Глава 2.
В ее комнате уже не было света. Где-то вдали звезды пытались осветить большую и серую площадь этого помещения. Тусклой была как комната девушки, так и ее мысли: большие и без единого проблеска. Туман или что-то наподобие этого окутывал все пространство вокруг нее.Часы флегматично отмеряли секунды. Темнота уже прокралась почти в каждый миллиметр комнаты. Девушка подошла к столу и зажгла ночник. Он храбро начал свой неравный бой с ночью. Это время одиночества. Время мыслей и осознания. Время принятия решений и отказа от выбранных маршрутов. Она была очень одинока в ту ночь. Ей хотелось слышать размеренное дыхание родных, но сквозь темноту она могла услышать лишь свои собственные шаги. Встав с кровати, мягко ступая, на носочках она ходила из угла в угол, будто пританцовывая. Сколько раз вдоль и поперек своими шагами она измерила эту комнату? Сколько мыслей постелили ее голову за это время? Неизвестно. Осторожно наступая на пол она замедляла движения, боясь резкости и шума. Это было ее время сожалений и наслаждения покоем. Время горячего сладкого чая. Время вкусных сигарет. Время, когда она могла решить все свои проблемы. Но лишь до утра... Побродив около часа по комнате она наконец нашла место, которое ее убаюкивало. Она села у окна. Для нее окна - это целая религия. Окна-глаза, окна-порталы. Что-то гипнотическое и внушающее опасение. Она всегда старалась не смотреть в окна ночью, если не чувствовала в себе достаточно сил. Но сегодня она была переполнена эмоциями. Такой маленький футляр с огромным количеством нерешенных проблем. Она всегда опасалась тех теней, что могла найти в полутьме сонного города. Каждый человек виделся ей таким же как и ОН. Или и вовсе она бредила им и видела в каждом силуэте прохожих. Иногда ей хотелось, чтобы ее дом состоял из окон, а иногда она закрывала их черными шторами, и пряталась в углу своей комнаты, создав кокон спокойствия и ощущение закрытого пространства, закольцованного, без входа и выхода. И эти два противоположенных желания разрывали ее, но почти всегда она жила за молочными прозрачными шторами-вуалью, которые не скрывали, а лишь смазывали силуэты в окне. Она осознанно искажала свою реальность для наблюдателей из вне. Ей казалось таким волшебным наблюдать за ночной жизнью города. Она неисправимый мечтатель. Сидя у окна ее покидали все серые мысли, она умела абстрагироваться от проблем. Но лишь ночью. Сколько она еще сидела у окна и о чем она думала, и думала ли она вообще? Ведь может она просто напросто уснула. Неизвестно.
Он в это время пил кофе и хмуро смотрел в монитор компьютера: девушки, музыка, цитаты из книг и фильмов, все мелькало лишь одним движением мышки. В ту ночь он явно не собирался спать. Он не хотел думать о ней, но мысли сами лезли в его голову. Он пытался понять ее чувства. "Наверное она ненавидет меня. И ее ненависть ко мне скользит по тугим кудрям длинных каштановых волос. Локоны укрывают ее маленькую спину, спускаясь на поясницы. Отвращение рассыпается пудрой по влажным щекам. Перекрестья дорожек слез отчаяния, подчиняясь притяжению, падают на колени, укрытые шелком рваных иллюзий. Черная подводка острой кистью рисует резкие стрелки, взмывающие к разлету бровей. Раскаленная до красна помада приподнимает скорбно опущенные уголки губ. Тени от ресниц ложатся слоями туши/равнодушия. Ей не нужны румяна. Скулы горят огнем унижения от моих словесных пощечин.
Она каждый раз слизывала языком острую горечь боли с красных губ, прощала и возвращалась, а теперь - пропитана ядом. И вот какой-то совершенно новый вкус рождается у меня во рту, проступает на коже, наполняет глаза слезами, которые не прольются. Она смешивает мои ощущения о ней. Ее боль, как новый аромат парфюмера: пьянящий и смертельный. Она больна, но жива только этой палитрой любви и ненависти, обращенными ко мне.
Я знаю, как виноват. Мне хочется взять ее под свое крыло.
Я знаю, что она чувствует. Ее сознание превращает ее в монстра, и я сам создаю этих монстров. И вскоре они придут за мной."
