Глава 6
POV Джерард
Я проснулся от адской боли во всём теле. Застонав, я попробовал шевельнуться, чувствуя на своём теле застывшую кровь и сперму. Отвратительное ощущение. Мне нужно в душ, но я даже подняться не могу. Каждое движение причиняет мучительную боль, заполняя собой всё моё сознание. Что он со мной сделал?!
Через некоторое время мне всё-таки удалось подняться с кровати, скрипя зубами от боли. Я был полностью раздет, но сейчас это волновало меня в последнюю очередь. Фрэнк всё равно уже видел меня.
В коридоре стояло большое зеркало во всю стену. Я бросил короткий взгляд на своё отражение, но и этого хватило. Я увидел себя. Увидел таким, каким являлся на самом деле. Уродливым. Грязным. Использованным.
Я включил воду и медленно опустился в ванну, стараясь совершать как можно меньше движений, чтобы не усугублять положение. Но всё моё тело словно горело в огне, от которого никуда не деться. По моим щекам потекли слёзы. Я просто сидел в ванне, постепенно наполняющейся водой, и рыдал. Мне было очень плохо. Хотелось просто умереть. Утопиться в этой воде, перед этим разбавив её своей кровью. Тут где-то были лезвия. Я потянулся рукой к шкафчику, доставая маленькую упаковку и вынимая из неё одно лезвие. Задумчиво крутя его в руках, я думал о том, насколько смертоносен этот кусочек металла, если его правильно применить. И о том, насколько бесполезна моя жизнь. Я словно со стороны наблюдаю, как провожу лезвием по коже. Как вода краснеет, смешиваясь с алой кровью, вытекающей из порезов. Всё, что я чувствую, это лёгкое покалывание, хотя раны довольно глубокие. Я больше не боюсь. Не боюсь уйти.
Дверь с громким стуком распахнулась. В ванную комнату ворвался Айеро. Я затуманенным взором посмотрел на Фрэнка, от которого исходили волны гнева.
- Ты совсем спятил? – он подлетел ко мне и выхватил лезвие из рук. – Даже не думай об этом! Я покупал тебя не для того, чтобы ты покончил с собой меньше, чем через месяц. Не думал, что ты настолько слабый, что решишь покончить с собой! Выметайся из ванной! В комнату, на колени.
Я словно во сне подчинился приказу, всё ещё оставаясь абсолютно голым. Будто пребывая в каком-то сне, дошёл до гостиной и опустился на колени перед диваном, ожидая хозяина. Вот в комнату зашёл Фрэнк. Он злился, и злился сильно. Но мне было плевать на него. На всех. На боль, которая вспыхнула с новой силой. На кровь, которая текла из порезов, пачкая пол.
В реальность меня вернули две сильные пощёчины. Кожа тут же загорелась, а Айеро грубо схватил меня за волосы, заставляя посмотреть ему в глаза.
- Ты вообще меня не слушаешь, - он просто констатировал факт. – Знаешь, я не думал, что тебя так легко сломать. Но ты сломался. И ты захотел уйти. Что ж, это твой выбор. Но я разочарован. От тебя я ждал большего.
Фрэнк отпустил меня, и я с непониманием посмотрел на него, пытаясь понять, чего ждать дальше. Но он просто ушёл, оставляя меня одного. Снова.
Я так и продолжал сидеть на коленях на холодном полу, не предпринимая никаких попыток подняться. Кровь на руках давно перестала течь и засохла, лишь несколько капелек продолжали поблескивать по краям порезов. Я начинал замерзать, но мне всё ещё было плевать. Холод и боль просто парализовали меня, не давая ясно мыслить.
Наконец я нашёл в себе силы подняться и доползти до кухни, чтобы найти там аптечку. Мне нужно обезболивающее. Я точно знаю, что оно тут есть. Дрожащими руками перебираю таблетки, пузырьки, пластыри, бинты, пока не нахожу нужную склянку. Вытащив две таблетки, глотаю их, не запивая, и иду к себе. Мне нужно поспать. Почему нет такой кнопки в голове, чтобы можно было отключить все эмоции и чувства? Тогда жить было бы куда проще.
Я ложусь на живот, чтобы не задеть лишний раз свою многострадальную задницу. Долгое время просто лежу и думаю. Фрэнк прав. Я слабый. Я даже убить себя не смог. Я просто жалок.
Боль постепенно уходит. Таблетки подействовали, и у меня есть какое-то время, пока Ад не начнётся снова. И снова. И снова. Мои глаза закрываются, и я погружаюсь в беспокойный сон. Но таких кошмаров мне не снилось давно.
***
POV Фрэнк
Злился ли я? Да. С какого хрена Джерард пытался покончить с собой? Он всего лишь раб, это его работа. Он не имеет никакого права портить мою собственность.
