Pain is always with me.
Частично придя в себя я понимаю, что лежу на каталке в скорой помощи, которая мчится как ненормальная. Рядом сидит Оли (А как же еще). Глаза у неё стеклянные и напуганные и она бормочет что-то невнятное. Ничего толком не осознавая, я снова отключаюсь, а просыпаюсь на этот раз уже в реанимации, после операции, слыша как что-то говорят доктора.
-- Она проснулась! - я слышу, как визжит моя подруга.
-- Девушка, заходить в палату пока что нельзя, ей нужен покой - ворчит мед. сестра.
-- Но как же.. она моя подруга, я должна быть с ней, я должна ей помочь.
-- Вы ей и так помогли, вы ей жизнь спасли, если бы..
Тут эту женщину, как позже окажется Евгению Санновну, прерывает мой дядя. Он спрашивает её все ли в порядке со мной и можно ли ко мне в палату зайти на что она отвечает: -- С Альбиной все в порядке, состояние стабильное, у неё было обнаружено внутреннее кровотечение, сотрясение мозга и перелом 2 - ух ребер, а больше расскажет вам только врач. В палату сейчас нельзя. Ей нужен покой. А сейчас извините мне нужно идти.
После этих слов Евгения Санновна удаляется и следом за ней подходит врач. Он начинает что-то рассказывать дяде, но я толком не расслышала, т.к. снова стала погружаться в сон.
***
-- Привет - я открываю глаза, вижу Джима и пребываю в небольшом шоке.
-- Привет - слегка напрягая свои связки отвечаю я. -- Мне это видется?
-- Нет, я реален - он улыбается, но через секунду его улыбка сменяется и он задаёт мне вопрос: -- Дина, кто это сделал?
-- Сделал что?
-- Не придуривайся.
-- Я не знаю, я не видела их лиц.
-- Лиц, их было много?
Я киваю.
-- Это было ночью?
Я снова киваю.
-- Что ты, чёрт возьми делала ночью на улице? - рявкает Джим.
-- Решила прогуляться..
-- Одна? - уже кипит от злости Джим. -- Ты решила одна прогуляться?
-- Да.
-- Ты о чём, скажи мне, думала?
Я замолчала и ничего не стала говорить, но он и сам догадался.
-- За что они тебя так? За эту собаку?
-- Ты знаешь про собаку?
-- Как видишь уже знаю, но не отклоняйся от вопроса.
-- Да, я вступилась за него..
-- Зачем?? Ты бесстрашная на толпу нарываться? Где у тебя мозги были тогда были?
-- Мне было его жалко, я не могла его оставить! - я сразу же даю ему отпор.
-- Жалко было.. Дина, ты понимаешь, что могла ещё серьёзнее пострадать? Ты хоть представляешь как мы так волновались за тебя?
-- Но всё же в порядке.
-- Действительно. Всё просто зашибись. Когда же ты уже усмеришь своё геройство..
-- Не знаю.. Никогда наверное. Ты лучше скажи мне сколько я тут лежу?
-- Тему переводишь. Молодец. Ну, 2 - ое суток.
-- А число какое сегодня?
-- 17 - ое.
-- Ого, я и забыла как быстро время летит - слегка протяжно сказала я. -- А что ты тут забыл?
-- Как что? - удивленно спросил Джим. -- Ты вот серьезно это, да? Я пришел тебя навестить.
-- Но мы же расстались.. - еле выдавливаю эту фразу через себя, надеясь, что он скажет, что это не так.
-- Ну и что? Из-за этого я не могу тебя навестить?
-- Не знаю.. - я чувствую наростающую боль у меня в груди, такую громадную, размером, наверное, с черную дыру, но всеми силами я сдерживаю её и подходящие слезы.
-- В общем, твой дядя устроил для меня интенсивную взбучку за то, что я оставил тебя, даже не смотря на наш разрыв, я пообещал ему и не сдержал обещание.. - Джим на секунду призадумался. -- Еле какими силами и правдами я сумел убедить его, чтобы я снова мог за тобой приглядывать пока он будет в командировках, конечно, до моего уезда.
-- Уезда?
-- Ты же не забыла о том, что я живу в Америке и скоро улетаю?
