Реалность во сне...

Как выяснилось, Кантор собрал все документы на то что бы опекать меня, пока я была в больнице. К моему шоку прибавилось и то, что Бри доверила меня ему.
- Ка-а-а-к? Но ведь это невозможно.
- Если в этом мире у тебя есть деньги, возможно все - серьезно ответил он.
- Но почему ты не спросил меня, хочу ли Я этого? - нет, конечно же, я о таком даже мечтать не могла.
- А ты этого не хотела?
- Да я и не думала о таком! - воскликнула я.
Кантор начал подходить все ближе и ближе, мне, если честно стало страшно, теперь у него есть все права сделать со мной все что угодно.
- Что ты хочешь сделать? - запаниковала я. Все мое тело наэлектризовалось от такой близости, глаза не хотели смотреть никуда кроме его губ. Он был слишком близко. И мы одни. Это безумие!
Тут, он прижал меня к стенке, коснулся голой стены и сказал:
- В какой цвет покрасим стену? - стоп, что? Он что шутит?
- Что? - он сделал серьезное лицо, сузил глаза и огляделся.
- Ну, сама посуди, квартира совсем новая. Стены голые, мебели нет, просто пустая коробка, - я заметила, что у меня был открыт рот, и резко закрыла его и оглянулась. И впрямь, ничего нету.
- Да...
- Может сегодня и начнем?
- Кантор ты шутишь? Ты объявляешь, что теперь я буду здесь жить, говоришь, что нужно сделать ремонт.... Но я даже школу не закончила, и у меня нет таких средств... что бы содержать хотя бы одно комнатную квартиру... я не справлюсь...
- А кто сказал, что ты одна? Сколько раз можно напоминать, что я всегда буду рядом!
- Но....
- Никаких но! - кажется теперь он разозлился не на шутку, - Запомни! Теперь я буду содержать тебя! Теперь мы вместе!
- Но... - голос предательски задрожал, я не знала что сказать. Это было нелепо.
- Онорина, на счет средств не беспокойся, пока ты сама не встанешь на ноги, я буду тебе помогать хорошо?
- Но потом я тебе все верну! - мне кажется, я с ним до конца жизни не расплачусь.
- Хорошо, я согласен. - Сказал он и мило улыбнулся.
Он приобнял меня за плечи и показал весь дом. Дом был небольшой, но очень милый. Кухню и гостиную разделяла барная сойка, в углу ванная комната (она не нуждалась в ремонте, ванная уже была оборудована), и спальня. Мне больше всего понравился двор, большой и просторный. Можно посадить пару цветов, и рядом поставить большие качели, на которой можно лежать. Будет довольно мило. Пока я рисовала в голове эту картину, Кантор заговорил:
- Я бы хотел, что бы здесь были цветочки, можно и какой-то гамак поставить - предложил он.
- А как на счет качели? - предложила я.
- Мы еще успеем это обсудить.
Так и начались мои весенние каникулы. Мы начали ремонт в квартире сразу же, не успела я опомнится.
Мы решили сделать его своими руками. Ведь серьезной работы не было, только покраска стен, и приклеивание обоев.
Мы начали с гостиной. Мы сымпровизировали и придумали кое-что. Стену мы решили покрасить сразу в нескольких тонах, в разброс, как бы пролитые краски. Тут были все цвета: красный, синий, зелёный, фиолетовый, желтый. Я думала, что выйдет по детски, но, конечные итоги превзошли все ожидания. Вышло потрясающе. Стена стала похожа на палитру художника.
- Онорина - послышался сзади голос, когда я красила в синий цвет стену. Не успела, я обернутся, как на меня упала красная жидкость. Я стояла с ног до головы в красной краске.
- Кантор! - закричала я. А тот от смеха буквально по полу катался. Я налетела на него с синей кисточкой в руке и завалила на пол. Мы оба с ног до головы были в краске. С начала я обмазала его лицо в синий, а потом белая рубашка стала красной, потому что я прямо таки наклеилась на него. Наш смех звучал в унисон. Звонкий смех счастья. Я еще никогда не чувствовала такого...
