Слишком настоящая
Лиза больше не старалась быть удобной.
Она перестала следить за каждым жестом, словом, взглядом. Если ей было смешно — она смеялась громко. Если было неприятно — не скрывала раздражения. Она могла сидеть рядом с Гонхо, закинув ноги на диван, говорить о глупостях, молчать, смотреть в одну точку — и всё это было её настоящей.
И именно это сводило его с ума.
Он ловил себя на том, что смотрит на неё дольше, чем нужно. Намного дольше. Не просто взглядом — вниманием. Как будто боялся упустить момент, когда она снова станет закрытой. Но она не закрывалась.
Она была здесь. Открытая. Живая.
И это пугало.
...
У Гонхо был странный период.
Не тяжёлый — он не страдал, не тонул в мыслях, не уходил в себя.
Он хотел.
Слишком часто.
Слишком сильно.
Слишком не вовремя.
Он хотел дотронуться до неё — не обязательно по какой-то причине. Просто провести пальцами по запястью, задержаться на талии, почувствовать тепло кожи. Хотел притянуть к себе, прижать, уткнуться носом в её волосы.
Хотел целовать.
Не быстро.
Не жадно.
А долго. Так, будто время можно растянуть.
И это его бесило.
Потому что он боялся перейти грань. Боялся, что его желание будет выглядеть как давление. Боялся снова стать тем, кто берёт, а не ждёт.
...
Лиза это чувствовала.
Она замечала его взгляды. Его напряжение. То, как он замирал рядом, будто сдерживался. И однажды она просто сказала:
— Ты можешь не делать вид, что тебе всё равно.
Он посмотрел на неё резко.
— Я не делаю вид.
— Делаешь, — спокойно ответила она. — Ты смотришь на меня так, будто хочешь сказать что-то телом, а не словами.
Он отвернулся.
— Я не хочу тебя торопить.
Лиза встала с дивана и подошла ближе.
— А я не хрупкая, — сказала она тихо. — И если мне будет слишком — я скажу.
Он сглотнул.
— Ты уверена?
Она кивнула.
— Сейчас — да.
...
Она сама взяла его за руку.
Не резко. Не вызывающе.
Просто честно.
— Мне нравится, что ты хочешь меня, — сказала она. — Не как вещь. А как человека.
Эти слова ударили сильнее, чем любой поцелуй.
Он притянул её к себе — медленно, будто всё ещё проверяя, можно ли. Она не сопротивлялась. Наоборот — расслабилась в его руках.
Он поцеловал её губы.
Не глубоко.
Не торопясь.
Но долго.
Так, как хотел.
Когда он отстранился, дыхание у обоих было неровным.
— Вот это... — сказал он тихо, — это и бесит меня.
Она улыбнулась.
— Почему?
— Потому что я хочу больше, — признался он. — А мне важно, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. И я каждый раз выбираю не себя.
Она посмотрела на него внимательно.
— А я выбираю тебя, — сказала она. — Именно таким.
...
Лиза больше не пряталась за масками.
С ним она могла быть странной. Иногда резкой. Иногда слишком честной. Иногда уставшей до тишины.
И Гонхо впервые в жизни чувствовал, что желание — это не что-то грязное или опасное.
Это напряжение между двумя живыми людьми, которые учатся не разрушать друг друга.
Он всё ещё злился на себя за то, как сильно его тянет к ней.
Но теперь он знал:
она рядом не потому, что должна,
а потому, что хочет.
И это делало всё ещё сложнее.
И ещё ценнее.