Я не хочу испытать это снова.
-- С добрым утром, красавица - произносит какой-то голос. -- Как спалось? - я с трудом открываю глаза и вижу мужика, который стоит в полуметре от меня.
-- Замечательно - резко отвечаю ему я. -- Видимо ты тот, с кем я разговаривала по телефону?
-- Видимо ты умная девочка, потому что правильно мыслишь.
-- Ха, стараюсь, спасибо. У меня тут созрел нескромный вопрос к тебе, а именно: что теперь будет с нами дальше, а? Чем удивишь? Что сделаешь? М? Ах да, подожди, дай-ка угадаю. Нечем. Скорее всего вы просто что - нибудь сделаете с нами, а потом выкинете, как мусор? Я права?
-- А я смотрю ты у нас и дерзкая и бесстрашная? - смеется амбал. --Не волнуйся, мы это исправим - на его лица появляется злорадная улыбка, а я так и не перестаю придираться.
-- А я смотрю ты - импотент, раз больше треплешься, нежели делаешь.
Его лицо в секунду полностью меняется и по его глазам можно понять, что мне крышка, но.. меня и это не останавливает. Не знаю, что со мной такое, что двигает мной, но мне все больше и больше хочется над ним издеваться. Настолько насколько это будет возможно и я только начинаю открывать рот, как просыпается Оли.
-- Дина? Дина, это ты? - она пытается меня разглядеть, но у нее ничего не получается. -- Дина?
-- Это я, это я. Тише, тише. Спокойно Оли, я с тобой - пытаюсь поддержать ее, ведь ей сейчас так это необходимо.
-- Что с нами будет? Что? - она начинать рыдать взахлеб. -- Что будет?
-- Оли успокойся, все будет хорошо. Просто доверься мне.
-- Естественно все с вами будет хорошо. И даже очень - я слышу этого урода и от его голоса мне хочется разве что блевать. -- Как только я займусь вами, все будет идеально - заканчивая говорить, он куда-то уходит, оставляя нас наедине с его "прислугой".
-- Дина, прости меня, это я все это заварила. Я. Я испортила тебе день рождение.. Я совсем не думала головой и вот, что из этого вышло - она опускает глаза. -- Я не хотела. Я просто.. просто.. не знаю даже что тебе сказать.
-- Ты чего? Все нормально, тебе не за что извиняться и говорить в свое оправдание тоже. Все хорошо, правда. Самое главное, что я нашла тебя и с тобой все в порядке. А прощение должна просить я, а не ты.
И тут она поднимает глаза и с удивлением с секунду, две смотрит на меня, а потом говорит:
-- Мне так повезло, что ты у меня есть - Оли берет меня за руку и улыбается своей "фирменной" улыбкой. Как же мне ее не хватало.
-- Ну что ж девочки, готовы? Будем считать, что да. А начнет у нас сегодня.. задиристая. Ты пойдешь первая, раз так рьяно рвешься. В другую комнату ее, живо - он приказывает это двум охранникам, стоящим неподалеку от меня и те тут же подчиняются ему.
-- Не смей к ней прикасаться - пытается кричать Оли. -- Я с тебя шкуру сдеру, падонок - она дергает наручники, но это не дает никакого результата.
-- Посмотрим кто с кого еще шкуру сдерет, шлюха.
Эти охранники подходят ко мне, отстегивают от батареи, поднимают и куда-то ведут, но а я даже не сопротивляюсь, а смысл?
В скором времени меня заводят в самую дальнюю комнату, хотя это трудно назвать комнатой, так как вид у нее убогий, но все же что - то похожее есть. Я осматриваю ее пару секунд и замечаю, что почти все обои содраны, мебель сломана, валяются какие-то непонятные вещи, разбиты окна, но это все неважно, ведь самое главное целое. Нетрудно понять, что это кровать. Она стоит целенькая и чистая. Как будто только приготовили. Ну да точно, так и есть. "Все для хозяина" - сволочи.
Только я заканчиваю, как тут же входит и сам "хозяин".
-- Ну вот мы и одни - произносит он. -- Развлечемся?
-- No. Сам развлекайся.
