Запись 18
Я вновь сижу и перечитываю Женин дневник. Я снова сижу около его койки. Прошло полторы недели с того дня, как он впал в кому... За это это время его светлая кожа, стала почти белой, отдающей в холодный синий цвет, щёки опали, весь его вид был мертвецки пугающим. Его руки холодные, я вновь и вновь держу их, пытаясь согреть. Я разговариваю с Женей, а потом сижу и смотрю на него, словно жду ответа.
Заходит медсестра. Она просит меня выйти, советует ехать домой, проспаться, отдохнуть. Я лишь отнекиваюсь и не надолго выхожу из палаты. В зеркале мелькает отражение: бледно- зеленоватое лицо, на котором отросла щитина, красные глаза, а под ними огромные синие мешки... да, видок так себе, но это меня не волнует. Сейчас все мои мысли заняты Женей, если бы я только успел... Я тебя очень люблю...
Из палаты вышла медсестра, на её лице была лёгкая улыбка, как и в её глазах, разрезав тишину, она произнесла:
- Он очнулся.
Я словно ошпаренный кипятком подскочил, и влетел в комнату. Женя лежал на кровати свернувшись клубочком и смотрел в окно. Видя, что он пришёл в себя, у меня камень с души свалился. Я начал подходить к нему... но он остановил меня, сказав:
- Дверь вон там, - он указал на неё.- Уходи... уходи к тому парню.- по его щеке потекла слеза.
- Дай я тебе всё объясню.
- Нет! Мне это не интересно! Я устал! Уходи! - он кричал.
Я лишь подошёл к его кровати, положив на край его дневник. Уходя я неуверенно прервал тишину:
- Я завтра зайду... тебе что-нибудь принести?
Ответом послужило молчание.