24
Разобравшись с бумагами, Чонгук решил проверить, как продвигается подготовка полей для практики... и был разочарован.
Перед взором раскинулось печальное зрелище. Защитный барьер истончился и потрескивал, а концентрация Мрака на самих полях превышала все допустимые нормы. Мрак клубился, стелясь по земле и, словно змея, тыкался во все щели, ища выхода. А стоило приблизиться, шипел и отползал от ног Чонгука...
Ругательства застряли в горле. Чон поднял голову и ужаснулся. Уже почернели верхушки деревьев, что росли возле барьера. По идее Мрак не должен был их коснуться, но каким-то образом природа вокруг полей медленно умирала.
- Дурной знак... - пробормотал, шумно сглатывая. Расстегнул верхнюю пуговицу камзола и огляделся. Похоже, придётся это место закрыть и создавать новое, подходящее для тренировок, а источник Мрака уничтожить.
Здесь становилось слишком опасно...
Чонгук укрылся Тьмой, нырнул в Серый мир и уже через несколько мгновений был в кабинете Пака. Появляться в своём он по-прежнему не рисковал. Быть Первым Тьмагом - это одно: сражаться с тварями Мрака куда проще, чем с так называемыми «невестами». От них не спрятаться, не скрыться: светом не изгонишь и даже просто вырубить нельзя. Приходилось терпеть и улыбаться. А Чонгук не любил постоянно улыбаться, да и терпеть не очень...
Друг поднял голову, флегматично хмыкнул и взял с тарелки бутерброд.
- Я даже ничего спрашивать не стану, - пробубнил он, увлечённо жуя.
Чонгук поморщился и, подойдя к столу, провёл ладонью по кристаллу связи. Сокджин отозвался сразу, будто только и ждал...
- Что-то случилось? - тёмно-серые глаза стремительно заволакивала дымка с отблесками огня.
Чонгук кивнул, поджав губы.
- Пришли отряд зачистки. И... магов. Пусть укрепят старый барьер, пока тьмаги работают. А потом создадут новый, как только я подыщу новое место для практики.
На лице демона дрогнули желваки, на коже выступил причудливый рисунок почти чёрных вен...
- Мы меняли место три года назад, почему так мало времени прошло? Раньше полей хватало лет на десять-пятнадцать. Мрак становится разумней?
- И сильнее, - нехотя подтвердил Чонгук. - Мы огородились завесой, но не знаем, что там происходит за ней. Мы ни разу не были за «стеной», вдруг там уже полчища тварей, жаждущих добраться до всего живого?
Сокджин раздражённо потёр пальцами лоб.
- Ты не хуже меня знаешь, что для того, чтобы Мраку расти и порождать тварей, ему нужно чем-то питаться. Не только энергией природы, ему нужна плоть. Живая плоть. Но мы отрезали все доступы, а значит, никаких тварей за «стеной» не может быть. Только Мрак.
Чонгук сел на край стола, уставившись отсутствующим взглядом в угол.
- А вдруг... вдруг кто-то специально подкармливает Мрак? Кто-то из государств, которые, как и мы, успели спрятаться за завесой, но которым это выгодно? Или Мрак становится злее, когда долго голодает?
- Мы не узнаем этого, - отчеканил демон. - Нам остаётся лишь укреплять свои границы и не допускать прорывов. Их число значительно сократилось за последние несколько лет, разве это не показатель?
Чонгук постучал костяшкой указательного пальца по губам.
- Если бы мы отправили разведывательный отряд...
- Нет, - жёстко отрезал Сокджин. Глаза угрожающе сузились. - Я не стану посылать людей на верную смерть и кормить Мрак. Никто за «стену» не выйдет. Даже если всё вокруг рухнет, Сальтарини выстоит, и мы будем помогать всем, кто в этом нуждается. Однажды Мрак вымрет, я уверен, и мы станем самой сильной уцелевшей державой для того, чтобы отстроить этот мир заново.
