1.
Дыхание Гарри было учащенным, а костяшки пальцев белые, потому что он слишком сильно сжал руки в кулаки. Он медленно открыл дверь на улицу, и прохладный ветер ударил в лицо.
Гарольд постарался успокоиться и мысленно посчитал до десяти.
- Свобода. Чертова свобода.
На секунду он прикрыл глаза. Разжав кулаки и взяв свою черную сумку с вещами, он спустился по ступенькам ненавистного места.
Гарри обернулся.
- Прощай, ад, - он повернулся лицом к проезжей части и видневшемуся вдали городу. - И здравствуй вновь.
Парень присел на лавочку и залез в карман, надеясь найти там пачку сигарет. Он ругнулся, когда вспомнил, что их у него забрали.
В больнице не разрешали курить пациентам. В больнице для психически-больных пациентов. Терапия была против этого.
Гарри провел там три месяца, огрызаясь с врачами, споря с медсестрами и не разговаривая с другими пациентами. Только лишь иногда, но только тогда, когда его заставляли.
К нему подъехала машина, которую он видел в первые. Тоннироаанное стекло начало опускаться, и он увидел знакомое лицо отца. Новая машина, чудно, подумал он.
Гарри встал, взял сумку, открыл дверь и вновь оглянулся на больницу.
Он нахмурился, когда заметил девушку в окне, глядевшую на него. Но как только он перевел взгляд на нее, она резко уткнулась в книжку, закрыв ею лицо. К счастью, или нет, он успел рассмотреть эту стеснительно-больную особу. Ведь в больнице все пациенты такие (или нет?).
Гарольд помотал головой, ничего не понимая, и сел в машину, не проронив ни слова.
Он уже видел эту девушку. У нее было странное имя, и Гарри не помнил его.
Ее звали Игрэйн.