- Ну, все, Онорина хватит! Эй, эй, у меня и зубы уже синие - смеясь, он захватил меня в плен своих объятий.
- Нет уж! Сам напросился. Теперь у нас бой с красками! - не унималась я, и продолжала обмазывать его. Наши взгляды встретились, я замерла на месте. Остановился и он. Все замерло. Наш звонкий смех тоже перестал звучать. Дыхание стало частым, и мы дышали вместе, я погрузила свои пальцы в его растрепанные волосы. Он смотрел на меня а я на него! Его глаза, цвета летней росы наполнился теплотой и любовью. Он прижал меня к себе еще ближе, и поцеловал. Я была новичком в таком деле и не знала, что нужно делать. Он просто и легко поцеловал меня в губы, я хотела, что бы он, не отпускал меня, что бы этот момент длился вечно, но он отстранился.
- А ты когда не будь, целовалась? - вдруг спросил он. Я все еще лежала на полу в его объятиях. Меня смутил его вопрос, и мои щеки запылали.
- Это первый раз - нашептала я.
- Так у тебя никогда не было парня? - его брови устремились наверх. Он улыбнулся, так слащаво, так мило, что мое сердце начало биться все быстрее и быстрее. Я спряталась в его груди, что бы он ни смог увидеть выражение моего лица.
Я промолчала. Боже мой! Я только что осознала, что такое счастье. Мы просто помолчали. Но тишина была не угнетающей, а такой мелодичной и спокойной. Я только что осознала, что влюбилась в него. Да, влюбилась, раньше в моем лексиконе это слово никогда не употреблялось. Это не была физическая любовь, мы полюбили друг друга на духовном уровне. Я поняла, что такое влюбиться. Это очень просто, ты просто плывешь по течению, и вдруг огромная волна любви окутывает тебя, и уносит с собой.
Вдруг мне захотелось услышать его голос.
- Кантор, спой для меня.
« Ты море, в котором бушуют волны, твои глаза рисую на стене. И образ твой окутал меня во тьме, я слеп без тебя, украдена душа моя» он тихо напел мне пару строк из какой-то песни.
- Твои глаза рисую на стене - подражая ему, повторила я. И тут меня осенило! - Рисую на стене! Кантор! А давай запечатлим друг друга на этой стене! Давай нарисуем, друг друга - я встала на ноги, и начала кричать и подпрыгивать от восторга. Он уселся и начал улыбался моим безрассудным действиям.
- Как это?
- Да вот так! Ты нарисуешь меня, а я тебя! - с волнением объяснила я.
- Но как я тебя нарисую Онорина?
- Не обязательно сто процентную мою копию рисовать! Я знаю, что ты не Пикассо.
- В смысле? - он вопросительно посмотрел на меня.
- Ну, вот смотри - я взяла в руки тонкую кисточку, и намазала черной краской, а в левую ладонь карандаш. Вся вдохновленная я подошла к пустой стене у коридора, и начала рисовать линии. Кантор стоял рядом и смотрел на то, что я делаю. С начала я карандашом нарисовала фигуру, потом сделала ее более четче, и уже потом взяла масляные краски и кисти. Конечно, художником меня не назвать, но все же получалось очень даже ничего. И тут у меня заиграла фантазия. Мои кисти начали добавлять сзади Кантора фон, а потом я стала рисовать ему крылья, как у ангела. Вся картина заняла у меня весь день. Я полностью отдалась творчеству, и совсем забыла, что он сам рядом.
- Ого - произнес он, когда я окончательно закончила рисунок.
- Нравится? - с волнением спросила я. Мне было очень страшно услышать критику от Кантора.
- Ни то слово! - он взял меня за талию и поднял в воздух. - Онорина это просто шедевр! - воскликнул Кантор и начал кружить меня в воздухе. Я чувствовала себя перышком в его руках, будто маленький и глупенький колибри. А он ястреб. От такого сравнения я захохотала.