-- Знаешь, мне нравятся такие как ты, с характером, с горчинкой, но такое хамство я не собираюсь терпеть - рявкает амбал.
-- И что ты сделаешь? Накажешь меня? Унизишь? Убьешь? - я смеюсь.
-- Шутить вздумала? Ну я посмотрю на тебя через минуту - он накидывается и срывает с меня кофту.
И тут я НАКОНЕЦ ТАКИ понимаю, что натворила и что мозгами нужно было думать, но выбора у меня не было, я должна была протянуть хоть немного времени.
Я начинаю из-за всех сил брыкаться и кричать:
-- Отпусти, отпусти. Меня найдут и ты заплатишь! - я ору из - за всех сил.
-- Но будет уже поздно - он продолжает дальше рвать одежду, а я все так же сопротивляться.
-- Отпусти, мразь. Отпусти - я начинаю реветь. -- Отпусти.
С каждой такой моей истерикой он все больше заводится, а я понимаю, что мне крышка. Ну где же вы? - я начинаю молиться, но все бестолку. Никого нет. Никто не придет на помощь. Неужели им не передали..? Нет нет, им должны были передать, должны были. Я смотрю на себя и понимаю, что я уже наполовину без одежды. Я рвусь еще больше, бью его по лицу, ногам, куда только получается, а в ответ получаю удар по голове, еще и еще. Удары следуют одни за другими по всему телу, так что на мне и места живого не остается. Тут уже не о каком сопротивлении речи и не может быть. Я лежу и пытаюсь "найти" воздух. Но мне это дается с трудом. После ударов я не чувствую себя, я ничего не чувствую, как будто меня больше нет.. Амбал все так же продолжает меня раздевать, пока на мне не остается что-то похожее на нижнее белье. А потом с меня и вовсе слетает лифчик. Мне трудно даже плакать. У меня совсем не осталось слез. Я понимаю, что это конец, как тут в комнату врывается дядя с Джоном.
***
Час назад.
-- Эй, подойди сюда.
Ко мне идет один из официантов.
-- Чем я могу вам помочь? - он мило улыбается мне.
-- Вот. Возьми это пожалуйста и не спрашивай что, не разворачивай и никому сейчас не показывай. Слушай меня внимательно, я прошу тебя, даже умоляю, отнесись серьезно. Я сейчас уйду, а как только пройдет 30 минут, ни больше ни меньше, а именно 30, то ты передашь этот конверт Джиму. Вон тому брюнету, заправляющему здесь всем. При том раньше этого времени никто не должен знать, что ты видел, как я уходила и особенно что ты говорил со мной. Пожалуйста, сделай так, как я прошу.
-- Эм.. странная просьба, но я постараюсь.
-- Хорошо, спасибо, ты о чем меня выручишь - я вручаю ему конверт и незаметно ухожу.
Через 30 минут.
-- Да где же она, черт возьми - кричит дядя Дины.
-- Не волнуйтесь, мы найдем ее. Найдем - отрывисто говорит Джим.
Через какое-то мгновение к нему подходит тот официант.
-- Простите, вы Джим?
-- Да да, я Джим, что нужно?
-- Девушка, именинница, просила передать вам это письмо.
-- Какое письмо?
-- Вот это - официант достает из кармана письмо. -- Она просила передать вам его через полчаса после своего ухода.
-- Не понял. Это что, шутка?
-- Не знаю. Меня просили я сделал. А сейчас мне нужно идти, еще раз простите.
Джим разворачивает письмо, в котором написанно:
Времени мало, поэтому напишу вкратце. Оли в опасности и я должна ей помочь. Я, конечно, не герой, но выбора у меня нет. Ты же знаешь, как она дорога мне. Вот адрес куда я еду. Мне нужна твоя помощь, пожалуйста помоги мне.
-- Что это еще такое? Что за хрень?
-- Не тяни резину, Джим, что там? - никак не может успокоиться Дмитрий.
-- Она говорит, что поехала спасать Оли.
-- Спасать Оли? От чего? Что случилось? Где она?
-- Не все сразу. Мы должны ехать.
-- Ехать куда?
-- Тут адрес указан.
-- Тогда бегом в машину.
Через секунду подбегает Джон.