Долгая ночь сменилась утром. Она открыла глаза и лениво зевнула. Встав с кровати она подошла к зеркалу. Оттуда, из-за холодного стекла на нее смотрела девушка с растрепанными волосами, размазанной помадой, в мятой рубашке и сонными серыми глазами. Она уже знает, чего она хочет. Она хочет к нему. Решительно она пошла в ванную: умылась, привела себя в порядок и достала "тонну" своей косметики. Сделала ярче брови, плавными движениями четко обвела глаза черной подводкой: от уголка и вверх, к кончикам бровей. Быстро расчесала реснички и накрасила их черной тушью. Губы красны. Вуаля! Готова. Надела тоже платье, туфли, и пошла. Она точно знала, куда она шла. Быстрыми шагами, пересекая закоулки улиц, она приблизилась к парку. Это ее любимое место. Оно являлось самым красивым для нее. Красота его заключалась в беспощадности и бескомпромиссности. Но даже это место не заставило ее прекратить свой путь. Один переулок и она у пункта назначения. Вот он-дом. Это его дом. Не медля она заходит в подъезд и за минуту проходит три пролета лестничных клеток. И вот она уже на нужном ей этаже. Ни грамма страха, ни капли сомнений. Подъездную тишину нарушает ее стук в дверь. Достаточно быстро дверь открывается. И она видит его. Он не понимает что это: сон, или она правда стоит перед ним?
-Я зайду? С ухмылкой спрашивает она его.
-Д-да, проходи. Я просто не ждал тебя... но рад тебя снова здесь увидеть.
Не сказав больше ни слова она широким шагом пересекает порог его квартиры. Он ведет ее на кухню и заваривает ей и себе чай. Она явно взяла его в плен своих незнакомых для него чар. Она пробует на вкус его волю, вынося безжалостный вердикт. Если он способен выжить, он силен. Стылый воздух заполняет легкие, смывает живительной волной лишнюю суету. Здесь все предельно просто. Есть слабые и сильные. Есть хищники и жертвы. Есть ночь и день. Ты либо голоден, либо сыт. Ты или жив, или говорить и думать о тебе больше нет смысла. Чистые цвета без полутонов и полумер. Она так холодна, что он начинает сомневаться, что это она вчера писала ему о своей тоске... Но он в плену. Он очарован. Он смотрит на неё, и когда она поднимает глаза и их взгляды сталкиваются он пытается завязать себе взор темной пеленой одержимости, чтобы не видеть ее глаз. Нет, не потому, что не хочет, а потому что теряется... Но он не сдерживается... Сидит на против нее и протягивает ей свою руку. Она решительно кладет свою ладонь в его. На душе у него стало теплее. Только вот ее руки холодели в его руках...
Она встала из-за стола, так и не сделав ни одного глотка чая. Он встал следом за ней, не отпуская ее руку.
-Обними меня... в её голосе звучала дикая нежность.
Я обнял её. Такая маленькая, она вся помещалась в моих объятьях. Я сжал ее крепче, и почувствовал, как она прижала свою голову к моей груди.
-Я скучал по тебе...
Она промолчала. Наверное не позволяет себе больше поддаться мне. Хоть она и полностью была в моих руках, но я чувствовал тонкий щит, защищавший ее от проблем. И от меня.
Мы пошли в комнату. Ни грамма пошлости у меня к ней не было в тот момент. Она не из тех, кого хочется раздеть. Хоть и фигурка у нее отпад. Мы сидели: я обнимал ее. Мы оба были явно счастливы в тот момент. Ну я точно. Мы сидели так весь день. На улице стемнело и я предложил ей остаться... Она кивнула. Ночь спускалась на город. Зажигала его неоновыми огнями, вывески полыхали, истерично призывая взглянуть, бросить лишь один взгляд из-под ресниц. И она горела. Горела неоном, пурпуром, ярко алым. А я стрелял глазами мимо, обнимая ее небрежно, нежно, в полумраке огней. И она растворилась во мраке, потеряв тепло моей руки на своей талии... Бессонница этой теплой ночью мне неизбежна. До четырех утра, пока пространство уже не начинает опасно кренится и расплываются по краям.
Я укладываю ее спать, оборачиваю необходимость и все доводы вокруг шеи. Но сам не могу уснуть, образы и мысли тлеют под кожей, распахивая мои ресницы. И пока за окном рождается новый день, я наблюдаю как спит она... То лежу рядом с ней, то встаю и брежу в диктофон или делаю заметки на полях книг, лежащих на прикроватных тумбах. Я нашептываю тезисы, потерянные и не имеющие смысла в утренней дымке.
Я знаю, что с рассветом, когда болезненно-тусклое солнце, наконец, прогонит ночь, я хмуро встречу этот день, невыспавшийся и больной, но этой ночью не смогу заставить себя уснуть. Лягу рядом и обниму ее... Маленькую и беззащитную.