Р.О.V. Кантор
- Мама хватит! Это моя жизнь пойми... - сквозь слезы оправдывался я. Мама протянула мне свои руки, и обняла. Поглаживая мои непослушные волосы, она положила мою голову себе на грудь и зашептала:
- Дорогой, пойми, если мы поедем, то есть шанс на то что... - на мои щеки упали капли слез. Материнских слез. Черт! Опять она плачет! И опять из-за меня.
- Нет, мама ты знаешь, что твоему избалованному сыночку осталось не долго - я попытался сыронизировать. Напрасно. Вместо того что бы остановится, слезы начали капать на мои щеки с еще большей скоростью.
- Мама не плачь. Пойми, я так хочу
- Кантор ты не понимаешь, чего ты просишь... - всхлипывая, она настаивала на своем - Я не могу тебя отпустить не попытавшись...
- Сколько еще ты хочешь пытаться? Я обречен, меня никто, и ничто уже не спасет, я благодарен тебе за все, что ты сделала для меня, и, наверное, я не смогу расплатится ни в этой, ни в другой жизни за твою доброту. Мама... - выбравшись из ее объятий, я посмотрел ей в глаза. Некогда яркие, излучающие из себя необычайный теплый свет глаза, теперь как-то потускнели. Я больше не видел в них той искорки, того огонька, они стали темными. И виной тому, что эти прекрасные глаза потускнели, была ее печальная, полная горя жизнь. Из-за своего больного сына она столько настрадалась, сколького натерпелась... И сейчас я опять делал так, что бы эти глаза становились еще темнее. Я лишал ее последней ничтожной попытки спасти своего сына, - дай мне распорядится остатками своего времени самому. Все это время я делал все то, что ты хотела, где мы только не были? Германия, Швеция, Испания. Везде говорили нет... Везде перед нашим носом закрывали дверь, говорили что ничего не получиться, я отдал этой чертовой болезни 18 лет! Так дай мне пожить нормальной жизнью всего немного.
Но мама ничего не говорила, из ее глаз градом катились слезы. Пару минут она молча разглядывала меня. Потом она перевела взгляд куда-то в пространство.
- Кантор... Просто ответь... Что ты хочешь сделать? Если аргументы будут весомыми, то у меня не остается выбора.
- Я хочу провести остаток дней с одной девушкой... - я запнулся. Что теперь? Как мне объяснить, что я люблю Онорину больше жизни? Как объяснить что это не подростковая, глупая влюбленность, а настоящая любовь?
- Ты ее любишь?
- Очень - я даже не обдумал то, что говорю. Это вырвалось у меня, как-то изнутри. Мама начала думать. Странно, но когда она начинала взвешивать все за и против, ее лицо странно преображалось, она выглядела такой смешной.
- Кто она?
- Ее зовут Онорина, учится со мной в одной школе. Мама тебе просто нужно увидеть ее, и ты сразу поймешь о чем я. Она просто ангел, она не распутная как все остальные, ее мысли так чисты, она вся светится, как-то по другому смотрит на мир. Я не знаю... Она не такая как все... и... - мне не хватило слов, в голове образовалась каша. Я начинал тупить, слишком много не связанных слов больше похожих на бред.
- Мне все понятно дорогой, она знает про...
- Нет! - не успела она договорить, как я сразу перебил ее. - Я не хочу, что бы она знала, что мне осталось не долго.
- А ты подумал о ней? Если она, так же как и ты влюблена в тебя, то, что с ней будет потом? Хотя бы ради нее ты должен пытаться выжить! - угрожающе... Что поделаешь, она моя мама!
- Я... Мама пойми! Мне тоже нелегко, я постараюсь, когда будет удобный случай все объяснить ей.
- У нее есть родные?
Я рассказал ей всю историю, про то, как бедняжка потеряла брата, про ее семью и то, что я забрал её.
- Все ясно.
- Мама ты мне разрешишь?
- Даже если так... Что ты хочешь сказать отцу?
- Скажи ему, что я уехал лечиться. Если он узнает, он своими руками укокошит меня.
- Что? Ты думаешь, твой отец слепой, чтобы не видеть тебя в своем собственном доме?
- Меня не будет дома. Я буду с ней, - и я начал собирать свои вещи.