-- Ну что? - спрашивает он.
-- Есть кое-что. Мы знаем где она.
-- Где?
-- Объясню все по пути.
***
Они оттаскивают этого урода от меня, а я лежу в полумертвом состоянии. Джон держит его на мушке, а дядя бьет его, что есть силы. Не знаю сколько времени это длится, так как для меня оно сейчас одинаково, но уж точно не минуту. В конечном итоге в комнату вбегает Джим и пытается оттащить дядю, но это бесполезно, он не дается, его ярость просто не передать словами, ведь действительно, такое увидеть. Но все же, чтобы не было никаких последствий после его действий, Джон решает тоже вмешаться. Когда и это не помогает, то они говорят ему, что сейчас главное меня и Оли доставить в больницу, а не устраивать самосуд. И только после этих слов он успокаевается, а Джим подбегает ко мне, накрывает простыней с кровати и берет на руки.
-- Полиция уже здесь, идемте.
***
Просыпаюсь я уже в палате, подключенная к аппаратам. Возле меня сидит дядя, а в кресле спит Джим.
-- Детка, эй. Ты как? - с ужасом в голосе спрашивает дядя.
-- Я.. я - пытаюсь выдавить хоть что-то из себя, но ничего не получается.
-- Молчи, береги силы. Слушай, я сгоняю за кофейком. Я просто всю ночь не спал, устал до ужаса.
-- Да. Тебе нуужно.
-- Хорошо, я скоро.
Сразу же после ухода дяди просыпается Джим. По нему тоже видно, что он не чаи гонял.
-- Дина! - как только он это произносит, падает с кресла на пол и тут же начинает смеяться, а я вместе с ним.
-- Да ты мастер полетов, готова вручить тебе 1 место - еле выговариваю я.
-- Ну точно.
На секунду в палате наступает тишина, а потом Джим произносит:
-- Зачем ты это сделала?
-- Что сделала?
-- Не придуривайся!
-- ... Я не могла бросить Оли. Ты должен понять - тихо произношу я.
-- Нет, хочешь верь, хочешь нет, но я не понимаю. Никто же не заставлял ее бросать, тебе просто сразу нужно было сказать нам, вот и все.
-- Если бы я сразу же сказала, то ничего бы не получилось и вместе со мной лежали бы вы.
-- Этого бы не произошло.
-- Откуда тебе знать? Они бы разнесли всех нас.
-- А так мы позже пришли, но они нас не разнесли же.
-- Вот именно, потому что их босс был занят.
-- Да какая к черту разница занят он был или нет. Это не меняет дело. Ты подвергла себя серьезной опасности и риску и если бы мы не успели.. Я даже представить боюсь, что бы он с тобой сделал. Дина, когда я увидел тебя.. в таком состоянии, буквально полумертвую, у меня все внутри разрывалось.. я боялся, что мы опоздали и что он все таки что-то сделал с тобой. Я несся в эту больницу словно последний день живу на земле, я так боялся не успеть.. Если честно такое со мной впервые и я не хочу, чтобы это повторилось. За эти дни ты стала мне дороже всего на свете.
Не успевает он закончить, как из моих глаз начинают литься долгожданные слезы. Я даже толком не пойму чего, слезы радости или грусти, или того и другого вместе.
-- Что такое?
-- Ничего, все в порядке. Просто.. я должна попросить у тебя прощение.. прощение за то, что ушла с вечеринки, которую ты приготовил, никому не сказав, можно даже сказать, сбежала, что заставила тебя и дядю волноваться, что доставила вам такие хлопоты..
-- Какие хлопоты, ты о чем - он берет меня за руку, а я лишь издаю:
-- Ау.
-- Ой, извини. Забыл, что у тебя эта рука перебинтована.
-- Ничего. А где Оли?
-- Она лежит в соседней палате.
-- Я должна ее увидеть.
-- Не сейчас, вам обеим нужен отдых, потом поговорите.
-- Но..
-- Никаких но.. вам же лучше.
-- Ты, блин, прямо как мой дядя, такой же вредный.
-- Значит, я по-твоему вредный? - в палату заходит тот, кто две минуты назад пошел за кофе. -- А я то думал, что ты обо мне лучшего мнения - смеется он.
