Hopelessness [harry styles fan-fiction]

Я не помню сколько мы пролежали, но спустя время Гарри все-таки решил рассказать. Я даже не знаю чего ожидать, так как если это было бы что-то несерьезное, не думаю, что Гарри так остро реагировал на вопросы о нем и его самочувствии.
Он лежал и я чувствовала то напряжение и стресс, который чувствовал Гарри. Он игрался с замком своей кофточки, постоянно поднимая и опуская язычок.
Вскоре я приняла сидячее положение и посмотрела в сторону Гарри. Он последовал моему примеру, после чего тоже сел. Его взгляд все еще был прикован к замку и я понимала, что ему очень сложно преодолеть себя и поделиться чем-нибудь личным.
Спустя некоторое время он посмотрел на меня и выдохнул:

-Я знаю, что после услышанного твое мнение обо мне поменяется и ты всегда можешь... Я хочу сказать, что ты можешь сказать мне уйти и я...

-Не смей так говорить Гарри, не смей. Что бы не произошло, я всегда постараюсь тебя понять. Только пожалуйста, будь со мной честен.

После моих слов Гарри заплакал. Он тихо выл и я не смогла ничего сказать, кроме как прижать его к себе.  Я не понимала что происходит и чувствовала себя извергом, смотря на покрасневшие зеленые глаза.

-Ты будешь чувствовать ко мне отвращение, я не хочу тебя терять, Эстер, я не хочу.

Я видела лишь его покрасневшее лицо. Он периодично шмыгал носом и протирал глаза рукавом своей толстовки.

-Я знаю, что Джордан сказал тебе. Я попросил его не говорить правду, потому что не хотел, чтобы ты услышала это от другого человека.

-Гарри, если тебе трудно...

-Нет, оттого что я буду это скрывать мне не станет легче.

***
Все началось после моего рождения. После родов у моей матери начались проблемы со здоровьем. Она потеряла много крови и с каждым днем слабела на глазах. Она даже не могла взять меня на руки, чтобы покормить. Но потом все было нормально и через неделю ее выписали из роддома и, казалось бы, все должно было быть спокойно, но спустя три дня моя мама снова попала в больницу. Она жаловалась на дикую боль внизу живота. Когда врачи осмотрели ее, они обнаружили внутреннее кровотечение. Они не смогли ее спасти. После похорон мой отец чувствовал себя ужасно и утешение находил лишь в алкоголе. Моей сестре, Кенне было всего девять, но ей приходилось ухаживать за новорожденным ребенком. Все это продолжалось очень долго. Нет, мой отец никогда не поднимал на нас руку и не устраивал дома сбор алкоголиков, но он никогда за нами не смотрел. Он так повяз в своём горе, что совсем нас не замечал. Так продолжалось три года, после чего мой отец неожиданно разбогател. После этого, его глаза словно открылись и он решил начать все сначала. Он создал свое дело, после чего все стало хорошо. Но холод между нами и отцом остался. За мной и Кенной в основном присматривали няни. Вскоре из квартиры мы переехали в дом, в котором живем сейчас.
Когда моей сестре исполнилось восемнадцать, она уехала в другой город. Там она училась в университете, а я остался один. Мой отец был вечно на работе и в доме всегда было скучно. Но потом у нас в доме начал работать Стэнли. С ним не было скучно и одиноко. Когда мне исполнилось десять, Стэнли принес домой Чарли и сказал, что теперь я могу играть с ним.
Мой отец никогда не принимал роли в моем воспитании, но я его не виню, ведь он работал. Я помню, как один раз, он пришел домой посреди ночи. Дома Стэнли не было, потому что он отпросился и взял выходной. Он был пьян и я помню, как он еле добрался до дивана, после чего сел в него и посмотрел на меня. В его глазах я заметил презрение ко мне. Спустя несколько минут он сказал то, после чего я начал себя ненавидеть.

-А ведь из-за тебя умерла Делла, уж лучше бы ты не рождался, я тебя ненавижу, слышишь, ненавижу, из-за тебя Деллы нет в живых.

Я помню как хотел убежать далеко, чтобы не слышать его слова, я помню, как из-за слез я не видел дороги и падал каждые пять секунд. Как только я добрался до своей комнаты, я закрыл дверь, после чего зарылся в кровати и закрыл подушкой уши, чтобы не слышать эту горькую правду. На завтра я не пошел в школу. Я позвонил Кенне и сказал, что я убийца, то что я убил маму. Она начала убеждать меня в том, что это не так и что мой отец не знал о чем говорит и что я самый хороший человек на свете. Но я ей не верил.
Кенна сразу же приехала домой, после чего поругалась с отцом. Он не знал, что сказал мне эти слова и долго извинялся передо мной и говорил, как сильно меня любит. Я простил его, но мое мнение насчет себя не изменилось. После этого случая отец начал больше времени уделять мне и покупал различные игрушки. Я перевелся на домашнее обучение, так как не хотел смотреть на то, как других детей забирают родители, а меня забирал водитель моего отца. После того, как я окончил школу, все лето я провел в Лондоне, где познакомился с Эйприл. И знаешь, ты очень похожа на нее, только характер у нее был совсем другой. Она была сорвиголовой и всегда наталкивала меня на безумные поступки. Я проводил с ней каждый день и с ней было так хорошо. Я забывал буквально обо всем и совсем не вспоминал о прошлом. В один вечер, ближе к ночи, мы сидели с ней на крыше ее дома. Она сказала, что у нее есть кое-что, что сделает меня счастливым.  Вытащив пакет, который она держала за спиной, я заметил внутри что-то белое. Не трудно было догадаться что именно это было. Это был первый раз, когда я попробовал кокаин, и, к сожалению, не последний.
Все последующие ночи мы проводили именно так. Нам было хорошо вместе и я понимал, что влюбляюсь в эту девчушку.
Это были последние дни лета. Я помню тот день, когда я шел к ней домой и на пороге увидел ее маму. Она была вся в слезах и, увидев на пороге меня, начала плакать сильнее.
Я сразу же вошел в дом и начал расспрашивать ее что случилось.
-Миссис Хант, вы в порядке, что случилось, где Эйприл?
Ее мать все еще захлебывалась в слезах и все, что я мог сделать, так это приобнять ее и ждать, когда она будет в состоянии мне что-то сказать. Я чувствовал себя ужасно и мое внутренне переживание совсем не облегчало ситуацию. Спустя несколько часов миссис Хант успокоилась, после чего сказало мне то, что услышать я бы не хотел никогда.

