Академия магиров.

При первой же встрече нашей «будущей» крепкой дружбе с Алексеем Златоновским помешала... тонкая металлическая проволока длинной не более пары метров. Я нашел ее по пути в школу, все утро лелея мысли о том, какая отличная из нее выйдет леска для удочки - тонкая, но крепкая. Я живу в Мироморске, тихом уютном городке среди коралловых рифов и золотого песка. Здесь совсем не бывает зимы, море никогда не замерзает. А если когда и выпадает снег, то он тут же тает в течение пары часов. Я живу с одним отцом, матери не стало в тот день, когда я родился. Сушеная лягушачья лапка и локон золотистых волос - это все, что она нам оставила на двоих. Мой отец - большой романтик и рыбак, он всегда вспоминает ее так, словно она где-то рядом и завтра приедет к нам в гости. Море - моя родная стихия, его соль в моей крови. Это приключения, азарт, сила и мощь, и, конечно же - рыба. Много рыбы. Отец неделями пропадает на своей рыбалке, всегда оставляя меня на суше. «Еще не время, Никит!», «В шторм лодка не выдержит нас двоих!», «Жди меня на берегу и не снимай лягушачью лапку! Никогда не снимай!» - вот его самые излюбленные коронные фразы. И я послушно жду вот уже почти четырнадцать лет... Два года назад перед кабинетом литературы случилось непоправимое. Я летел по коридору, размахивая найденной тонкой проволокой и представляя, как сегодня вечером вытащу на берег за жабры огромного ската - они часто преследуют нашу лодку. Я не успел притормозить перед кабинетной дверью и столкнулся с незнакомым белобрысым парнем - очередным новеньким в нашем классе. Странно, но вместо привычной школьной формы на нем был дорогой металлически-серый костюм, отчего его длинные волосы, залаченные назад, приобрели серебристый оттенок. К несчастью, в этот печальный момент мальчишка разговаривал с симпатичной белокурой девчонкой с короткой стрижкой. Собственно на нее-то я и загляделся, совершенно забыв притормозить. Теряя равновесие, парень налетел на собеседницу, ее лицо уперлось ему в плечо, оставив на дорогой ткани костюма смачный отпечаток яркой губной помады и черные пятна туши. О, спешу заметить, что пятна были очень маленькими и, если не вглядываться, и, можно сказать, незаметными. Почти... Но все-равно наши отношения с Алексеем Златоновским закончились, так и не начавшись. - Извините! - в панике пролепетал я и бросился бежать дальше. - Мой костюм! Вернись! Ты все равно труп! - донеслось вслед. В конце дня я был «любезно» затащен в пустой кабинет физики и крепко-накрепко привязан своей же проволокой к тяжелому учительскому столу. Алекс, ухмыляясь, руководил всей операцией и одновременно знакомил меня со своей скромной компанией. Его высокий широкоплечий дружок Денис Спартин одной рукой держал меня за шею, другой плотно зажимал рот. В то время как красавчик Антон Барсых, пробери его понос, намертво прикручивал меня проволокой к металлической рамке стола.
- Увидимся завтра на первом уроке, неудачник! - хмыкнул Тони, поправив вьющуюся каштановую челку, - на физике! После пары подзатыльников на прощание троица с усмешками удалилась из класса, погасив свет и закрыв входную дверь на несколько оборотов. Странно, где это Алекс смог раздобыть ключи? Удежурных? Однако не судьба была нам встретиться на уроке. Всю ночь, скрепя зубами, я в темноте разматывал проволоку. В благодарность она оставляла глубокие порезы на моей коже, от свежей крови руки и рубашка стали липкими. Я выбрался утром через окно, когда на горизонте зажглась рыжая полоса рассвета. Ту ночь, как и сотни остальных, мой отец провел в море и, надеюсь, не заметил моего отсутствия. Порезы на моих руках щипали и зудели, мне жутко хотелось пить, а еще больше - отомстить. Рядом с парадным входом в школу находилась огромная, недавно вскопанная клумба. Влажную мягкую землю то тут, то там пробивали первые несмелые ростки цветочных всходов. В Мироморске зимой не холоднее, чем в средней полосе ранней осенью. Потому Мадам Танк, официально - школьный завхоз Элеонора Птенчик, опасная массивная женщина, высаживает свои ненаглядные цветы аж по три раза в год. Вскоре на школьной дорожке показалась неразлучная троица: среди вечнозеленых кустов замелькала каштановая шевелюра красавчика Антона, растрепанный ершик Дэна и, конечно же, белоснежная рубашка Алексея. Парень был в новом светло-кремовом костюме, еще более дорогом, чем его вчерашний металлически-серый.
