Одиннадцать.
— Никогда не говори никогда, — съязвил его величество Гарри, на что я закатила глаза.
Самой не верится, что я шучу на эту тему с парнем. Во Флориде я не могла даже нормально поговорить с парнями, не краснея от их слов.
Я вытираю рану еще несколько раз его мокрой, холодной рубашкой и крови почти не остается. Я отдаю Гарри рубашку, и он кладет её на плечо, прежде чем спрятать свои большие руки в карманы черных джинс. Они сидят очень низко на его бедрах, и я должна заставить себя отвести взгляд от его прекрасного тела, прежде чем он заметит, как я рассматриваю его тело каждые пять секунд.
— Сможешь отвезти меня домой? — спрашиваю я, но Гарри стоит тихо, покусывая свой пирсинг на губе. — Ну? — нетерпеливо переспрашиваю я.
Рана всё еще немного кровоточит и я с удовольствием бы пошла домой и обработала бы её чем-нибудь, кроме воды.
— Хорошо, — я встаю с пенька, на котором сидела пару секунд назад и запрыгиваю ему на спину.
Я чувствую знакомые ощущения на коже, но стараюсь не обращать на это внимания.
Мы обходим реку и направляемся на старую заправку. Я восхищаюсь красотой природы. Вот бы у меня была машина, я бы смогла иногда приезжать сюда. Пение птиц и чистое голубое небо успокаивают. Я почти забыла о том инциденте с Гарри, который произошел ранее на скале и сейчас, как мне кажется, мы неплохо ладим. Может, в конце концов, мы сможем быть друзьями. Я начинаю хихикать от своих мыслей, ибо никогда не думала, что буду дружить с татуированным парнем, который, по крайней мере, старше меня года на два.
— Что в этом смешного? — задает вопрос Гарри, и поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня.
— Ничего, ничего, — улыбаюсь я и осматриваюсь вокруг, мы почти у заправки.
Жаль, что я выгляжу как ребенок, по сравнению с Гарри. Я бы хотела быть повыше и выглядеть более зрелой, как Джесс, например.
Я не так беспокоюсь по поводу моего поцелуя с Гарри, потому что, он всегда будет тем человеком, с которым я впервые поцеловалась.
Гарри усаживает меня на мотоцикл и молча, протягивает мне шлем. Он снимает с плеча грязную рубашку и отдает мне, запускает двигатель, и я обвиваю руки вокруг его голого торса. Сейчас дует прохладный ветерок, не замерзнет ли он? Я не стала задавать этот вопрос, так как тут без вариантов. Мы могли бы подождать, чтобы высохла его рубашка, хотя это бы длилось вечно, и она всё еще заляпана моей кровью.
Я жду, когда он что-то скажет, но этого не происходит. Он оборачивается, может быть, чтобы убедиться, крепко ли я держусь, и я вижу, как он хмурится.
После того, как мы приехали в город, Гарри отвозит меня домой. Я встаю и отдаю ему шлем. Некоторое время я в замешательстве смотрю на него, когда он замечает это, то задает вопрос:
— Что? — удивлено спрашивает он и вновь хмурится.
— Ничего, — я на секунду закрываю глаза, а потом сразу открываю. — Спасибо, за то, что ты сделал, — Гарри просто кивает мне, а затем перемещает взгляд от меня к другому человеку, и это без сомнения моя мать.
Я начинаю немного нервничать и поэтому, начинаю смотреть вниз и разглядывать свои ботинки. Я слышу, как шумит двигатель, после чего он уезжает. Я до сих пор не замечала, что всё еще сжимаю его клетчатую рубашку в руках.
— Элли? — мама подает голос, и я медленно оборачиваюсь.
Глубокий вздох, она заметила мою рану, но я не обращаю на это внимание, и просто подхожу к двери.
— Что он делал с тобой на земле? — она начинает плакать, и я одариваю её умоляющим выражением лица.
— Он не сделал ничего плохого, мам, — отвечаю я и захожу в вестибюль, она следует за мной.
Дверь закрывается, и я продолжаю идти в свою комнату, меня пронзает жгучая боль. Я хватаю воздух ртом, когда рубашка Гарри касается моей раны.
— Тогда откуда это взялось? — продолжает мама, но в её голосе больше, слышно беспокойство, чем гнев. — Элли, покажи мне её, — она берет мою руку, в которой находится рубашка Гарри, и я сжимаю материал крепче.
— Я в порядке, мам, мне просто надо отдохнуть, — я тяжело вздыхаю, и она понимающе кивает.
Все мои силы были исчерпаны, хотя мне очень хорошо спалось в комнате Луи. Столько всего произошло за столь краткий срок, у меня даже не хватает сил обдумать это.
— Элли? — мама заботится обо мне, в то врем, как я запускаю пальцы в свои волосы.
— Да? — мой голос звучит грубее, чем я планировала, её лицо выглядит испуганным.
Я жду, когда моя мама продолжит разговор, но она не говорит, ни слова. После недолгой паузы она одаривает меня полуулыбкой, и я даю ей возможность ответить, прежде чем удалится в свою комнату. Ситуация перевернулась с ног на голову. Утром я устроила ей представление, теперь она делает то же самое.
Рубашка, которая недавно была в моих руках, теперь лежит на полу. Часть меня радовалась из-за поцелуя, а другая часть спрашивает, о чем, черт возьми, я думала. Я хочу, чтобы он целовал меня снова и снова, хочу, чтобы он трогал мою кожу вновь и вновь, вызывая приятные покалывания.
Я встаю с кровати и рубашка, которая лежит на полу, приковывает мой взгляд. Мой разум возвращается к тому моменту, когда он снял её с головы, тем самым, открывая мне вид на его голый торс. Каким сексуальным он был в тот момент.
Что со мной творится?