Глава 11.
Тем временем, он сидел у себя в комнате, пил дорогой коньяк и бредил сам с собой:
-Не оборачивайся к прошлому, ты ей не нужен.
Но от мысли о ней становилось так сладко и невесомо, вокруг него кружили вестники памяти. Он сделад вдох и закрыл глаза. Он обещал себе забыть ее навсегда.
-Не оборачивайся! - опять сказал он сам себе.
Непослушные мысли ворочали непрошенные воспоминания о тепле ее рук, и то и дело врывались в его голову, сбивая с ног, снова выбрасывая в прошлое. Запахи, звуки, ощущение оставленные позади не желали теряться в водовороте времени. Он учится не оборачиваться, не смотреть на призрачные прикосновения снов, обнимающих за плечи теплым туманом. Он сойдет с ума, позволив этим рукам забрать его из реальности. Он пытается двигаться вперед, но мысли о ней тянут в призрачную неизвестность, ощущая слепящие волны из прошлого. Так просто потеряться в этих видениях, обернуться, сдаться морозной сладости этих сновидений. Так легко и естественно, как он ощущал ее прикосновения. Кажется, так недавно ее пальцы обхватывали его затылок, перебирая и поглаживая короткие волосы. Так правильно, как возвращение домой.
-Не оборачивайся. - в пьяном угаре он повторял снова и снова эту фразу, бил кулаками по столу и снова повторял это...
Он пытался разорвать мерцающие нити, сопротивляясь дымке из мягко искрящих воспоминаний. Он откалывал кусочки своего сердца, откупаясь от памяти. Избавлялся от призрачных объятий, оставался в холоде, он ощущал, как блекнут краски ускользающей реальности за его спиной.
И не оборачивался...
За окном была поздняя ночь, около двух часов. Он допил свой коньяк и был уже слишком пьян. Встал, и шатаясь пошел на кухню, кинул бутылку в мусорное ведро, но не попал.
-Чертова несправедливость! - крикнул он в пустоту, сломав тишину ночного города.
Нет, это он говорил не про бутылку. Несмотря на то, что на улице была ночь, он пошел в комнату и начал одеваться.
Одевшись, он вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. Три пролета лестниц, несколько широких шагов и он оказался на улице. Он шел по направление к ЕЕ дому. Ночь убивала его, как когда-то давно он убил ее ночь. Разрезал ее звездное небо ложью и предательством. Трусливо украл сердце, а потом продал его на блошином рынке, как ненужную вещь, оставив навеки блуждать во тьме. И чего же он ждал от нее сейчас? Она стала бессердечна.
А бессердечных ждет преследование. И этот город стал слишком опасен для ее милого личика... Нет, это она опасна этому городу...
Он пьяной танцующей походкой скользил в череде ночных баров, оставляя пустые бутылки джина после себя. Его преследовала ее тень, но он заслужил намного худшего, чем просто тень, крадущуюся вслед за ним.
Он и представить раньше не мог, что было, после того, как он разорвал ее мир, будто черную копировальную бумагу, - легко, с характерным звуком рвущейся газетенки. А теперь с ним произошло тоже самое. Жертва ранила охотника. Они поменялись местами. Теперь он представлял, что было с ней, после того, как он выстрелил в упор, оставляя на стене за ее телом ее любовь, нежность, сострадание... Он чувствовал то же что и она, после того, как он оставил ее на полу в своей же квартире, заставив ощутить привкус соленых слез. Теперь он знает... Теперь он не может не знать этого.
Он издал крик. Такой крик, от которого содрогались стены, спящих домов, осыпался бетон с арматуры, гнулся металл, а полная луна обращалась в тонкий серп, ставя шах и мат самому понятию "время". На этот крик откликнулись силы. Силы, бурлящие сейчас в нем, пока он ходил темнотой по барам, и прятался от своей жертвы, ставшей гениальным охотником. Он не пытался ее остановить.
-Слишком опасный город для такого милого личика.- повторил он вслух, но она была куда опаснее этого города.
Когда она снова появилась в его жизни, она будто говорила: "Подойди ко мне, милый. Выйди, наконец, из тени и посмотри на свое создание. Посмотри на то, что сотворил ты. Иди сюда. Теперь я питаюсь таким, как ты, на завтрак, а ем я много и часто. Бессердечная. Ну, так это твоя ответственность, милый. И теперь, когда, я поймала твою тень, трусливо скользящую за мной по стенам, ты – мой.
И с чего бы мне быть милосердной?"
От этой мысли у него дрожали губы и сердце заходилось в бешенном ритме.
-Она имеет полное право колечить меня, как когда-то это сделал я.
Он подошел к ее дому, достал из кармана ключ, который теперь всегда носил с собой и открыл дверь.
Но ясное дело, что в квартире он застал лишь пугающую пустоту и холод. Он развернулся к выходу и выбежал на улицу. Он бежал в полумраке темных улиц, не оборачиваясь к дому, который больше не был наполнен запахом ее духов и теплотой ее тела. Теперь это были просто бетон и камень. Он продолжал бежать.
Вдруг в его голове зазвучал такой знакомый голос:
Дыши. - это шептала она. Ну точнее его сознание воспроизводило ее звонкий голос в его мыслях. А ее больше нет. Ее больше нет у него. Он слышит, как гравий скрипит под подошвой его ботинок. Судорожный вдох. Колет в боку от недостатка кислорода, но он бежит. Бежит давно. Бежит без оглядки. Мир за его спиной перестает существовать – картинка стирается по пикселям, время подтирает свои грехи. Он должен быть быстрее ее. Он должен продолжать бег. Фонари холодным светом освещают окружности вокруг него и, он несется, попадая то на свет, то во тьму.
Дыши – это опять она и ее родной шепот. Углекислый газ отравляет его легкие, это она напоминает ему о необходимости дышать. Но ее нет. Или нет. Она есть. Это нет его. Он погиб в этом зыбком мареве, пожирающем мир за его спиной. Он отстал. И она уже не дала ему еще шанс. Но шепот в голове выталкивал его вперед, придав ускорение. Он все еще чувствовал ее руки, толкающие его в спину. И он бежал, как никогда не бегал в жизни. Спасая себя и память о ней. Он запутался и не знал как быть... То ли добить все мысли об этой девушке, то ли сберечь ее в себе.
Дыши – вновь шепчет она. Он подчиняется, и августовский воздух до боли знакомого города впивался в его легкие кислородом. Он боролся с желанием обернуться и встретиться взглядом с равнодушной пустотой. Его организм работал как машина, он старался правильно распределять нагрузку, но невыносимая боль лизала его пятки.
Надо ускориться – шепчет она в его сознании. Он мотает головой. Может быть, он не хочет... Не хочет жить там, где нет ее. Не хочет всю жизнь бежать. Не хочет всю жизнь помнить, что она отказалась от него. Помнить, чем он когда-то пожертвовал.
Дыши – неумолимо шепчет она.
-Я буду бежать, пока ты жива. Я думал, что убегаю от тебя, но нет, я бегу за тобой. Моя малышка пропала. Эта мысль ударила током мое сознание и растекалась дикой болью по венам и жилам, скапливалась в сосудах, и забивала их безумным страхом за нее. Моя малышка никогда на долго не оставляла свою серую квартиру. Моя малышка пропала... И поэтому я обязан бежать за ней. И дышать. Вдох… Первый без ее подсказки. Она улыбается в моей голове.
-Мы все равно останемся вместе, слышишь, малышка? Я все равно найду тебя. Найду...