Я радостно выбежал им навстречу и поприветствовал самыми отменными ругательствами, которые старательно вспоминал в течение всей долгой ночи. Втроем они кинулись за мной: Тони и Лекс впереди, тяжелый и медлительный Дэн - сзади. Перед клумбой все резко «затормозили» о заранее натянутую мной тонкую проволоку, и в самых различных позах попадали прямо в жидкую липкую грязь. Многочисленные довольные зрители, они же ученики школы, долго хохотали и улюлюкали, пока «трое в клумбе» барахтались в грязи, ругаясь и цепляясь друг за друга. Дальше было хуже. Первой ЧП заметила Мадам Танк, объемная и весомая женщина с грацией бегемота и высокой прической из ядовито- желтых волос. - Моя клумба! Мои цветики! - закричала она, расталкивая локтями зевак, - живо все к директору! И тут началось... После этого троих пострадавших дружно «вымыли» из пожарного шланга, естественно на виду у целой школы, и тут же отправили в директорскую. Я, бесконечно довольный собой, собирался потихоньку улизнуть домой, чтобы объяснить отцу свои ночные приключения и хорошенько выспаться, но... - Колтин! - раздался громовой голос Мадам Танк над моим ухом, ее толстые пальцы впились в мое правое плечо, - живо за мной! Все действующие лица сегодняшнего утреннего спектакля, завернутые в полосатые полотенца, уже давно стояли перед директором. Василий Семенович, интеллигентный худощавый мужчина в строгих очках, сильно удивился моему появлению.
- Колтин! Ты прогуливал уроки, разбивал окна, отключал электричество во всей школе и никогда не имел понятия о домашнем задании! - вспомнил он вслух, - но чтобы извалять своих одноклассников в грязи... - Он испортил мою лучшую клумбу! - перебила Мадам Танк. - Это не я! А они! - зазвучали мои оправдания, в самом деле - у них нет никаких доказательств, - я же не грязный! - О, у этого дела предостаточно доказательств, раз меня вызвали в школу прямо из зала суда! - заявил невысокий пухленький мужчина в роговых очках и каштановом деловом костюме под цвет масленых жидких волос, в руках он вертел... кусок уже хорошо знакомой мне проволоки, - тщательно спланированное преступление, которое могло повлечь за собой тяжкие последствия. И сколько же тебе лет, мальчик? - Он не знает, пап, - закричал Тони, убирая со лба свою мокрую челку, в его больших зеленых глазах кипела ненависть, - он умственно отсталый! - Ха! Но я научился смотреть себе под ноги в отличие от тебя! - огрызнулся я на Антона, и тут же ответил его отцу, - мне двенадцать! - Так ты не отрицаешь, что это твоя проволока, мальчик? - спросил Барсых-старший, очки в три раза увеличивали водянистые зеленые глаза. В общем, отец красавчика Тони оказался едва ли не самым главным юристом в городе, он обещал меня наказать по всей строгости закона и хорошенько оштрафовать моего отца. Что я мог сделать? Пришлось во всем сознаться, ведь обе моих руки были исцарапаны в кровь этой проклятой проволокой. А вот на то, что я остался привязанным на ночь в кабинете физики, у меня совершенно не оказалось никаких доказательств. Собственно, их никто и не искал. Моя правая рука невольно потянулась к сушеной лягушачьей лапке, я схватился за нее, словно утопающий за последнюю соломинку. Следом в кабинет ввалился отец Дэна, высокий широкоплечий капитан полиции Спартин. Он предложил меня тут же хорошенько высечь, чему Лекс и его дружки несказанно обрадовались. Дело становилось все хуже и хуже... Дверь в директорскую тихонько приоткрылась: все затаили дыхание в ожидании отца Алексея - Златоновского-старшего. Судя