Глава 25
Глава 25
Двадцать пятое мая. Последний звонок.
Но не для меня. Для одиннадцатых классов.
Я стояла в толпе зрителей — среди родителей, учителей, младшеклассников. Смотрела, как выпускники выходят на линейку: мальчики в строгих костюмах, девочки в белых фартуках и бантах.
Андрей и Максим шли во втором ряду.
Максим — серьёзный, сосредоточенный, поправлял галстук на ходу. Андрей — с лёгкой улыбкой, как всегда, будто ничего особенного не происходит. Но я знала, что он волнуется. Он сжимал букет для классной руководительницы так сильно, что побелели костяшки.
Родители стояли рядом со мной. Они вернулись двадцатого мая — загорелые, отдохнувшие, с чемоданами тайских сладостей и магнитиками на холодильник.
Мама обнимала меня за плечи, папа снимал всё на телефон.
— Смотри, смотри, Андрей улыбается! — крикнула мама.
— Я вижу, — ответил папа, не отрывая глаз от экрана.
Я смотрела на братьев и чувствовала гордость. И немного грусти — они уходят из школы. Совсем. А я остаюсь. Ещё на год.
И ещё на год рядом с ним.
После линейки началась суета.
Выпускники обнимались, дарили цветы, фотографировались на фоне школы. Родители плакали. Учителя принимали букеты и говорили напутственные слова.
Я стояла в стороне, держала два букета — для Андрея и Максима (мама купила, я только вручила). Ждала, когда они освободятся.
Андрей подошёл первым.
— Ну что, птенчик, — сказал он, вытирая пот со лба. — Видела, как я крут?
— Видела, — улыбнулась я. — Ты споткнулся на втором шаге.
— Это была такая задумка, — отмахнулся он. — Чтобы все запомнили.
Максим подошёл следом, забрал букет, кивнул.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — ответила я.
Мама обняла обоих, папа хлопнул по плечам. Все улыбались.
— Ребята, — сказал Андрей, выныривая из маминых объятий. — Я сейчас. Мне надо кое с кем поговорить.
Я насторожилась.
— С кем? — спросила я.
— Не важно, — ответил он и пошёл в сторону школы.
Я проследила за ним взглядом.
Андрей прошёл мимо клумб, мимо группы первоклассников с шарами, свернул за угол — туда, где был вход в спортзал.
Зачем ему туда?
Я сделала вид, что рассматриваю фотографии на стенде, и медленно двинулась следом.
Остановилась за углом, невидимая.
Андрей стоял у входа в спортзал. И разговаривал с Никитой Константиновичем.
Я замерла.
Никита Константинович был в том же костюме, что и на линейке — белая рубашка, чёрный пиджак, тёмно-синий галстук. В руках держал пустой бумажный стаканчик — видимо, только что вышел из учительской.
Андрей стоял напротив, чуть ссутулившись — чтобы быть почти на одном уровне. Я знала эту его позу. Он так разговаривал, когда хотел казаться спокойнее, чем был на самом деле.
— …да, поздравляю, — говорил Никита Константинович. — Хороший выпуск.
— Спасибо, — ответил Андрей. — А вы надолго в городе летом?
— Уезжаю через неделю, — сказал Никита Константинович. — Повышение квалификации.
— А, слышал, — Андрей кивнул. — Даша говорила.
Я вздрогнула. Он сказал: «Даша». Не «моя сестра», не «Ким». «Даша».
Как будто они обсуждали меня раньше.
Никита Константинович ничего не ответил. Просто ждал.
— Никита Константинович, — сказал Андрей после паузы. — Я хотел спросить…
— Спрашивай, — сказал тот.
— Вы… — Андрей запнулся, впервые за весь разговор. — Вы не думаете, что некоторые вещи лучше оставить как есть?
Никита Константинович посмотрел на него. Долго. Внимательно.
— О чём ты?
— О границах, — сказал Андрей. — О том, что есть вещи, которые не стоит переступать. Даже если очень хочется.
Повисла тишина.
Я не дышала.
— Я знаю, о чём ты, — сказал наконец Никита Константинович. — И я не собираюсь их переступать.
Андрей выдохнул.
— Я не угрожаю, — сказал он. — Я просто… хочу, чтобы вы понимали. Моя сестра — для меня всё. Если ей будет больно — мне будет больно вдвойне.
— Понимаю, — коротко ответил Никита Константинович.
Они помолчали.
— У вас будут ещё вопросы? — спросил Никита Константинович.
— Нет, — ответил Андрей. — Спасибо.
— Хорошего вам лета, — сказал учитель и пошёл прочь — не на линейку, а в сторону парковки.
Андрей постоял секунду, развернулся и пошёл обратно.
Я отскочила за угол, сделала вид, что разглядываю какой-то плакат.
Он прошёл мимо, не заметил.
Я выдохнула.
«Границы. Вещи, которые не стоит переступать. Моя сестра — для меня всё».
Андрей сказал то, что я боялась услышать. И то, что, наверное, было правдой. Я вернулась к родителям. Андрей уже был там — улыбался, обнимал маму, будто ничего не случилось.
Он поймал мой взгляд. Кивнул. Один раз.
Я кивнула в ответ.
Мы никогда не обсуждали этот разговор. Но я поняла: он сделал это для меня. Чтобы проверить. Чтобы убедиться.
И, кажется, убедился.