-- Скоро улетаешь? - тут у меня конкретно полелись слезы, я поняла что потеряю его навсегда и от этого мне стало еще больнее, а нарастающая боль увеличилась вдвое и вырвалась наружу. Сейчас я больше всего хочу его обнять и остаться в этом объятье навсегда, но.. я лежу вся подключенная к аппаратам и в капельницах. Не в силах даже пошевелиться. Заметя моё, резко ушедшенное, состояние, он резко переменился и поцеловал меня в щечку.
-- Прости, я не подумав ляпнул. Просто я до сих пор.. - хотя нет, сейчас не самое подходящее время, потом - он улыбнулся.
Практически после его слов в палату вбегает Оли.
-- Диина - крича и запыхаясь она пытается перевести дыхание. -- Меня ели пустили. Капец просто. Что с тобой? - она замечает слезы на моем лице. -- Что случилось?
-- Все в порядке - я чувствую как слезы сами катятся по моим щекам.
-- Правда? Ну ка пойдем со мной - она берет Джима за руку и выталкивает из палаты, а затем идет вслед за ним.
Я не слышала всё, что она говорила ему, но общая суть дошла до меня. Она отчитала его так, как никого в жизни не отчитывала, а потом куда-то отправила и зашла ко мне в палату.
-- Эй, я когда-нибудь его точно убью, но не сейчас - она улыбается.-- Сейчас он мне нужен для другого.. - теперь она ехидничает. -- Лучше расскажи мне что с тобой произошло, а? Какого хрена я нашла тебя в таком состоянии утром несколько дней назад?
-- Меня сейчас ничего не интересует, Оли. - томно вздохнув я продолжила -- И рассказывать я тоже ничего не хочу, давай потом. А Джим скоро улетает, пусть даже и не навсегда, но я его потеряю..
-- В смысле потом, я хочу сейчас узнать. Я как обгаревшая бегала по квартире не зная как оказать тебе помощь, пока скорая едет.
-- Я правда ничего не хочу рассказывать.
-- Ладно, потом поговорим, но а сейчас я прошу тебя не вешать нос. Ты не потеряешь его, а улетает он на год всего лишь.. И вообще, закрыли тему, завтра тебя выписывают - радостно говорит она. -- Я приду к тебе и мы посмотрим киношку, поедим, посмеёмся, в общем как всегда.
-- Нет, я хочу побыть дома одна.
-- Я ничего не знаю, все будет так, как я сказала - произнеся это ровной походкой она уходит.
Но мне все равно на то, что она сказала. Меня волнует больше другое. Джим, в которого я похоже влюбилась и которого я так боюсь потерять. Стоило мне только вспомнить, как тут же он робкой походкой виноватого тюленя заходит в палату с цветами.
-- Я тут тебе принес.. цветы.. и хотел бы еще раз извиниться за свою грубость. Ты прощаешь меня?
-- Ага - улыбаюсь я. -- Где ты вазу взял?
-- Да.. неважно, главное что нашел.
Он ставит цветы в вазу на прикроватную тумбочку.
-- Они мне очень нравятся. Оли сказала какие я люблю, да?
-- Так точно, у тебя боевая подруга - он начинает смеяться и я с ним тоже.
-- Больно.
-- Что больно?
-- Смеяться больно.
-- Фух, а то я уж подумал..
Тут в палату заходит мед. сестра и велит Джиму покинуть её.
-- Так точно, мой командир - сказав это он прощается со мной и убегает.
-- Я смотрю вы пришли в себя - говорит мне Евгения Санновна.
-- Ага.
-- Как самочувствие?
-- Могу жить - на моем лице растягивается улыбка.
-- Жить то вы и так будете. - секунду подумав она спрашивает: -- Можно мне полюбопытствовать?
-- Можно - с удивлением отвечаю я.
-- Кто этот молодой человек?
-- Друг - неправдоподобно произношу я.
-- Друг?
-- Да.
-- На друга он не похож.
-- У нас были отношения, но мы расстались и теперь он мой друг - с досадой выдаю я.
-- Ваш "друг" от постели вашей не отодил, пока вы были без сознания и всячески нам помогал. На друга он мало тянет.
-- Его мой дядя попросил.
-- Да хоть сам президент, я на этом свете не первый год живу и все прекрасно понимаю, даже если бы его Владимир Владимирович попросил он не согласился бы, если сам не захотел. Он любит тебя так же как и ты его и по вам это видно, только признавать никто из вас не хочет.
-- Думаете?
-- Я это точно знаю. А теперь извините, но мне пора, завтра увидемся. До свидания.