- Ладно, - не стал спорить Чонгук. - Но отряд пришли. У нас есть два-три дня, я пока займусь поиском нового места.
Сокджин кивнул и прервал связь, проведя по кристаллу рукой. Чонгук запрокинул голову, упирая ладони в стол, и тяжело выдохнул.
- Опять? - осторожно спросил Чимин. - Подготовка нового места займёт не один день...
- Значит начало практики придётся перенести, - отстранённо вымолвил Чонгук.
- Жаль, что мы не можем вообще обойтись каким-то другим способом тренировать адептов, без участия настоящего Мрака.
- Каким другим? - невесело усмехнулся Чон, повернувшись к другу. - Обойдёмся одной теорией, будем заменять тварей соломенными чучелами и выпускать недоученных тьмагов, которые живой Мрак в глаза никогда не видели? Сколько тогда будет погибших во время прорыва?
- Я знаю, - глухо отозвался Пак. - Знаю, что ничего поделать нельзя, но и держать пусть и заточённый Мрак рядом с академией опасно.
- Раньше обходились без жертв, - поморщился Чонгук. - Почти без жертв, - исправился, вспомнив два несчастных случая. И то - оба они произошли из-за вмешательства людей.
Друг кивнул и протянул кружку.
- Кофе хоть выпей, смотреть на тебя тошно...
Чонгук отказываться не стал. Ему требовалось немного времени, чтобы вырваться из суеты и тревожности собственных мыслей, чтобы вернуть себе утерянный внутренний баланс. Хотелось спать.
Повесив все заботы о надоедливых адептках на друга, Чонгук ушёл на изнанку, чтобы быстрее добраться до портала. Путь снова лежал в Исшим...
Узнать какому именно Ордену служит Торас Рам не составило особого труда, несмотря на то, что инквизиция подчинялась церкви, а не Королю. Чонгук просто знал нужные рычаги давления, умел убеждать и только в крайних случаях забирался в чужую голову.
Да, он не менталист, он серафим, а потому и делал это куда более осторожнее, без особого вреда для человека, но всё равно не любил. Не любил чужие мысли, а если случайно погрузиться чуть глубже, можно было провалиться в подсознание. Оно таило в себе опасных «монстров», порождённых разумом. Скрытые желания, похоть, злость и зависть... Ненависть.
Чон потом чувствовал себя облитым липкой грязью и долго не мог избавиться от этого ощущения...
Чутьё подсказывало, что менталист находился где-то поблизости. Он не мог далеко отойти от заказчика, потому что сильно тревожится за своё вознаграждение и должен отчитываться за проделанную работу. К тому же... после отпора, который ему дала Дженни, менталист наверняка чувствует себя скверно.
... Чонгук не ошибся.
Мерзавца поселили в свободной келье, где он корчился в муках, зализывая ментальные дыры. Дженни не могла нанести ему физический урон, но вот разум менталиста сильно пострадал.
С изнанки превосходно просматривалась вся крепость Ордена, при желании Чонгук мог добить раненого инквизитора... С трудом сдержался. Искушение было велико, зудело на подкорке... и только обещание, данное Сокджину сдерживало.
А он лежал в своей кровати и постанывал во сне, ещё не подозревая, что арбалетный болт в пах - не самое страшное, что могло с ним случиться. Расплата за содеянное уже близко...
Чонгук вышел в келье менталиста, сразу подбрасывая шумоподавляющее плетение, чтобы заглушить крики. А они будут. Все, кого он избавлял от грехов, кричали. Истошно. До лопающихся капилляров глаз...
Мерзавец дёрнулся, уставившись на Чонгука бездумным взглядом и потянул к нему свои призрачные щупальца, намереваясь пробраться в его разум и... и наткнулся на глухую стену.
... Чон обратился к сущности.
Открылись раны на спине, засияли светом глаза. Даже кожа, казалось, сверкала в робком свете луны, что пробивался в круглое маленькое окно...