-- Прости, я не хотела тебя обидеть.
-- О Господи, нашла за что просить прощения. Ты лучше скажи мне каким местом думала, когда собиралась ехать к бандитам?
-- Не знаю..
-- Не знает она. Ты даже представить не можешь сколько мы с Джимом и Джоном пережили за вчерашний вечер. А если бы представила, наверное, поседела. Ладно, сейчас не лучшее время для таких разговоров, но кое-что я обязан тебе сказать и это вовсе не шутки. Ты должна была предупредить нас о том, что случилось, чтобы мы сами разобрались, а не нестись, как буйвол, сломя голову черт знает куда. Ты могла погибнуть там и мы бы уже ничего не сделали и не исправили. Я не пережил бы еще и твоей смерти, поэтому.. как только тебя выпишут из больницы, я сажаю тебя под домашний арест, на 2 недели, пока я буду тут, а дальше посмотрим.
Я смотрю на него и понимаю, что он прав и пририкаться бесполезно, да и нет смысла, сама нарвалась, поэтому соглашаюсь с ним.
-- Вот и славненько. Я очень рад, что с тобой все в порядке. Слушай, Дина, мге сейчас нужно уладить кое-какие дела по работе, поэтому я отъеду ненадолго, а Джим пока что с тобой посидит.
-- Как скажешь.
-- Все, ладно я пошел.
-- Пока.
Я смотрю ему вслед, дожидаясь пока он окончательно уйдет, а затем говорю Джиму:
-- Я хочу увидеть Оли и мне абсолютно неважно можно мне или нельзя.
-- Я же уже сказал.
-- Ничего не знаю - я пытаюсь встать с кровати, но Джим меня удерживает.
-- Ты знаешь, что со мной сделает твой дядя? - он смотрит на меня и дожидается ответа.
-- Знаю, но мне нужно ее увидеть.
-- Ладно, только недолго. Пойдем.
Джим помогает мне подняться и я, оперевшись на него руками, медленно иду на выход.
-- Куда теперь?
-- Вон туда - он указывает пальцем на палату #225 и мы направляемся в ее сторону.
Когда я захожу в эту палату, то вижу Оли, читающую книгу. При виде меня она подскакивает и тут же садится, скорчившись от боли.
-- Вы меня в могилу хотите загнать? - вскрикивает Джим. -- Совсем с ума сошли, ну-ка, Дина, сядь - он садит меня рядом с Оли, а сам куда-то уходит и буквально через минуту возвращается только уже с табуреткой.
-- Эм.. ты не мог бы оставить нас наедине? - тихо спрашивает Оли.
-- Нет, чтобы вы обе свалились? Я и так за вас головой в ответе.
-- Джим, мы в больнице - перебиваю его я. -- За нами наблюдают.
-- И в больницах всякое случается.
-- Да что тебе стоит? - вмешивается Оли. -- Мы хотим поговорить вдвоем. Тебе что, сложно уйти?
-- Сложно.
-- Ты чего такая бука?
-- Какая есть.
Мы сидим и смотрим друг на друга, наверное, секунд 15, не произнеся ни слова и с угрюмым выражением лица, как вдруг, в конце концов, Джим не выдерживает и говорит.
-- Да ладно вам строить из себя обиженок, я уйду, но только на 10 минут, а потом я вернусь за тобой, Дина - он встает и выходит из палаты.
-- Неужели мы одни - произносит Оли и крепко обнимает меня. -- Я так скучала, ты даже не представляешь как.. я хотела позвонить тебе, написать и извинитья, но все не решалась, пока не напилась и вот.. - она опускает глаза и начинает плакать.
-- Перестань, ты не виновата.