Я ускорился. Я договорился встретиться с отцом, он хотел, чтобы я рассказал ему, что я сделал с Джерардом в тот день. И я собирался поведать ему не только об этом. Мне нужен был его совет, что делать с подростком дальше.
А вот и кафе. Странно, но сегодня раньше пришёл я, а не отец, как это бывает обычно. Я уселся за самый дальний столик и, заказав кофе, стал рассматривать посетителей и прохожих за окном. Вот какая-то семейная пара идёт по улице, а за ними нагруженный пакетами идёт раб. На нём нет следов побоев, во всяком случае, их не видно. Не знаю почему, но я всегда считал, что в таких семьях к рабам относятся жестоко. Но возможно, что я основывался лишь на собственном опыте.
Вот мужчина лет тридцати дал пощёчину своему рабу. В нашем обществе это считается нормальным. Жестоко, но правда. Одни люди ставят себя выше других. Я не знаю, как так получилось, но для меня это абсолютно приемлемо.
От размышлений о структуре нашего общества меня оторвал усевшийся передо мной отец. Он жестом позвал официантку и, сделав заказ, повернулся ко мне со словами:
- Рассказывай.
И я рассказал. Пока я не говорил о случившемся вчера, а лишь о том наказании. Я вновь вспоминал всхлипы и крики Джерарда, его белоснежную спину, на которой было множество шрамов и на которой появлялись новые следы. Вспоминал кровь, сочившуюся из ран. «Видимо, быть окровавленным – это его судьба» - подумал я, когда вспомнил сегодняшнее утро.
- Вот он, истинный Айеро! – воскликнул мой отец, когда я закончил рассказ. – Чтобы полностью подчинить его себе, тебе осталось только его поиметь.
У нас с отцом никогда не было неловкости в разговорах на тему секса. Так же, как и я, он был би, и мы частенько обсуждали симпатичных актёров и актрис. А я также делился своими любовными похождениями.
- Я уже это сделал, отец, - я чуть улыбнулся, когда папа удивлённо посмотрел на меня. – Да, я действительно истинный Айеро.
Мы просидели в этом кафе ещё какое-то время, прежде чем я засобирался. Да и отец сказал, что ему пора. Я шёл домой в отличном настроении, напевая какой-то мотивчик себе под нос. Но когда я пришёл домой моё настроение резко испортилось.
В квартире стояла мёртвая тишина. Пол в гостиной был покрыт засохшей кровью, так же, как и ванная. Я не понимаю, как Джерард вообще был жив и в относительно хорошем состоянии после такой кровопотери. Сам подросток обнаружился в его комнате.
Бледное, худое, обнажённое тело лежало на белых простынях, испачканных моей спермой и его кровью. Чёрные волосы разметались по подушке, а сквозь губы доносились тихие стоны и какая-то неразборчивая чепуха. Но одно слово, а точнее имя, повторялось чаще других. Подойдя ближе, я смог разобрать его.
- Майки, нет, - сквозь закрытые веки покатились слёзы. – Пожалуйста...
Я не знаю, кто такой Майки, и не хочу этого знать. Я потряс Джерарда за плечо, чтобы разбудить его. Подросток резко распахнул полные слёз глаза.
- Нет, пожалуйста, - его голос дрожал.
- Хватит истерить, ничего я с тобой не сделаю. Не сегодня, - я отошёл от кровати, давая Джерарду чуть больше пространства. – Поднимайся. Чтобы через пять минут начал выполнять свои прямые обязанности. И поменяй постельное бельё, а то выглядит хреново.
Я вышел из комнаты, а ровно через четыре минуты на пороге появился Джерард с ворохом грязного белья в руках.
- Я удивлён, что ты ничего не сделал с собой. Ведь ты так хотел умереть с утра... Неужели вчера было так плохо? Никто из моих любовников ещё не жаловался на неудовлетворённость.
Джерард кинул быстрый взгляд в мою сторону из-за двери ванной, но промолчал и стал загружать бельё в стиральную машину.
- А ведь ты так жалок. Ты даже ответить мне ничего не можешь. Ты боишься. Ты слабый. Ты жалкий. Ты ничто.
- Пожалуйста, хватит, - тихий, дрожащий голос лишь раззадорил меня.
- Или что? Что ты сможешь сделать, Джерард? – мне нравилось его пугать. Нравилось ощущать свою власть. – Ну же, скажи мне, что ты можешь?
- Ничего...
- Именно. Ты всего лишь раб. Твои слова и действия не значат ничего. И сам ты не значишь ничего. Ты лишь вещь.
Послышался первый всхлип. Всё-таки я довёл его. Я думаю, он проклял меня. Возможно, я это заслужил. Но он показал мне свои слабые места.
Никому нельзя показывать свою слабость. Иначе ты просто умрёшь.
Потому что тебя сломают.