Чонгук схватил менталиста за горло и вздёрнул в воздух, не собираясь тратить время на объяснительно-поучительную речь.
- Считай, я делаю тебе одолжение... - произнёс только. Голос утробно рокотал, эхом отражаясь от сводчатого потолка. - Силой, данною мне, я избавляю тебя от мучений... Очищаю твою душу от прегрешений. Во имя чистоты и всего живого...
... келью озарила вспышка. Мощная вспышка невероятно-синего света. Он бил из тела менталиста, вырывался столпом из его рта, выкручивая назад руки и ноги.
Чонгук не слышал крика. Он старался не погружаться в злодеяния, которые совершил менталист и которые проживал сейчас, испытывал на собственной шкуре. Очищение проходило именно так...
Грешник чувствовал на себе все злодеяния, которые совершил однажды. Чувствовал боль тех людей, над которыми издевался. Их страхи, их отчаянье, каждую рану, которую причинил. А после... после тело обращалось в прах. Сгорало изнутри. И только чистая, как слеза младенца душа, без памяти и воспоминаний отправлялась в мир Иной. Если повезёт - на перерождение.
Когда менталист осыпался на пол горсткой пела, Чонгук рухнул на колени, уронив голову на грудь. Он не хотел этого видеть. Видеть страдания незнакомых ему людей. Не хотел чувствовать всё, через что пришлось им пройти по вине менталиста. Чон не хотел заниматься очищением, но такие твари должны быть наказаны. Слишком много невинных судеб было искалечено его руками. Детей, женщин... Стариков.
Утерев рукавом испарину со лба, Чонгук с трудом поднялся на дрожащих ногах. Вернулся к обычному состоянию, понимая, что рубашка и камзол безвозвратно испорчены. А ещё безумно хотелось прикоснуться к свету. Не тому, которым владеет сам. К свету человеческой души, чистой и непорочной, не запятнанной грязью.
Хотелось почувствовать эту ни с чем несравнимую тёплую энергию. Энергию, способную дать Чонгуку силы и не потеряться во мраке. Во мраке чужой человеческой души...
На самом деле Чон обманывался. И знал, что обманывается. Он мог справиться собственными силами, отлежался бы, помедитировал, пришёл бы в себя, как и делал раньше. На крайний случай занялся бы любовью с прекрасной незнакомкой, лицо которой он забудет уже на утро. Только вот не хотелось...
... ничего из этого не хотелось. Тянуло только к одной, к той, что пахнет нагретой на солнце землёй. Пахнет костром и пеплом...
Обратный путь занял больше времени и сил, чем хотелось бы. Чонгук заранее проложил путь по изнанке до своей комнаты и искренне не понял, что в его кровати делает девушка. Волчонок...
Узнал сразу. По запаху, по ауре, по исходящему от неё теплу, в которое хотелось закутаться, словно в шерстяной плед. Сел рядом, подавшись порыву... свет так и манил...
Чонгук тряхнул головой, горько усмехнувшись.
... дело вовсе не в свете её души.
Волчонок сама по себе такая. Честная, добрая, временами кусается, боится довериться, но при этом продолжает слепо помогать всем вокруг. Должна была обозлиться на весь мир, после всего произошедшего, но не обозлилась. Смотрит, а глаза - чистые тёмные озёра, полные искренности.
Чон был очарован. Внутри клокотали незнакомые чувства...
Протянул руку и несмело коснулся пальцами лица девчонки. Кожа гладкая... бархатистая. Такая нежная, что от трепета в груди замирало сердце.
Чонгук невольно наклонился ближе, уперев руку возле головы девчонки и совершил ошибку. Волчонок проснулась.
Глаза полыхали огнём, изо рта вырывалось прерывистое дыхание и грудь вздымалась чаще: было слышно, как мощно и быстро бьётся в ней сердце.
