаппарате и навожу объектив прямо на центр оранжевой подсветки около кустов с какими-то цветами. Город, конечно, не поскупился на этот парк. Здесь так приятно и мило по ночам. Сейчас уже примерно десять вечера, а у меня уже около пятидесяти потрясающих душу снимков. Буду когда-нибудь зимой вспоминать об этом, а один какой-нибудь самый удачный распечатаю и повешу над кроватью в спальне. Хочу приобрести полароид. На заметку! Это как, если бы я уменьшился и попал в сплошную елку. Везде была бы зелень и огни – гирлянда. А еще всякие украшения и мишура. И вот сейчас я внутри огромной елки с другими такими же путниками, которых занесло сюда поздно вечером.
Здесь шумит листва. Я остановился у ряда с сиреневыми цветами и закрыл глаза. Я слышу как шумят мои мысли в голове, как листик бьется о листик, как кто-то свистит, подзывая свою собаку, как кто-то проходит за моей спиной. Так много всего случается вокруг нас. Вселенная так огромна и богата событиями, так широка и полна звуками и действиями, что я и этот парк – просто ничто, по сравнению со всем. Я хочу увидеть все. Хочу пропутешествовать пол планеты, чтобы увидеть то, о чем так много рассказывают и пишут, о чем я так много слышу. И даже тогда я буду знать, что не видел ничего – по сравнению со всей вселенной. Наша планета, где мы сейчас – это просто ничего.
Еще было бы неплохо изобрести машину времени.
Делаю снимок цветов и решаю зайди в сам парк, туда, где нет дорог и кирпичных тропинок. Здесь темнее, чем в центре. Вероятно, сверху вид на парк еще более круче, чем я сейчас вот делаю снимки. Приду домой – обязательно нащелкаю еще. Я слишком много думаю об этом. Пора прекращать.
Вдруг вижу перед собой в сумерках на пустой поляне лежащего на траве парня. И замираю. Господи, это мне не кажется? Кто он? Решаю подойти поближе и посмотреть на него получше. Делаю едва слышные шаги. А он жив? Вижу в полутемноте, как он дышит. Отлично. Может, он просто отдыхает? А если я лягу прямо к нему, он не будет против? А если я испугаю его? А может уйти сейчас? Мое любопытство влавствует надо мной, и мне просто до беспредела интересно кто он. Погодите-ка… Это же тот силуэт, который я фотографировал? Надо познакомиться с ним.
Я присаживаюсь рядом с ним на траву, снимаю с шеи фотоаппарат и спрашиваю:
-Эм… Привет. С тобой все в порядке?
А я не тихо сказал? Он меня услышал. Его до этого открытые глаза повернулись ко мне, и я восхитился. Ярко-голубые как зимнее небо. Они будто бы светятся в полумраке. Да и парень этот будто бы светился весь. Он одет в одну лишь футболку? Ему не холодно?
-Я полагаю, что нет…
Парень с небесными глазами встает и идет в сторону, с которой я пришел. Я следую за ним. Он выходит нечеткими шагами на ставшую уже пустой улицу и садится прямо на ее середине и поднимает к небу глаза.
И сейчас я тоже сажусь около него. Только спрашивать мне уже ничего не пришлось. Он начинает говорить.
-Где я?
Этот вопрос меня немного переворачивает вверх дном. Что?
-Ты в парке, - отвечаю с серьезным выражением я.
У парня были белые поднятые к верху волосы. Поднятые как и у меня. На его цепленных руках было несколько царапин. А еще у него не было мурашек. Как он не замерз? Он в одной футболке? Он смотрит мне в глаза.
-Здесь не похоже на парк…
Блин, да он странный.
-А на что это похоже?
-Я впервые вижу такое, если честно…
Он отводит свои растерянные глаза и начинает нервно перебирать край футболки.
-Это словно в большой елке среди гирлянд… - продолжаю беседу я.
-Что такое «гирлянда»? – с непониманием на лице спрашивает блондин.
Я хмурюсь, но все так же продолжаю его разглядывать. Голубая футболка, синие джинсы и белые конверсы. И откуда он взялся такой вообще?
-Ну… Мм… Неважно…
Я так ловко ушел от ответа. Эх.
-Мне очень плохо… - признается парень.
Черт. Ему вызвать больницу? А если вдруг он спросил у меня «что такое больница?» Я в тупике. Я молчу и пялюсь на него.