по дорогим костюмам его сына, он был очень большой «шишкой» и чуть ли не самым влиятельным человеком в Мироморске. Теперь меня точно навсегда исключат из школы, на отца наложат трёхэтажный штраф, а меня - хорошенько выпорят... в присутствии всей школы. Но вместо Златоновского в кабинет вошла его дочь, беззаботная и обворожительная Анжелика. Увидев собравшихся, она растерянно захлопала густыми черными ресницами, а заметив меня - презрительно нахмурилась, словно перед ней был кто-то мерзкий и противный, как дохлая крыса. - Колтин! Где твои родители? - строго сказал директор, я не сводил глаз с Лики, чувствуя, как краснеют мои уши, - Колтин! Ты что, меня не слышишь? - Да... то есть, нет, слышу! - пролепетал я, направляясь к двери, затем развернулся и громко добавил, - моя мать никогда сюда не придет, ее не - Колтин! Ты прогуливал уроки, разбивал окна, отключал электричество во всей школе и никогда не имел понятия о домашнем задании! - вспомнил он вслух, - но чтобы извалять своих одноклассников в грязи... - Он испортил мою лучшую клумбу! - перебила Мадам Танк. - Это не я! А они! - зазвучали мои оправдания, в самом деле - у них нет никаких доказательств, - я же не грязный! - О, у этого дела предостаточно доказательств, раз меня вызвали в школу прямо из зала суда! - заявил невысокий пухленький мужчина в роговых очках и каштановом деловом костюме под цвет масленых жидких волос, в руках он вертел... кусок уже хорошо знакомой мне проволоки, - тщательно спланированное преступление, которое могло повлечь за собой тяжкие последствия. И сколько же тебе лет, мальчик? - Он не знает, пап, - закричал Тони, убирая со лба свою мокрую челку, в его больших зеленых глазах кипела ненависть, - он умственно отсталый! - Ха! Но я научился смотреть себе под ноги в отличие от тебя! - огрызнулся я на Антона, и тут же ответил его отцу, - мне двенадцать! - Так ты не отрицаешь, что это твоя проволока, мальчик? - спросил Барсых-старший, очки в три раза увеличивали водянистые зеленые глаза. В общем, отец красавчика Тони оказался едва ли не самым главным юристом в городе, он обещал меня наказать по всей строгости закона и хорошенько оштрафовать моего отца. Что я мог сделать? Пришлось во всем сознаться, ведь обе моих руки были исцарапаны в кровь этой проклятой проволокой. А вот на то, что я остался привязанным на ночь в кабинете физики, у меня совершенно не оказалось никаких доказательств. Собственно, их никто и не искал. Моя правая рука невольно потянулась к сушеной лягушачьей лапке, я схватился за нее, словно утопающий за последнюю соломинку. Следом в кабинет ввалился отец Дэна, высокий широкоплечий капитан полиции Спартин. Он предложил меня тут же хорошенько высечь, чему Лекс и его дружки несказанно обрадовались. Дело становилось все хуже и хуже... Дверь в директорскую тихонько приоткрылась: все затаили дыхание в ожидании отца Алексея - Златоновского-старшего. Судя по дорогим костюмам его сына, он был очень большой «шишкой» и чуть ли не самым влиятельным человеком в Мироморске. Теперь меня точно навсегда исключат из школы, на отца наложат трёхэтажный штраф, а меня - хорошенько выпорят... в присутствии всей школы. Но вместо Златоновского в кабинет вошла его дочь, беззаботная и обворожительная Анжелика. Увидев собравшихся, она растерянно захлопала густыми черными ресницами, а заметив меня - презрительно нахмурилась, словно перед ней был кто-то мерзкий и противный, как дохлая крыса. - Колтин! Где твои родители? - строго сказал