... по телу прокатилась будоражащая волна жара. Чонгук стиснул зубы, на секунду прикрывая глаза.
«Не веди себя как животное...» - напомнил себе мысленно и уложил девчонку обратно.
- Тише. Соседку разбудишь, - прошептал, усмехаясь, а сам... сам едва сдерживался, чтобы не утащить Волчонка с собой. Достаточно, если она просто будет рядом. Уснёт под боком, доверчиво прижимаясь...
- Вы?! - хриплый шёпот прошёлся электрическим импульсом по нервным окончаниям, по чувствам.
«Видимо, я слишком устал, раз так остро реагирую. Не мальчишка, вроде...» - подумал Чон, пытаясь вернуть себе крохи самообладания.
- Немного промахнулся... - пробормотал что-то деланно безразлично. - Пойдём, - взял Волчонка за руку и потянул без лишних слов и объяснений.
- Вы с ума сошли?! - зашипела она раздражённо, не понимая его состояния. Чонгук и сам не понимал. Вроде шёл в свою комнату, а потом бах!.. темнота перед глазами. - Если не хотите, чтобы я разбила вам нос ещё раз... назовите хоть одну убедительную причину, по которой я должна с вами пойти...
- Пожалуйста? - нервно усмехнулся Чон, но запястье девчонки не выпустил. Вцепился намертво, словно она единственная надежда на спасение. На спасение его души...
Волчонок тяжело выдохнула, сдаваясь.
- Мне нужно одеться... - прошептала, мягко освобождая свою руку. Чонгук выпустил и поморщился от резанувшей внутри боли. - Видно, у вас была непростая ночь... - произнесла девчонка, всё же догадавшись. Иначе бы не согласилась. Не пошла. И точно бы не посмотрела, что он ректор. Разбила бы не только нос...
Чон наблюдал за тем, как девчонка надевает форму, прямо поверх сорочки и усмехался про себя. Такая смешная. Как взъерошенный воробей. Ворчит, а всё равно спешит одеться поскорее. Всё понимает, всё чувствует.
«Она же демон...» - подумал с некоторым сожалением. Волчонок всем сочувствует и помогает, кто в этом нуждается, не стоит обольщаться. Всё потому, что чувствует чужую боль, чужую слабость, чужие чувства...
- Я готова... - пробормотала недовольно, покосившись на соседскую кровать. Мисс Пак Чеен мирно спала, даже дыхание не сбилось.
Чонгук снова взял руку Волчонка в свою, не собираясь отказывать себе в таком удовольствии и повёл её... в столовую. Не очень романтическое место, но и для романтики ещё рано...
В коридорах царила тишина, но чтобы не рисковать, Чон выбрал наиболее безопасный маршрут. Благо силы ещё были.
- Открой потоки... - попросил едва слышно, но как ни странно, Волчонок не стала ничего уточнять. Послушно выполнила просьбу и справилась с ней на удивление легко и быстро. - Практиковалась? - поинтересовался он, утягивая девчонку за собой в Серый мир.
- Немного... - отозвалась она уклончиво, дёрнув плечиком. - С соседкой, - добавила неуверенно.
- Ого, - искренне удивился Чонгук. - Тебе удалось сбить Пак Чеен с намеченного пути и поставить на другой? Похвально...
- Она казалась несчастной, - ровно отозвалась Волчонок, глядя по сторонам. Мерцающие прозрачные стены завораживали даже Чонгука.
- Ты невероятная... - уголок губ дрогнул в глуповатой улыбке.
Он и сам не смог бы объяснить, как эти слова слетели с его языка. Просто... просто сейчас он слишком устал, чтобы соображать и отдавать отчёт своим действиям. Не в этот раз. Наверное, всё же стоило оставить девчонку в покое и поскорее уйти, сбежать... закрыться до рассвета в своей «берлоге», но искушение было столь велико. Рядом...
