8 глава
Ночь после кинотеатра выдалась паршивой. Наташа сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела, как редкие машины разрезают светом фар темноту двора. Изумрудное платье, которое так старательно выбирала Тоня, валялось на полу бесформенной кучей. Теперь оно казалось ей символом самого большого позора в жизни.
«Идиотка», — пронеслось в голове. — «Хотела проучить Мишу, а в итоге...»
В памяти снова всплывало лицо Нугзара. Обиженное, злое, разочарованное. А Миша? Миша был тогда слишком самоуверенным и думал, что всё достанется так легко. Сраные пять тысяч ему дороже?
На телефон пришло уведомление. Тоня.
Тоня: — «Нат, ты жива? Мне Влада рассказала всё, ей Нугзар звонил! Спор — это правда?! Блин... прости!»
Наташа ничего не ответила. Она не просто не могла — она не хотела ни с кем говорить. Выключив телефон, Наташа поднялась с подоконника и пошла в кровать, надеясь, что поспать она сможет хоть час.
Утром в школе было непривычно тихо. Наташа зашла в класс, стараясь не поднимать глаз. Синие волосы закрывали лицо, как щит. Она надеялась, что сможет незаметно проскользнуть к своей парте, но не тут-то было.
У окна стоял Нугзар. Он выглядел как выжатый лимон. Завидев Наташу, он дёрнулся, хотел что-то сказать, но в этот момент в дверях появился Миша. Весь класс затих; напряжение между ними можно было буквально потрогать.
Миша прошёл мимо своих друзей, даже не взглянув на них, и остановился перед Наташей.
— Лазарева, нужно поговорить, — сухо бросил он.
— Не трогай меня, — её голос был холодным и глухим. — Ты свой кубок уже получил, радуйся. И оставь меня в покое.
— Наташ... — Он коснулся её плеча. — Я не из-за денег... Я... отдал их им, — он кивнул на бывших друзей. — Мы теперь больше не друзья, Наташ. Я понимаю, если ты не веришь.
Наташа замерла. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, пытаясь найти хоть капельку лжи.
— Если ты их отдал им, что от меня требуется? — спросила она. — Ты отдал им пять косарей ради чего? Чтобы я тебя пожалела?
Миша на секунду замялся.
— Чтобы я сам себя не ненавидел, Лазарева, — отрезал Миша. Его голос стал жёстче. — Веришь ты мне или нет — твоё дело. Но смотреть на то, как Нугзар на тебя смотрит... и знать, что я в этом виноват... это паршиво, ясно?