-- Еще как виновата и не перебивай, пожалуйста, дай рассказать - чуть ли не строго говорит моя подруга. -- За пару дней до твоего дня рождения я запланировала грандиозную вечеринку, подключила Джона, Джима, твоего дядю, в общем всех кого только можно. Мы долго и усердно готовились и все шло по плану, пока мы с тобой не поссорились. Я тогда собралась, бросила все и ушла. Ушла в бар, если быть точнее. Я думала немного выпью, выплесну злость и дальше мы с тобой помиримся, как в старые добрые времена, все как всегда, ну ты знаешь, но на самом деле не тут то было. Ко мне ни с того ни с сего всячески стал приставать какой-то мужик и на все мои разговоры о парне, только отмахивался, говоря, что это неважно. Я, разумеется, пыталась незаметно уйти, пыталась не замечать его, но все бестолку. Он только большее себе позволял, распускал руки и т.д. В итоге я не выдержала и, чтобы вырваться, ударила его бутылкой по голове, а когда осознала, что сделала, то дала деру от туда. Когда я уже спокойненько шла к себе домой, думая о том, как мне побыстрее помириться с тобой, возле меня остановилась машина, из которой вылезли секъюрити этого мужика, впоследствии заталкавшии меня туда силой. Я, конечно, сопротивляюсь как могла, но разве это помогло бы? Меня вырубили, а очнулась я уже прикованная к батарее и, разумеется, возле меня стоял тот, кого я ударила по голове в баре. "Лучше не бывает" - подумала я, как тут же он начал избивать меня. Бил, что есть силы, бил и руками и ногами, даже не смотря куда, а когда остановился, то сказал, что вечером я еще поквитаюсь и потом уехал, оставив меня под присмотр своих охранников. Почти сразу я же отключилась, а оклемалась я тогда, когда он заставил менять ответить на твой звонок, угрожая пистолетом у виска. Дальше, как в тумане, помню только удар и темноту. Но а потом уже появилась ты.
-- Единственная и неповторимая - смеюсь я.
-- И не говори. Я думала нам крышка, но ты спасла ситуацию, как всегда - Оли улыбается.
-- Так мы простили друг друга?
-- Разумеется. А как-же иначе?
-- Никак - после этих слов она крепко обнимает меня, и несмотря на жгучую боль, я обнимаю ее в ответ.
И как это бывает, в самый нужный момент входит Джим.
-- Пора в палату - произносит он.
-- Конечно, сэр - с грустью на лице произношу я, ведь мы только разговорились, как мне нужно уходить. Ладно, я попозже заскачу - говорю я Оли и удаляюсь.
Мы входим в мою палату, а следом за нами и мой лечащий врач.
-- Я смотрю вы уже ходите - он улыбается. -- Как ваше самочувствие?
-- Лучше не бывает.
-- Хорошо. Ляжьте, пожалуйста, и поднимите тунику, чтобы я мог вас осмотреть.
Я покорно ложусь и приподнимаю тунику, а врач начинает ощупивать тело, при этом спрашивая, где болит, а где нет и затем выдает:
-- Думаю, завтра, мы вас выпишем, так как осложнений нет, а раны потихоньку заживают, ну а пока, отлеживайтесь. Набирайтесь сил. Я зайду еще к вам завтра утром.
-- Хорошо, до свидания.
Я перевожу взгляд на Джима и говорю ему:
-- Ну вот видишь, со мной все в порядке.
-- Да действительно, все замечательно, просто все твое тело в синяках и садинах, ты могла умереть или остаться инвалидом, да и вообще, что творилось у этого урода в голове известно только ему, а так все в порядке - с явным недовольствием отвечает мне он.
-- Ты преувеличиваешь.
-- Так, закроем тему, пока не разодрались. Просто знай, что я теперь ни на шаг от тебя не отойду, чтобы ты не говорила.
-- Мм, защитником решил заделаться - бормочу я себе поднос.
-- Дина, я не хочу такое еще раз испытать, поверь мне, не хочу, поэтому мне придется тебя охранять - он наклоняется и целует меня в лоб, а я смотрю на него, как будто током ударенная.
-- От кого меня охранять?
-- Ото всех, кто захочет приченить тебе боль.
День пролетает на удивление незаметно. К вечеру возвращается дядя, чтобы проверить мое самочувствие и спросить нужно ли мне что-то к утру. Джим после длительного разговора со мной уходит домой и наконец оставляет меня одну. Оли давно заснула, что и мне бы тоже не помешало, но я все никак не могу сложить пазл у себя в голове о последних днях и решая, что это бессмысленно и мне тоже нужен отдых, я засыпаю.