- Скажете тоже... - буркнула Волчонок, а бледной кожи коснулся трогательный румянец, различимый даже в Сером мире. - Перетрудились?
- Так точно, - усмехнулся Чонгук, покрепче сжимая хрупкую ладонь в своей. На удивление, она идеально ложилась в его руку, словно создана была специально для него. - И ты можешь мне помочь.
- Боюсь спросить, как... - девчонка снова выпускала невидимые шипы. Такая заноза... заноза в одном месте. Не обязательно, что в одном интересном - мягком, может быть и в другом... Засела где-то между рёбер. Под сердцем. Зараза...
- Молча, - съязвил в ответ. - Рядом посидишь. Этого достаточно.
Девчонка кивнула со всей серьёзностью и поразительной ответственностью, принимая на веру всё, что так неосторожно вылетает изо рта Чонгука. Забавная...
В столовой было темно и тихо. Они оба прекрасно ориентировались в потёмках, но Чон всё равно подкинул голубую, мерцающую сферу над головой. Глаза Волчонка перестали светиться, выдавая в ней демона. Она трогательно съёжилась, гладя себя ладонью по предплечью и озираясь по сторонам, словно оказалась здесь впервые.
Чонгук хмыкнул и прошёл за стойку раздачи, на ходу снимая камзол. Не подумал. Вспомнил о кровавых следах на рубашке, только когда до слуха донёсся сдавленный вдох девчонки.
- Проклятье! - выругался, стремительно поворачиваясь к ней лицом. - Я не ранен... - заверил, криво улыбнувшись. На лице Волчонка застыл немой ужас со смесью тревожности и беспокойства. - Эй... - позвал тихо, одним махом перепрыгивая стойку как незначительную преграду, лишь одной рукой её коснувшись. - Ну ты чего? Испугалась?
- Сама не знаю... - пробормотала она, смущённо отводя взгляд. - Просто подумала вдруг вы получили раны из-за меня. Что менталист вас...
Чонгук шумно сглотнул и, повинуясь какому-то отчаянному порыву, обнял Волчонка, прижимая её голову к своей груди.
- Мне этот менталист... он даже прощальных слов вымолвить не успел. А раны... - стиснул зубы, замешкавшись. Говорить не говорить?.. всё же говорить. - Вечное напоминание о том, что когда-то у меня были крылья. Каждый раз, когда обращаюсь к своей сущности, раны открываются и кровоточат...
Пауза затянулась. Чонгук лишь ощущал, как тонкие пальцы робко сжимают ткань рубашки.
- Больно? - наконец тихо спросила девчонка, вынуждая замершее в ожидании сердце пуститься в немыслимый забег.
- Уже нет, - прошептал Чон, вдыхая с ума сводящий запах волос. - Правда...
- А мне да, - саркастично вымолвила зараза, вырываясь.
Вот ведь... и правда, Волчонок. Только ослабишь бдительность, как непременно укусит...
Чонгук не был силён в готовке и знал, что утром поварихи станут ругаться на него за учинённый беспорядок, но прямо сейчас ему требовалась огромная кружка какао, от сладости которого сводило бы зубы. И что-нибудь вроде омлета тоже сгодилось бы.
- Что вы делаете? - осторожно спросила девчонка, тревожно озираясь, словно в любой момент в столовую мог ворваться отряд гвардейцев. - А если нас кто-нибудь заметит?
- Поймает с поличным? - усмехаясь уточнил Чонгук, неуклюже взбивая яйца в чересчур глубокой миске. Сковорода вроде уже нагрелась, но это неточно. Он не был уверен, что всё делает правильно. - И? Обвинят нас в хищении четырёх яиц и трёх ложек какао-порошка?
Девчонка недовольно сморщила свой хорошенький носик.
- Вас может и не обвинят, а я ученица и, во-первых, не должна после отбоя покидать комнату, а, во-вторых, как я объясню то, что делаю с вами посреди ночи в кухне столовой?