-Ее нет, моей дочери уже нет.

И в этот момент я почувствовал, что единственная нить, которая заставляла меня радоваться жизни оборвалась. Я чувствовал абсолютную пустоту и не мог ничего понять. Внутри себя я бился в истерике и чувствовал непоколебимую агонию, которая разъедала мое тело. Миссис Хант начала плакать  еще с больше силой, ощущая всю правду своих слов. Я не мог больше находиться там, я не мог ничего сделать, чтобы все вернуть на свои места, и от ощущения своей безнадежности я хотел исчезнуть.  Я уже не мог сдерживать свои слезы и не видел толком куда иду. Я не помнил как добрался до своей квартиры, но стоило входной двери закрыться, как я начал кричать. Кричать оттого, что ее нет в живых, кричать оттого что я не могу ее вернуть и кричать оттого что мое желание жить просто испарилось.
Я так и не пошел на ее похороны, так как не хотел смотреть на нее в гробу, на ее желанное бездыханное бледное тело и белокурые волосы.
Это был несчастный случай. Под действием ЛСД она не смогла сдержать свой вес из-за чего упала с лестницы второго этажа.
В день похорон, я уехал домой. Теперь Лондон мой ненавистный город. Место, где крушатся твои мечты, а желание жить уходит в счастливое никуда.
Я стал зависим. Я не видел ничего вокруг, кроме белого порошка, который помогал мне забыть все. Я всегда видел ее перед собой и от этого становилось тепло.
Я ненавидел просыпаться, потому что стоило мне открыть глаза, как меня окутывала реальность из-за чего меня поглощала грусть. Я помню взгляд моей сестры. Она смотрела на меня со стеклянными глазами и просто не знала, что делать. Я очень исхудал и почти не ел. Врачи поставили мне диагноз « нервная анорексия». Но я просто не хотел есть.
Меня отправили в реабилитационный центр, в котором я пролежал четыре месяца. Так и закончился первый курс. После клиники мне стало лучше, но стоило моим тараканам вновь вернуться, как все начиналось сначала. Я уже не видел былых цветов жизни и совсем не видел смысла жить. Я был в ванной, после чего мой взгляд пал на бритву. Вытащив из нее лезвие, я долго смотрел на эту серебряную пластинку между пальцев. Моей целью не был суицид, я просто хотел чувствовать себя живым. Чувство физической боли есть доказательство жизни.
Как-то раз мы сидели за столом, как мой отец заметил пятно от крови на моей футболке. Он спросил меня что это и я ответил, что это была кровь из носа. Видимо он мне не поверил и сказал снять футболку. Я видел выжидающий взгляд отца и Эвелин, но никак не мог решиться это сделать. Тогда мой отец сам подошел ко мне и снял ее.
По дому раздался громкий крик Эвелин, после чего она поспешно набирала телефон скорой помощи. Я только помню, как постепенно начал терять сознание и вскоре очутился в больнице. Мне опять пришлось лежать в реабилитационном центре. После месяца лечения меня выписали, но я все равно не избавился от былых привычек.

-А сейчас?

Мой вопрос загнал его в тупик, после чего он опустил голову.

Молчание.

-То есть ты? Это продолжается и сейчас?

Молчание.

Я сразу же начала разглядывать его футболку, руки, запястья, но толстая ткань не давала мне что-либо увидеть.

-Гарри...

Я просто не знала, что и сказать.

-Ты так и не ответил на главный вопрос. Почему ты попал в больницу?

-Я... это... был... передоз. Я...

-Не надо оправдываться, Гарри.

Я уже не могла сдерживать накопившиеся слезы из-за чего заплакала. Гарри был встревожен. Заключив меня в объятия, он почти шепотом сказал:

-Эстер, пожалуйста, не бросай меня. Я не хочу терять тебя.

Я обняла его в ответ, после чего мы медленно раскачивались в сидячем положении.
Вскоре Гарри уснул. Аккуратно уложив его, я укрыла его одеялом и пошла в соседнюю кровать.

-Я не брошу тебя, Гарри, никогда.
Обещаю.