5 Глава
— Поразительно. А ты выбрался быстрее остальных… скользкий, как вода.
В голосе учителя Яна звенела откровенная насмешка. Он неторопливо разлил по второй чаше густо пахнущий чай - аромат был сладким, пряным, почти убаюкивающим. Пар поднимался тонкой лентой, расплываясь в воздухе, как дым от благовоний. Цзинь Юи сжал пальцы в кулак.
— Вы издеваетесь? Зачем всё это было нужно?!
Ян даже не посмотрел на него сразу. Он любовался чаем так, будто в чаше отражалось что-то важнее чужого гнева.
— Ради веселья.
Лениво ответил он, совершенно не раскаиваясь.
— И чтобы проверить… Кто из вас наконец вырос. А кто так и остался жалкой мразью и ублюдком.
Слова упали тяжело.
— Это не веселье!
Сорвался Цзинь Юи на крик, да возможно он сам не лучше и ему плевать на всех. Но точно не на тех, кто, с кем он жил буквально почти всю свою жизнь.
— Половина там точно погибла!
Учитель тихо усмехнулся.
— Никто не погиб. Это была иллюзия. Галлюцинации. Те, кто "умирал", просто засыпали. А те, кто доходил до конца… Теряли сознание от трав в чае.
— Травы… В чае?
Мысль ударила мгновенно. Перед глазами всплыло воспоминание: общий стол, смех, расслабленность, чашки, которые они осушили до дна перед испытанием. Тогда всем казалось, что вкус необычайно приятный.
Вот почему вода не была холодной. Вот почему раны не болели по-настоящему.
— Понял. Видишь? Не всё потеряно. Я не убивал вас. Вы сами шагнули в мои сети… И даже не удосужились проверить, что пьёте. Особенно ты. И Шихей.
Его улыбка была слишком широкой для человеческого лица.
Цзинь Юи вдруг заметил перемену. Глаза учителя почернели целиком ни белка, ни зрачка, одна бездонная тьма, в которой не отражался свет.
По спине пробежал холод.
— Вы что-то скрываете, это не просто испытание.
Ян медленно поднял взгляд.
— Ах, Цзинь Юи… Столько лет прошло, а ты всё ещё видишь только поверхность.
— Да о чём вы вообще говорите?!
Учитель вздохнул почти сочувственно.
— Скоро поймёшь. Времени осталось мало. Слишком мало.
Он поставил чашу. Звук фарфора о стол прозвучал неожиданно громко.
В следующее мгновение Ян оказался рядом. Ни шага, ни движения просто был там.
И толкнул.
Позади Цзинь Юи разверзлась пустота бездна возникла из ниоткуда, чёрная, густая, как застывшая ночь. Воздух втянулся внутрь с глухим воем.
— Пора.
Произнёс Ян почти ласково.
Пол ушёл из-под ног. Мир перевернулся, и Цзинь Юи полетел вниз, в темноту, где не было ни звука, ни света, только ощущение, что всё происходящее было началом чего-то гораздо страшнее испытания. Но так ли оно будет?
Цзинь Юи пришёл в себя резко, будто его вырвали из глубокой воды. Воздух обжёг лёгкие, сердце колотилось так, словно он всё ещё падал. Несколько секунд он просто лежал, не двигаясь, глядя в высокий потолок, украшенный тонкой резьбой и золотыми прожилками. Ткань под пальцами оказалась мягкой, слишком мягкой не походной, не ученической. Простыни пахли чистотой и чем-то цветочным.
Он сел.
Огромная постель. Чужая комната. Чужая тишина.
Одежда на нём тоже была не его лёгкие многослойные одеяния, идеально подогнанные по фигуре, будто их шили, зная каждую линию его тела. Ткань переливалась при движении, тонкая вышивка сверкала на рукавах. Всё выглядело слишком… Божественное.
Сердце, что не стучало, неприятно сжалось.
Цзинь Юи поднялся и медленно подошёл к балкону. Двери распахнулись без звука. Навстречу ударил прохладный ветер чистый, звенящий.
И мир открылся. Небесная Столица.
Величественные дворцы тянулись ввысь. Всё было таким безупречным, что казалось нарисованным. Ни пыли, ни трещин, только холодное совершенство.
— Кого…
Мысль оборвалась.
Чужие руки сомкнулись на его талии спокойно, уверенно, будто имели полное право. Тело отреагировало быстрее разума: мышцы напряглись, дыхание сбилось. Но прежде чем он успел вырваться, знакомый запах ударил в память.
Приторная дикая вишня. Тяжёлый мускус. Сладкая, тягучая нота, от которой когда-то кружилась голова.
Цзинь Юи замер. Он узнал бы этот аромат среди тысячи.
— Учитель.
Голос за спиной прозвучал тихо, почти мягко и от этого стало только страшнее. Слишком спокойно для встречи после веков разлуки. Цзинь Юи медленно обернулся.
Цзюнь У смотрел на него с лёгкой улыбкой той самой, за которой всегда скрывалось больше, чем он показывал.