103
открытое письмо дилан фэрроу, приемной дочери вуди аллена.
триггеры: изнасилование, инцест.
«какой фильм вуди аллена вы любите больше всего? прежде, чем вы ответите, вы должны знать: когда мне было семь лет, вуди аллен взял меня за руку и потащил на мрачный, похожий на чулан чердак на втором этаже нашего дома. он приказал мне лечь на живот и поиграться с набором игрушечных поездов моего брата. после этого он меня изнасиловал. он разговаривал со мной, пока делал это, шептал мне, что я хорошая девочка, что это наш с ним секрет, обещал мне, что мы поедем в париж и я стану звездой в его фильмах. я помню, как я смотрела на этот набор игрушечных поездов, концентрируясь на том, как он движется по кругу на полу чердака. мне до сих пор тяжело смотреть на игрушечные поезда.
столько, сколько я себя помню, мой отец делал со мной вещи, которые мне не нравились. мне не нравилось, как часто он пытался забрать меня у моей матери, братьев и сестер, друзей и подруг, чтобы побыть со мной наедине. мне не нравилось, как он засовывал мне в рот свой большой палец. мне не нравилось, как он клал меня к себе в постель, будучи в одном нижнем белье. мне не нравилось, как он прикасался губами к самому основанию моих ног и начинал вдыхать и выдыхать. я пряталась под кроватями и запиралась в ванной, чтобы избежать подобных вещей, но он всегда находил меня. эти вещи случались так часто, так стабильно, и так здорово скрывались от моей матери, которая защитила бы меня, если бы знала, что казалось мне нормой. я думала, что все отцы поступают так со своими дочерьми. но то, что он сделал со мной на чердаке, было чем-то иным. я больше не могла держать внутри себя секрет.
когда я спросила у своей матери, делал ли с ней её отец то, что сделал со мной вуди аллен, я искренне не знала ответа. я также не знала, какую бурю это вскоре породит. я не знала, что мой отец станет использовать сексуальные отношения с моей сестрой, чтобы скрыть насилие надо мной. я не знала, что он обвинит мою мать в насаждении ложных воспоминаний у меня в голове и назовет её лгуньей — чтобы якобы защитить меня. я не знала, что мне придётся рассказывать свою историю раз за разом, одной докторке за другой, и все они будут давить на меня в попытках узнать, не обманываю ли я, в интересах судебных баталий, которые на тот момент были выше моего понимания. однажды мать усадила меня и сказала, что у меня не будет проблем, если я вру — я могу просто забрать свои слова назад. но я не могла. это была правда. но обвинения в сексуальном насилии в адрес сильных мира сего легко притормозить. эспертки пытались доказать мою несостоятельность как свидетельницы. докторки пытались промыть мозги ребёнку, которого изнасиловали.
после того, как решением суда у моего отца отняли право видеть меня, моя мать приняла решение не возбуждать уголовное дело — несмотря на то, что, по законам штата Коннектикут, налицо был состав преступления над, если выражаться словами прокурора, беззащитной «несовершеннолетней жертвой». вуди аллена никогда не приговаривали к уголовной ответственности. тот факт, что он вышел сухим из воды после того, что сделал, преследовал меня, когда я выросла. меня терзало чувство вины при мысли о том, что я позволила ему находиться рядом с другими маленькими девочками. я боялась телесного контакта с мужчиной. у меня развилось расстройство пищевого поведения. я начала заниматься селф-хармом. мука стала ещё невыносимее стараниями голливуда. все, кроме нескольких людей (которыми я восхищаюсь), притворились, будто бы они ничего не знают и это их не касается. большинство приняло решение оправдать себя неопределённостью — «кто знает, что случилось» — чтобы притвориться, что не случилось и вовсе ничего. актрисы возносили ему хвалы на торжественных церемониях. его показывали по телевидению. критики писали о нём в журналах. каждый раз, видя его лицо — на постере, на футболке, по телевидению — я начинала искать место, где могла бы побыть и пострадать в одиночестве, чтобы скрыть панику.
на прошлой неделе вуди аллена номинировали на очередной «оскар». но в этот раз я отказываюсь страдать. слишком долго всеобщее признание в адрес вуди аллена вынуждало меня молчать. это выглядело укором — будто бы все награды и призы были способом заставить меня замолчать и уйти. но другие люди, пережившие сексуальное насилие и изнасилование, вышли на контакт со мной, чтобы поддержать и поделиться похожими страхами огласки, обвинений во лжи, обвинений в том, что их воспоминания им не принадлежат, и подарили мне повод для высказывания, просто чтобы другие также поняли, что не обязаны хранить молчание.
на сегодняшний день я считаю себя везучей. я состою в счастливом браке. я поддерживаю связь с моими чудесными братьями и сёстрами. моя мать нашла в себе силы, спасшие нас от хаоса, захлестнувшего семью с появлением в доме хищника.
но другие по-прежнему испытывают боль, боятся и пытаются собраться с духом, чтобы поделиться правдой. для них важно любое высказывание, которое поступит из голливуда. что, если бы это был ваш ребёнок, кейт бланшетт? луис си кей? алек болдуин? что, если бы речь шла о вашей семье, эмма стоун? или о вашей, скарлетт йоханссон? вы знали меня, когда я была маленькой девочкой, дайан китон. вы успели меня забыть?
вуди аллен — живое доказательство того, как наше общество обращается с жертвами сексуального насилия, изнасилования и абьюза.
представьте себе вашу дочь, которую тащит на чердак вуди аллен. представьте себе, что она проводит всю жизнь, борясь с тошнотой при упоминании его имени. представьте себе мир, который превозносит её мучителя.
представили? а теперь ещё раз — какой фильм вуди аллена вы любите больше всего?».