Блондин встал и пошел дальше. Очень неуверенно. Очень.
-Знаешь, может, я отведу тебя к себе домой? Тебе не трудно идти?
Странно. Очень странно, что я тащу малознакомого странного непонятного чувака с улицы в одной футболке к себе домой. Но, я же вижу, что ему нужна помощь. Я не могу просто взять и оставить его здесь. Он тут замерзнет.
-Я согласен, - отвечает тихо он и потряхивает головой, оглядываясь назад несколько раз.
По дороге по аллее, с которой я пришел, я спрятал фотоаппарат в сумку и спросил:
-А откуда ты вообще?
Блондин смотрит на меня долю секунды, отводит взгляд в землю и слегка нервно отвечает:
-Я с неба.
Ладно. Хорошо. Понятно. Я схожу с ума, либо он уже давно сошел с ума. Я бы хотел чего-нибудь сострить, но вдруг это чудесное сумасшедшее с голубыми глазами создание испугается меня и уйдет. У меня ощущение, что я разговаривал с ребенком. Видимо, он не хочет разговаривать сейчас. Внезапно он падает вниз, на кирпичи, выстланные на аллее.
-Господи! – выкрикиваю я, - эй! Чувак! Эй!
-Стой, все под контролем! – выкрикивает он мне в ответ. И я будто бы тряпичный, а мной управляют. Такой властный голос. Но то, что я услышал потом, - больно, - заставило меня дать ему руку, и помочь поднять с земли.
Он встает и закрывает глаза на несколько секунд. Хмурится.
-Это все так воздействует на меня…
Будем думать, что я не слышал этого. Он странный. Черт, я все еще держу его за руку. Выдергиваю и говорю:
-Идти можешь?
И он идет.
Больше мы ничего не говорили до момента, пока не подошли к дому. Мы зашли в лифт, где было светло, где я смог рассмотреть блондина во всех красках. Я, ведь, даже не знаю как его зовут. Он выглядит очень разбитым и потерянным. Рассматривая лифт и чувствуя, как он начал подниматься, парень испуганно раскрыл глаза и вцепился в меня. На его лице был красный след. Боже.. Кто его так…
Когда лифт оповещает о том, что мы приехали, он отцепляется от меня и молниеносно вылетает оттуда. Я смотрю на время. Одиннадцать вечера.
-Ну… - начинаю неловко я, пока поворачиваю ключами замок, - вот здесь я живу…
Дверь открывается, я включаю свет в прихожей и пропускаю блондина. Вдруг он кричит и пытается вырваться из моей квартиры. Я вцепляюсь в раму двери и держусь так сильно, как никогда.
-Он здесь! Он пришел за мной! Нет!!!
-Успокойся! Это просто рисунок!!
-Он пришел за мной!!! За мной!!! Убей меня!!!
Я отцепляюсь и обнимаю того парня. Он хватает меня и начинает рыдать в мое плечо. Этот рисунок сатаны нужно немедленно убрать. Он только пугает людей.
-Тише… - спокойно бормочу я и прохожу вместе с ним через коридор, закрыв входную дверь.
-Он еще здесь? – сдавленно проговаривает повисший на мне блондин с небесными цвета глазами.
-Нет, его нет здесь, - отвечаю спокойно я. И только тогда он от меня отцепляется и стирает с лица мокрые дорожки.
Я приглашаю его присесть на диван, потому что по его виду я понимаю, что стоять ему реально очень и очень тяжело. Тем более он все еще в шоке от того, что увидел как сюда зашел.
Мы присаживаемся, и я не знаю что делать дальше. Он лихорадочно просматривает глазами всю мою комнату. А я просматриваю, в свою очередь, его. Понимаю, что я его противоположность. У него белые волосы, у меня черные. Его глаза светятся, а мои как два кусочка темного шоколада. Его кожа… Она тоже светится. Он весь светится. Бля, кто он такой? С его ног куда-то делись кеды. Он их снял? Когда он успел то? Даже я не снял. Снимаю и оставляю полугрязные кроссовки около дивана. Твою мать, я же только что притащил незнакомого мне вообще человека домой. Что в таких ситуациях делают вообще? Думаю, для начала представляются.
-Я Зейн.
-Я ангел.
-Что?
Вместо ответа он смотит на меня с сомнением, но все таки стягивает с себя футболку, поворачивается ко мне спиной и расправляет свои белоснежные чудесные крылья.