директор, я не сводил глаз с Лики, чувствуя, как краснеют мои уши, - Колтин! Ты что, меня не слышишь? - Да... то есть, нет, слышу! - пролепетал я, направляясь к двери, затем развернулся и громко добавил, - моя мать никогда сюда не придет, ее не стало в день моего рождения. А отец должен появиться с минуты на минуту. Пойду, встречу его у входа. Все застыли, обдумывая мои слова, и я, не теряя ни минуты, быстро выскочил в коридор. Однако, не пройдя и десятка метров, я тут же завернул в первый попавшийся свободный класс. Им оказалась пустая кладовка Мадам Танк: довольно тесное помещение, уставленное всяким садовым барахлом, сломанными партами и стульями, стопками тряпок и ведер. Я прошел к высокому огромному шкафу, где хранились многочисленные рабочие халаты, перчатки и резиновые сапоги. Они чудом не высыпались, когда я открыл дверь и залез внутрь. Здесь меня точно никто не найдет, к тому же тут тепло, темно и мягко - можно поспать. Но сон не спешил брать меня в свои объятья. В голове одна за другой проносились тяжелые мысли. Почему отец до сих пор не пришел в школу? Меня не было дома целую ночь! Кажется, и его тоже. Он снова ночевал в море. Последнее время он только там и пропадает, скоро забудет дорогу домой, да и меня заодно... Он так гордился мной, когда я попал в эту школу - лучший лицей Мироморска. Интересно было бы увидеть его лицо, когда меня отчислят, и вместо всех этих нудных уроков я буду ходить с ним в море под парусом. Так, убаюканный своими же мечтами, я задремал. - Встать, когда я с тобой разговариваю! - раздался громкий мужской голос, я чуть не вылетел из шкафа, плохо соображая, что происходит, - ты мой сын, мой наследник! Моя головная боль и позор! - Но отец! - возразил испуганный голос Алексея, судя по звуку, он мигом вскочил со стула, - Колтин испортил мой самый лучший костюм и выставил дураком перед всей школой! Да его в колонию надо отправить!
- Он выставил дураками вас троих, - согласился Златоновский- старший, от его мягкого тихого голоса по моей спине побежали мурашки, - а вы выставили дураками своих отцов! Трое здоровых парней, Спартин так и вообще бык, не смогли справиться с одним мальчишкой! У него нет матери, отец вечно на работе. Посмотри на него: голодный, непричесанный, грязный, в старой футболке и затертых джинсах! И он тебя обидел? - Но он... устроил нам ловушку! Он... натянул эту проклятую проволоку! - А почему он ее натянул? - тихий леденящий голос Златоновского- старшего был похлеще всякой плети, - почему он не бегает у твоих ног, как эти Барсых и Спартин? Сколько раз я тебя учил, сын, что друзей нужно держать близко, а врагов - еще ближе! Этот Колтин... Как его имя? - Ник! Никитка! - выпалил Лекс, довольный сменой темы. Я, умирая от любопытства, слегка приоткрыл дверь шкафа. В образовавшуюся щелку был виден высокий, абсолютно лысый мужчина в темном деловом костюме. Он стоял ко мне боком, лицом к бледному, как мел, Алексею. Видимо, эти двое решили уединиться в кладовке на пару слов. - Так вот, Алексей, отныне этот Никита будет учиться с тобой в одном классе, - продолжал Златоновский-старший, его серые глаза коварно заблестели, по лицу скользнула хитрая улыбка, - до тех пор, пока мой сын не добьется от него уважения и преданности. Твоя воля должна быть крепче его, пусть он увидит в тебе сильного лидера! Пусть подчинится твоей воле, боится твоего гнева! Такие, как он, должны идти за тобой, поддерживать тебя, а не швырять в грязь! Ты понял? - Да, папа, - обреченно пробормотал Лекс.
