Глава 22
Глава 22
Суббота. Десять утра. Солнце било в окна моей комнаты так настойчиво, будто хотело разбудить даже мёртвых.
Я не спала.
Лежала на кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове вчерашний вечер. Те сообщения, которые не отправила. Ту фразу, которую набрала и стёрла. «Спасибо, что присматриваете. Я знаю».
Правильно ли я сделала, что не отправила?
Или просто струсила?
За дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные — Андрей.
Он вошёл без стука, как всегда.
— Одевайся, — сказал он с порога.
— Куда? — я приподнялась на локтях.
— В город. В парк. В кафе. Куда глаза глядят. Максим уже собирается.
— Я не хочу никуда идти, — я снова упала на подушку. — Я устала.
— А я не спрашиваю, хочешь ты или нет, — Андрей подошёл к шкафу и открыл его. — Надевай джинсы и тот свитер, который тебе идёт.
— Андрей…
— Даша, — он повернулся ко мне. Голос стал тише, но твёрже. — Ты последние две недели как привидение. Учишься, молчишь, смотришь в одну точку. Мы с Максимом уже начали волноваться.
— Всё нормально, — сказала я привычную фразу.
— Не нормально, — он сел на край кровати. — Я не знаю, что у тебя происходит. Но вижу, что тебе плохо. Иногда, чтобы почувствовать себя лучше, нужно просто выйти из дома.
Я посмотрела на него. Он не давил — ждал.
— Ладно, — сказала я наконец. — Дайте мне пятнадцать минут.
— Десять, — ответил он и вышел.
Через полчаса мы шли по центру.
Город жил своей жизнью — люди спешили по делам, машины гудели в пробках, на витринах магазинов красовались яркие вывески. Я шла между братьями и чувствовала себя маленькой и ненужной.
Максим купил себе кофе у уличного киоска.
— Тебе взять? — спросил он.
— Не хочу.
— Зря, — он пожал плечами и сделал глоток.
Андрей купил мороженое — ванильное в шоколадной глазури. Протянул мне.
— Откуси.
— Я не голодна.
— Откуси, — повторил он.
Я откусила. Холодно. Сладко. Вкуса я почти не чувствовала.
— Пойдём в парк, — сказал Андрей, показывая в сторону.
Парк почти пустовал. Будний день, все на работе. Только редкие мамочки с колясками и старушки на лавочках.
Мы сели на скамейку у фонтана. Вода не работала — ещё рано для сезона, но фонтан был красивым даже без неё. Высокий, белый, с каменными львами по углам.
— Даша, — начал Андрей осторожно. — Ты можешь нам сказать, что происходит?
Я молчала.
— Мы не будем ругаться. Не будем лезть, если ты не хочешь. Но мы видим, что тебе тяжело.
— Ничего не происходит, — ответила я. — Всё нормально.
— Ты уже второй раз говоришь «всё нормально», — сказал Максим, поворачиваясь ко мне. — А выглядит как «всё плохо».
— Я просто устала. Контрольные, учёба…
— Ты всегда хорошо училась, — перебил Андрей. — Но раньше ты не выглядела так, будто ночами не спишь.
Я опустила голову.
Они были правы. Я и правда почти не спала. Каждую ночь прокручивала в голове его лицо, его голос, его записку в тетради. «Хорошая работа, Ким». И то, что он сказал в учительской: «Я знаю. Я присматриваю».
— Это из-за школы? — спросил Андрей тихо. — Из-за… кого-то?
Я подняла голову.
И замерла.
Прямо передо мной, метрах в двадцати, от кофейного киоска отходил Никита Константинович.
Он был один.
В джинсах. В светлом свитере — мягком, кашемировом, как мне показалось. В руке — бумажный стаканчик с кофе.
Сердце пропустило удар. Потом забилось так часто, что я почувствовала удары в висках.
— Даша? — Андрей проследил за моим взглядом. Я видела, как он напрягся. Плечи стали жёстче, лицо — серьёзнее.
Никита Константинович тоже нас заметил. На секунду замер — узнал. Потом кивнул. Спокойно, как учитель, встретивший учеников вне школы.
Он подошёл ближе.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Здравствуйте, — ответили мы с братьями почти хором.
— Отдыхаете? — спросил он.
— Да, — сказал Андрей, вставая — будто хотел загородить меня собой. — Вот, сестру выгуливаем.
Никита Константинович перевёл взгляд на меня. Короткий взгляд — всего на секунду. Но я успела увидеть его глаза. Спокойные. Внимательные.
— Хорошее дело, — сказал он. — Погода располагает.
Повисла пауза.
Я смотрела на его свитер, на то, как ветер шевелит его волосы, на стаканчик в руке. Он стоял так близко — протяни руку и дотронешься. И так далеко — будто, между нами, стеклянная стена.
— Никита Константинович, — сказала я вдруг. Слова вырвались сами, не спросив разрешения.
Он поднял бровь.
— А вы один?
Тишина.
Андрей напрягся ещё сильнее. Максим замер с кофе в руке.
— Да, — ответил он. — В городе просто так.
— А я… — я запнулась, чувствуя, как краснею. — Мы тоже. Просто гуляем.
Он кивнул. Посмотрел на Андрея, потом снова на меня.
— Ну, не буду мешать, — он поднял стаканчик — будто салютовал. — Хорошего дня.
— И вам, — сказал Андрей.
Никита Константинович развернулся и пошёл дальше по аллее. Не спеша, спокойно. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за деревьями.
— Даш, — позвал Максим. — Дыши.
Я выдохнула. Громко, как после долгого рыдания.
Андрей сел обратно на скамейку. Некоторое время мы молчали.
— Дыши, — повторил Максим. — Правда, дыши. Ты побелела.
— Я в порядке, — сказала я.
— Ты не в порядке, — возразил Андрей. — Но сейчас мы не будем это обсуждать. Пойдём лучше мороженое доедим.
Он поднялся, протянул мне руку.
Я взяла.
Мы пошли к выходу из парка. Андрей шёл с одной стороны, Максим — с другой. Как живая стена.
— Развеялись? — спросил Андрей, когда мы вышли к машине.
Я посмотрела на небо. Солнце всё ещё светило.
— Развеялись, — сказала я.
И впервые за долгое время улыбнулась — не через силу, а по-настоящему.