Неделя 4. День 3.
• • •
- если ты не можешь напрямую спросить у человека о непонятных для себя моментах, то это не твой человек. не трать зря своё время.
• • •
5:56 am.
Я проснулся с жуткой головной болью, которая молоточками била изнутри черепной коробке. Я не мог вспомнить то, что произошло вчера, я помнил лишь фрагментами тот вечер. Немного проснувшись, я почувствовал тяжесть в районе своего живота. Оглянувшись, я убедился, что рука принадлежала Кенни, который обнял меня. Я долго наблюдал за его лицом. Он был настолько красив, что почти невозможно было оторвать от него глаз.
— Ты так и будешь меня взглядом своим прожигать? Или спросишь интересующие тебе вопросы? — он немного приподнял бровь, а руку с моего живота так и не убрал.
— Я вроде засыпал в зале, как я тут оказался? — я попытался отвлечься от чувства, которое было внутри меня от его прикосновения.
— Ну, во-первых, ты не засыпал, а отрубился. А во-вторых, я тебе донес до кровати, ибо твой диван жутко скрепит при малейшем движении. — он потер свои глаза рукой, которая буквально пару секунд была у меня на животе, мне так хотелось ему сказать, чтобы он положил её на место, и никогда не убирал. — Я боялся тебя разбудить, поэтому уложил тебя в кровать.
— Почему ты не ушел? — я боялся услышать ответ, что он просто устал и ему было лень идти до дома.
— Как я теперь тебя одного оставлю? Я понял, что мне с тобой лучше, чем одному. Когда я один, я начинаю загоняться по поводу того, как ты проживаешь без меня, поэтому лучше я буду видеть, как ты в живую. — он закрыл глаза и повернулся на другой бок, — А теперь, дай поспать, идиот.
Я тихо посмеялся, наблюдая за его оголенной спиной. Как она поднимается и отпускается. Мне не хватало его, я могу это повторять вечность.
Но вечности не будет, я глянул на свой календарь, который так и кричал, о том, что осталось каких-то 5 дней.
1:45 pm.
Я проснулся от того, что мне стало жутко холодно. Я интуитивно потянуося за кофтой Кенни, которая была аккуратно сложена на стуле рядом со мной. Но моя ладонь почувствовала лишь пустоту, от чего я открыл свои глаза. На стуле не оказалось вещей Кенни, а рядом со мной не было его самого.
Он ушел. Покинул меня снова. Он снова сказал мне то, что я хотел услышать от него и ушел.
Мне не хватило сил сдержать свои слёзы от боли, которую снова причинил Кенни. В моей голове был страх, что он больше не вернется. Я начал глотать воздух ртом, мне его сейчас не хватало, но даже после моих попыток ухватиться за него, я чувствовал, как мне не становилось лучше.
У меня была паническая атака, которая с каждой секундой становилась все хуже. Слёзы лили градом, я не мог их остановить. Я не видел ничего вокруг себя, не мог почувствовать ничего. Я не знаю, сколько времени прошло. Но это длилось для меня вечно. Мне было жутко больно и страшно. Я не мог даже закричать, мне хотелось встать и убежать. Мои ноги сами дошли до ванны, а руки уже взяли бритву, которая лежала на краю ванны.
Я ничего не понимаю, я просто не осознаю того, что я делаю. Мне хочется убрать внутреннюю боль, причинив вред себе.
Бритва разбилась об раковину, раскинув лезвия по полу. Я ухватился за одно, и не думав ни о чем, кроме того, что зочу избиваться от этой боли внутри, я полоснул свою кожу. Хаотичные движения руки остановила холодная рука.
— Клинтон! Черт тебя побрал! Ты чего творишь?! — рядом со мной был Кенни, он был в шоке от увиденного. Его рука выбила лезвие, немного поцарапав его ладонь. Он прижал другой рукой мое запястье, пытаясь остановить кровотечение.
— Я ... я не знаю... — у меня была истерика, — Прости... Прости!! — я не мог остановить свои слёзы, мне было невыносимо стыдно за то, что я сделал пару минут назад.
— Все, тихо, — он прижал меня к себе, не отпуская мое запястье. Я рыдал ему в кофту, до тех пор, пока он сам не отстранился, для того, чтобы перевязать мне руку.
8:23 pm.
— Нет.. Нет!! — я встал с постели весь в холодном поту.
— Что? — рядом со мной появился Кенни, который смотрел на меня глазами, полными страхом.
Я ничего не ответил, а просто накинулся на него с объятиями. Я крепко сжал свои руки, отчего Кенни немного покашлял.
— Осторожнее, раздавишь. — он смеялся, до тех пор, пока не увиде кровь на моем запястье.
Бинт прописался кровью, я не знаю сколько времени я был с ним, но судя по темноте за окном, стало ясно, что долго.
— Я тебе дал успокоительные, чтобы ты больше не натворил делов в мое отсутствие. Может, пора сходить к психологу? Он тебе поможет
— Нет. Я не псих, чтобы ходить по таким врачам и пичкаться колесами.
— Ты себя слышишь? Ты хочешь убить себя через 5 дней. Так еще и пытался это сделать сегодня. Мне страшно за тебя. Я беспокоюсь за твое состояние. — он начал повышать голос, схватив меня за плечи.
— От того, что я сходу к этому гребанному психологу, ни черта не поменяется. Если не хочешь видеть, как я проживаю свои последним дни, то ты знаешь где находится дверь. — я был зол, я не мог контролировать свои слова.
— А может я не захочу оставлять такого придурка как ты, одного? Может я тебя вообще люблю, ты об этом не думал? Тупоголовая ты бошка! — он приблизился ближе ко мне, почти соприкоснувшись с моим лбом.
— Так может быть, я тоже тебя люблю! — мы посмотрели друг другу в глаза, бегая от одного до второго.
Но не прошло и минуты, как мы слились в одном поцелуе, инициатором, которого являлся Кенни. Этот поцелуй был одновременно трепетным и страстным. Его тело навалилась на мое, мои руки были на его торсе, поглаживая большими пальцами его пресс.
— Если ты меня сейчас не остановишь, то я не ручаюсь за себя, — его хриплый голос, произнеся около моего уха, немного покусывая мочку уха.
— Хорошо, значит не буду тебя останавливать, — сказал я томным голосом, и почувствовал как он усмехнулся от моих слов.