- Готовишь? - невозмутимо поинтересовался, а губы уже растягивались в ироничной улыбке.
Волчонок пробормотала какие-то очень страшные ругательства и зашла за стойку. Закатала рукава колета, сполоснула руки в мойке под краном и уверенно подвинула замершего Чонгука, забирая у него вилку.
- Посидите немного, - произнесла она довольно вежливо, несмотря на воинственный вид.
Чонгук отошёл и сел на стул, залюбовавшись. Движения и действия Волчонка были отточенными, уверенными, словно она с младенчества на кухне. Готовила уже бесчисленное количество раз и может делать это с закрытыми глазами.
... от скворчащих и булькающих звуков разыгрался ещё больший аппетит. Хотелось немедленно съесть, только непонятно кого: омлет или... Волчонка?
- Тебя мама научила готовить? - спросил, не столько из интереса, сколько, чтобы просто отвлечься.
- Папа тоже хорошо это делал, - поведя плечом, отозвалась девчонка. Помешала густой напиток в сотейнике, влила тёплое молоко... - А я подрабатывала в пекарне, не забыли?
- Умеешь печь? - Чон повернулся к столу и уткнулся подбородком в раскрытую ладонь.
Волчонок кивнула, выкладывая на тарелку воздушный, словно облако, омлет. Откуда-то к нему появились овощи и несколько ломтиков сыра.
- Нашла в холодильной камере, - бесстрастно отозвалась девчонка, подавая приборы. - Мы всё равно уже начали опустошать продовольственные запасы академии, - добавила, будто оправдываясь.
- Я всё улажу, не переживай, - произнёс Чонгук, подцепляя зубьями вилки кусок омлета. - Никто тебя не накажет, и никто не узнает, что мы были здесь ночью вдвоём, я ведь ректор... - усмехнулся, погружая белый ароматный кусочек в рот. - Божественно, - похвалил без преувеличения и чуть не застонал от наслаждения. - Просто прекрасно. Не хочешь готовить для меня каждый день?
Волчонок флегматично вскинула бровь, помешивая в сотейнике какао.
- А учиться кто за меня будет?
- Эх... - притворно вздохнул Чон, быстро поглощая поздний ужин. Или ранний завтрак, тут как посмотреть...
Волчонок поставила на стол две кружки и села напротив. Напиток пришёлся кстати, сладость растекалась во рту, заряжая энергией. Чонгук больше не чувствовал себя истощённым и дико вымотанным. Сахар питал клетки мозга...
- Спасибо... - произнесла девчонка внезапно, оглаживая пальцем керамические края кружки.
Чон проглотил какао, удивлённо вскинув взгляд.
- За что? Ты же сама всё приготовила... - не понял он.
- Не за это... - вздохнула она куда-то в сторону. - За вашу помощь...
Чонгук усмехнулся.
- Ты говоришь загадками. Вряд ли я пойму о какой помощи идёт речь, но, если я действительно тебе помог, это делает меня капельку счастливее.
- Я говорю про менталиста, - вымолвила девчонка, опуская голову. - Вряд ли бы я сама с ним могла разобраться, - пробормотала, словно испытывая за это вину. Глупая...
- Про инквизитора тоже забудь, - отмахнулся Чонгук, доедая. - Он больше не твоя головная боль, да и не стоит тебе марать руки. Но... станет ли тебе легче, если будешь просто знать, что за смерть твоих родителей отомстили? Не ты сама, а кто-то другой...
Волчонок поджала губы. Отчаянно захотелось провести по её упрямому рту пальцем, чтобы больше никогда так не делала, чтобы не терзала губы зря. Не кусала. Не причиняла себе боль...
- Наверное... я испытаю облегчение, - шёпотом призналась она. - Месть - слишком тяжёлая для меня ноша. Она не вернёт мне родителей, но в то же время я не хочу, чтобы Торас Рам оставался безнаказанным. Мне хочется, чтобы он страдал, хоть я и понимаю, что это неправильно...