Её слова мне были верны, но я все равно не могла это признать. Я пыталась убедить себя, что это не так, что он просто чувствует вину и только и что он просто улетит в свою Америку и забудет о моём существовании, но в скором времени я пойму что это совсем не так.
***
Сегодня 18 - ое число. День выписки. Ко мне в палату зашёл доктор, осмотрел меня, назначил амбулаторное лечение и сказал, что скоро придёт следователь и будет расспрашивать меня о произошедшем, а через пару часов за мной заедет молодой человек по имени Джим и отвезёт меня домой, чему я не сказано была рада. А пока он не приехал я могу полежать и отдохнуть ещё. Кивнув на слова врача Петра (Петра Петровича, если быть точнее) я встала с кровати и пошла собирать вещи. Всё тело ужасно болело, да так что и пошевелить нельзя, но не смотря на эту боль я собирала вещи и твердила "это боль ничто по сравнению с той, что внутри".
Не заметив как пролетает первый час, второй затем третий, я наконец дождалась приезда Джима. Разговор со следователем я опущу, он спрашивал типичные и банальные вопросы и сказал, что их обязательно найдут. Всё как всегда в нашей стране. Так вот, о Джиме. Он позвонил мне и сказал, что через 3 минуты поднимется. В попыхах собирая оставшиеся вещи я вдруг вспомнила, что у меня дома собака, которую я должна была отвести в ветеринарку и, сама не заметив как, воскликнула -- Я забыла про собаку.
-- С ним все в порядке - тихо и ласково произносит чей- то голос.
Я оборачиваюсь и вижу Джима. И теперь уже из моих уст вырывается протяжно -- Джииим. Я так тебя рада видеть - я бегу, изнемагая от боли, к нему в объятья и обнимаю его.
-- Я польщен конечно, но не забывай, что у тебя швы. Осторожнее.
-- Хорошо, хорошо. Ну так, как Джек?
-- Ты его Джеком назвала?
-- Ну да, мне нравится.
-- Хорошо, с ним всё нормально. Поехали домой.
-- Ага, я так выматана.
-- Ну ничего, дома отдохнешь, пойдем.
Джим берет меня за руку и мы выходим из палаты.
-- Я хочу попросить у тебя прощение? - краснея и сгорая от стыда произношу я.
-- За что?
-- За тот вечер - я опускаю глаза, потому что мне очень стыдно.
-- Я на тебя больше не сержусь - как на одном дыхании выговаривет Джим.
-- Правда?
-- Правда. Но вместе мы быть всё равно не можем.
-- Не можем.. Почему? - держась из последних сил спрашиваю я в тот момент, когда мы подходим к машине.
-- Садись.
-- Нет, ты сначала ответь почему мы не можем быть вместе? - сама для себя я не заметила как повысила на него тон голоса.
-- Потому что я скоро улетаю к себе домой.
-- Ты же на год улетаешь..
-- И что? Это ничего не значит. Потому что за год может многое измениться.
-- Но у нас же есть чувства?..
-- Какие чувства? - он смеется. -- Ты о чем?
-- Никакие - я вырываюсь и пытаюсь бежать, но боль сильнее меня. Я падаю от её физической и душевной силы. Я истощена. И он знает это, но ему безразлично. Его показ, что ему не все равно только больше угнетает.
-- Ей, ты в порядке? Позвать врача?
-- Все в порядке - захлебываясь от слез говорю я. -- Не трогай меня - скрепя сердцем и швами я встаю, отряхаюсь и пытаюсь уйти от него, но он не даёт.
-- Ты куда? Ты никуда не пойдешь! - в приказом тоне говорит мне Джим.
-- Я не обязана тебя слушать, ты мне никто!
-- Я обещал твоему дяде, что буду присматривать за тобой! - уже крича говорит он.
-- Ну и что? Я и без тебя могу справиться, ты мне не нужен! - я вырываюсь из его рук и в слезах иду к остановке.
-- Нет, ты идешь со мной! - Джим берёт меня на руки и несёт к машине в то время, как я сопротивляясь пытаюсь высвободиться.
-- У тебя же швы, прекрати! На нас уже люди смотрят!
- Ну и пускай смотрят, пусть знают какой ты козёл! - кричя выдаю я, а Джим пытается затолкнуть меня в машину.
-- Садись!
-- Нет!
-- Немедленно!
-- Ни за что!!
-- Хорошо - Джим силой заталкивает меня в машину, пристегивает, затем сам садится и мы уезжаем, от публичного представления.