- Отец! Зови меня отец, - поправил Златоновский старший, продолжая, - но только посмей тронуть пальцем этого мальчишку! Никаких угроз и драк! Ясно? В твоем возрасте еще рано наживать себе врагов. Я не хочу, чтобы этот оборванец проколол мне шины или спалил мою виллу! Ты понял? Алексей послушно закивал белобрысой головой. Не знаю, понял ли он своего наставника или нет, но мальчишка в шкафу усвоил все до последнего слова. Врагов нужно держать ближе, чем друзей. Ну, держись, Белоснежка, я тебе устрою «перемирие». Подчиниться его воле? Ха! Мужчина резко наклонился и что-то быстро прошептал на ухо сыну. - Да, отец, - вздохнул Лекс, кусая губы, его серебристые волосы все еще были мокрыми, а на плечах лежал полотенец, - но почему ты так воспитываешь только меня? Почему Анжелике ты все прощаешь, а мне - никогда? Мужчина тихо рассмеялся и хлопнул парня по мокрому плечу: - А может быть тебе тоже отрастить кудряшки и одеть платье, Алексей? - хохотал он, глядя, как краснеет его сын, - твоя мать, поди, до сих пор путает вас с сестрой и так и норовит нацепить на тебя юбку! Будь ты моей дочерью, я бы, наверное, тебе тоже все простил заранее! А пока на тебе этот пиджак, купленный мной, то постарайся носить его достойно! Дырки и грязь - только твоя вина. За них ты... - Буду стирать и зашивать сам! А еще - мыть твою машину, стричь газон, красить лестницу и класть плитку... - Так точно! - кивнул, улыбаясь, мужчина, тут он резко стал серьезным и взглянул на часы, - пошли! Наш выход, сын! Я и так потерял по твоей милости четыре часа, и теперь не успею заехать в автомойку. Сегодня вечером возвращайся из школы пораньше - будешь мыть мою машину. - Да, отец! В общем, в тот день меня не отчислили, не оштрафовали и, как ни странно, даже не выпороли. Федор Златоновский, приветливо улыбаясь, кивнул раскрасневшейся Мадам Танк: - Дорогие дамы! - затем он повернулся к присутствующим мужчинам, продолжая, - и уважаемые господа! Все мы знаем, что Колтин - злостный нарушитель дисциплины и отпетый хулиган! «Ему не место в этой школе», - скажете вы! В ответ капитан Спартин кивнул, сжимая кулаки, а в руках Барсых блеснули обыкновенные наручники. Мое сердце похолодело. - Эта школа - самый лучший лицей в Мироморске, - Златоновский улыбнулся директору, тот гордо расправил плечи, - я горжусь тем, что тут учатся мои дети. И если у этого хулигана Колтина и есть шанс, - он строго взглянул на меня, - то он сможет исправиться только здесь! Возражений ни у кого не было, все присутствующие единогласно с ним согласились. Я был спасен! Но самое сложное оказалось впереди: годы обучения с их сыновьями. И если каждому из них (Алексу, Дэну, Антону) приходилось терпеть только одного меня, то я был вынужден уживаться с ними троими. Мы смертельно ненавидели друг друга, из-подтяжка обмениваясь оскорблениями и гадостями. Прятали вещи, подкладывали на стулья кнопки, подставляли перед учителями и одноклассниками.
Но тот день, когда произошел инцидент с проволокой, навсегда изменил мою жизнь, потому что отец так и не вернулся домой со своей последней рыбалки...