Чонгук улыбнулся. Не сдержался, протянул руку и погладил девчонку по лицу.
- Не переживай об этом. Подонок уже страдает, Ноа Стоун подстрелил ему один жизненно важный орган.
- Правда?! - взбудоражено воскликнула она. - А он сам... ну старик, он жив?
- Полагаю, что да, - усмехнулся и допил остатки тягучего напитка. - Не волнуйся о нём, Ноа живучий. А сейчас... давай отведу тебя обратно.
Девчонка послушно кивнула и поспешила убрать со стола грязную посуду. Такая ответственная...
Чонгук довёл Волчонка до комнаты, но уходил нехотя. Прощание вышло неловким. Скомканным.
- Я помогла вам хоть немного? - робко спросила она. Наивная. Если бы только знала, в какой опасности сейчас находится и что Чонгук совершенно не намерен её отпускать, сбежала бы, наверное, или снова полезла драться.
- Помогла, - скупо улыбнулся он, выталкивая девчонку из Серого мира в реальность.
... душу раздирали сомнения. Безжалостно, жёстко.
Затолкать свои внезапные чувства куда подальше или поддаться их влечению? С Волчонком всё непросто и в то же время до одури легко и понятно.
«Нужно просто поспать...» - решил для себя и завалился в кровать, почти не раздевшись. Лишь снял окровавленную рубашку, бросив её куда-то в угол...
В разум просачивался раздражающий стук. Хаотичный, беспорядочный, словно кто-то тарабанил в дверь обеими руками. Нет, кулаками.
Чонгук глухо застонал, вытягиваясь и одновременно открывая глаза. Сквозь задёрнутые шторы пробивался свет.
- Какого демона? Сколько я проспал? - протянул сипло, резко садясь. Обернулся на дверь и крикнул: - Да войди ты уже, хватит долбить!
В комнату ворвался взмокший, с покрасневшим лицом секретарь.
- Господин Чон, - делая глубокий вдох, вымолвил он и, выпрямившись, поправил узел галстука. - Отряд зачистки во главе с магами прибыл. И...
- Что «и»? - нахмурился Чонгук, извлекая из шкафа чистый комплект формы. Схватил полотенце и закинул на плечо.
- И там к вам... - секретарь замялся. - Три адептки, давно вас ожидают.
Чонгук поморщился и толкнул стеклянно-матовую дверь, ведущую в ванную комнату.
- Я же говорил, как следует поступать с такими адептками. Из-за них я не могу попасть в собственный кабинет... - проворчал, беря щётку из стаканчика, видавшего виды. Из зеркального прямоугольника на Чонгука с недовольством смотрел крайне неприятный тип. К тому же небритый...
Секретарь возник в дверном поёме.
- Но, сэр... девушки говорят, что вопрос очень важный и мол, если они с вами не поговорят, у них возникнут неприятности.
Чон обернулся, вздёрнув бровь. В разум закралась мысль, что аристократки стали изобретательнее в своём желании заполучить в мужья Первого тьмага Королевства.
«А вдруг я снова самонадеян и предвзят?» - после случая с Пак Чеен и Волчонком стали закрадываться сомнения. Нельзя поступать опрометчиво, вдруг, что-то действительно случилось?..
- Ладно, - произнёс, сплёвывая пену в треснутую раковину. Деньги девать некуда, а живёт как нищий бродяга. Стыдоба. Волчонка в такую халупу не приведёшь... - Позови Пака, пусть пока отведёт достопочтенных магов на Поля дурмана, он знает, что делать. А я буду готов через десять минут и займусь адептками и их важным, неотложным делом.
- Да, сэр, - секретарь поклонился и поспешил сбежать.
Чонгук снова взглянул на себя в зеркало.
«Неужели настолько страшный? А Волчонок не боялась...» - подумал, набирая воду в ладони...