Через несколько минут он спрашивает как я себя чувствую, на что я с сарказмом отвечаю:
-- А тебе не все равно?
-- Нет - с грустной ноткой говорит он.
-- Ну да. Ты только что довел меня до слёз, при чем прилюдно. Ты сделал мне больно, очень больно, ты заставил меня тебя возненавидеть и ты ещё спрашиваешь?
-- Мне не всё равно, поверь, Дина, я просто.. - не успевает он договорить, как я взрываюсь просто.
-- Замооолчи, Джим. Я слушать тебя больше не хочу и видеть тоже.
На этом наш разговор закончился.
***
Мы подъехали к дому. Джим молча выходит из машины, подходит к моей двери, открывает её, отстёгивает мой ремень и берёт меня на руки.
-- Я и сама могу дойти. Не нужно проявлять фальшивую заботу, она ни к чему.
-- Я понесу тебя на руках и это не обсуждается, ясно?
Он берет меня на руки, ставит машину на сигнализацию и несёт меня к подъезду, затем по лестнице на 7 - ой этаж, так как лифт сломан. Мне его становится жалко, но потом я вспоминаю как он поступил со мной и жалость изчезает.
Наконец, он открывает квартиру ключом, весь запыхавшийся и усталый заносит меня в комнату, снимает обувь и верхнюю одежду и пытается поднять кофту.
-- Эй, что ты делаешь?
-- Хочу посмотреть швы.
-- Не нужно, всё в порядке.
Но он не слушает и отвлекающим моментом задирает кофту и прикасается к моей коже своими руками. Я чувствую как небольшая дрожь прошла по телу только от одних его прикаснавений.
-- Перестань, все нормально.
-- Так не больно? А так?
-- Джим, прекрати сейчас же - я опускаю кофту обратно и прошу его выйти вон. Он недолго думая смотрит на меня и разворачивается и уходит, а я решаю, что не мешало бы отдохнуть и медленно засыпаю.
***
-- Дина, просыпайся, я принёс тебе покушать.
-- Отстань, я не хочу есть.
-- Вот оно как, да? - с насмешкой произносит до боли знакомый голос. Я поворачиваюсь и вижу дядю.
-- Дядя? - удивленно восклицаю я.
-- Он самый - он мило улыбается.
-- Но ты же..
-- Меня отпустили на пару деньков домой, чтобы я с тобой посидел.
-- Я очень рада - я пытаюсь его крепко обнять, но жуткая боль мне этого не дает.
-- Эй, осторожнее.
-- Да да, конечно - я широко улыбаюсь.
-- Принести водички попить?
-- А сок?
-- У тебя же диета, не забывай - грозно пригрозил пальчиком дядя.
-- Ну точно. Давай водичку.
-- Хорошо.
Он разворачивается и уходит, а я просыпаюсь. И осознаю, что это был лишь только сон и всё. И я снова одна. Аккуратно поднимаясь я бреду на кухню за водой и замечаю как Джим мирно спит в дядиной комнате. Я решаюсь к нему подойти. Он такой милый сейчас, что всё что я хочу пойти и лечь рядом, но гордость не позволяет, поэтому я могу только на него смотреть. Через минуту, другую я иду на кухню за водичкой. Открываю холодильник, достаю её и делаю пару глотков и тут же вскрикиваю. -- Даже пить больно.
-- Всё нормально? - стоящий в дверном проёме спрашивает Джим.
-- Вполне, спасибо за вашу заботу - ставя воду в холодильник произношу я. -- Извините, сударь, но мне нужно идти - говорю я Джиму, иду в свою комнату, закрываюсь, чтобы хорошенько разреветься. Мне так больно.. Боже, так больно. Эта боль всегда со мной и она никогда не проходит. Я не могу ни закрыть её, ни сжечь, она вечно будет напоминать мне, что она здесь, внутри и что никуда от меня не денится. Реву ещё больше. И ещё. Я так не могу. Я верю словам той женщины, что мы любим друг друга, но сказать не хотим. Я верю в это, но только это не поможет. В слезах и мыслях я засыпаю.
***
Просыпаюсь я где-то в час ночи и от неожиданности чуть не вскрикиваю. Джим лежит со мной в одной кровати. Открыл дверь всю таки. Злость и обида не даёт мне повод остаться, поэтому я беру своё одеяло с собой, а Джима накрываю покрывалом и иду в зал спать тихо шепча, как я до ужаса люблю его и боюсь потерять.